Глава 5
Эрида
Вчера, после того как мы вышли из университета, время пролетело незаметно, но наполнилось чем-то почти нормальным — тем, чего у меня не было последний год. Мы с Руиз сначала гуляли по парку, где листья уже начинали желтеть, но солнце ещё нежило их тёплым, прощальным светом. Потом зашли в уютную кафешку с венскими вафлями и кофе, от которого у меня потом час колотилось сердце. А после бродили по торговому центру, разглядывая витрины и ни о чём серьёзном не говоря. Это было странно — легко, по-девчачьи, без надрыва. Я вернулась домой около шести вечера. Конечно же, родителей ещё не было. И почти сразу же, едва переступив порог и стянув кроссовки, я рухнула на кровать и уснула, даже не переодевшись. Сон пришёл мгновенно, тяжёлый и чёрный, без сновидений.
Куратор, как и обещал, создал чат вечером — я увидела уведомление уже утром. Он добавил всех нас, а после скинул расписание на сегодня. Я открыла его спросонья и мысленно застонала. Две пары высшей математики, физика и философия. Мне показалось, что это будет мой первый и последний день в этом университете. Как можно поставить две математики подряд в один день? Кто вообще это придумал? Садист какой-то.
Будильник прозвенел в шесть утра, и я с нотками недовольства, нехотя открыла глаза. За окном ещё было темно, и только серые сумерки сентября намекали на начало дня. Мне хотелось накрыться одеялом с головой и сказать всем: «Я болею». Но внутренний перфекционист, тот самый, который не давал мне скатываться в троечники даже в самой безнадёжной ситуации, уже включил режим «соберись, тряпка».
Я села на кровати, потёрла лицо и заставила себя подняться. Ванна, холодная вода, лёгкий завтрак, который почти не лез в горло, — всё как обычно. Собиралась я сегодня основательно, но без лишней суеты. Единственное, решила уложить волосы в красивые, нежные волны. Не для кого-то. Для себя. Просто чтобы чувствовать, что сегодняшний день — особенный. Первый полноценный день учёбы. Новое начало.
Перед выходом я надушилась духами — теми самыми, с лёгким запахом жасмина и амбры, которые остались от прошлого лета. Посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Вроде бы нормально. Волосы легли мягко, плечи расправлены. Я вылетела из дома, потому что не заметила, как пролетело время, и вдруг осознала, что уже опаздываю. Сердце ёкнуло.
Погода на улице стояла солнечная, несмотря на сентябрь. Воздух был прозрачным и острым, как первый глоток апельсинового сока утром. Листья на деревьях уже тронула позолота, но солнце ещё по-летнему припекало плечи. Я быстро шла по тротуару, обдумывая маршрут. До остановки минут десять, потом автобус, потом ещё пересадка. Папа уже уехал на работу, поэтому отвезти меня было некому. В любом случае я сегодня опаздывала на первую пару. С вероятностью в сто процентов. Осознавая это, я начала идти быстрее почти бегом, сжимая в руках сумку.
Но дорогу мне вдруг пересёк тот самый мотоцикл. Алого цвета, как закат в тот день на пляже. Двигатель урчал низко и уверенно, как живое существо.
Что он тут делает? Я замерла на секунду, потом, сделав вид, что не заметила, попыталась обойти его стороной. Он снял шлем, и его волосы снова оказались идеальными — словно он только что из салона, а не мчался по утреннему городу. Парень подошёл ко мне, рукой мягко, но настойчиво остановив меня.
— Что ты здесь делаешь? Следишь за мной, что ли? — бросила я с вызовом, хотя внутри всё сжалось от неожиданности. И от его близости.
Он не ответил сразу. Вместо этого внимательно посмотрел на меня, будто разглядывал каждый сантиметр моего лица. Я почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть под его взглядом. Он заметил. Конечно, заметил. На его губах появилась лёгкая усмешка.
— Подвезти? — наконец спросил он, прервав затянувшуюся тишину. Голос был спокойным, будничным, будто он предлагал чашечку кофе, а не помощь опаздывающей девушке.
— Я сама, — ответила я, вздёрнув подбородок.
— Если ты сама, — он говорил размеренно, почти лениво, — то с вероятностью в девяносто два процента опоздаешь на первую пару в первый же день. — Он сделал паузу, а затем добавил чуть тише: — Это плохо. Преподаватель может посчитать, что ты безответственная. Тем более если это преподаватель по математике. Мистер Якобс крайне строг. Он не прощает опозданий. Даже на минуту.
На секунду я замерла, он знал даже мое расписание. Какого черта? Вопросов я задавать по этому поводу не стала, учитывая, что он узнал мое имя, хотя я ему не говорила. Что ему от меня надо было?
После его слов я будто почувствовала… вину? Меня скорее мучила совесть. Я всегда относилась серьёзно к учёбе и была ответственной. Всегда. С пятого класса — ни одного опоздания, ни одной несданной работы. Но что сегодня творилось со мной? Почему я так бездарно потеряла время? Внутри шла борьба между гордостью и здравым смыслом.
Недолго подумав, разум решил за меня. Я вдруг услышала собственный голос — спокойный, но с ноткой обречённости:
— Хорошо. Если тебе не сложно. И ты потом что-то требовать не будешь. — Я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь придать словам твёрдость. — Я бы не хотела опоздать на занятия в первый же день учёбы.
Он улыбнулся. Широко, открыто, с таким облегчением, будто только что выиграл меня. Возможно, так оно и было. Но у меня не осталось выбора. Мне правда не хотелось опаздывать. И где-то глубоко, в самом тёмном уголке сознания, я поняла, что не так уж сильно против этой поездки.
— Ездила раньше на мотоцикле? — спросил он, кивнув в сторону своего железного коня.
— Было дело. Раньше с папой ездила, — ответила я, и в груди вдруг потеплело от воспоминаний. Я вспомнила те дни, когда была ещё в начальной школе. Воскресные утра, папа, который заводил мотоцикл во дворе, и я, сидящая сзади, в большом шлеме, который съезжал мне на глаза. Мои родители тогда часто ругались из-за этого. Мама ненавидела мотоциклы, называла их «гробами на колёсах». Она кричала, что одного неосторожного движения достаточно, чтобы всё закончилось. Папа молча надевал шлем и уезжал. А мне нравилось кататься с ним. Когда катаешься на мотоцикле, то чувствуешь свободу. Настоящую. Ветром по лицу, гул мотора в животе, бешеный пульс города, который обгоняешь, потому что он слишком медленный. Будто вся жизнь в этот миг — в твоих руках. На самом деле так и есть.
Мы подошли к мотоциклу. Он блестел на солнце, лакированный и ухоженный. Парень взял свой шлем — цельный, чёрный с алыми вставками — и повернулся ко мне.
— Давай помогу? — сказал он, и в голосе не было насмешки. Только спокойная уверенность.
— Я могу и сама.
— Ты можешь хотя бы сейчас вести себя спокойно и не капризничать, — ответил он мягко, но твёрдо. И я… я послушалась. Как маленькая девочка.
Он поднял шлем, и наши глаза встретились. Я замерла. Он аккуратно, стараясь не сделать мне больно, надел его на мою голову. Его пальцы скользнули по моим вискам, поправляя пряди волос, чтобы те не защемлялись. На секунду подушечки его пальцев коснулись кожи на моей шее, и я почувствовала, как в этом месте кожа вспыхнула — жарко, неестественно, будто под неё поставили маленький огонь. Я задержала дыхание. Он тоже, кажется, замер на миг дольше, чем требовалось.
Шлем сел идеально. Я застегнула ремешок сама, потому что руки вдруг вспомнили, как это делается.
Он сел на мотоцикл — легко, привычно, будто это продолжение его тела. Завёл двигатель. Рёв мотора разорвал утреннюю тишину. Он обернулся, кивком приглашая меня сесть сзади.
И тогда в голову всплыла картинка с пляжа. Те насмешливые глаза блондинки. Её слова: «Глазеть на чужих парней некрасиво». Внутри кольнуло странное чувство — не то ревность, не то любопытство, не то глупая девичья гордость.
— Твоя девушка не будет против, если узнает, что ты рандомную девочку подвёз на своём мотоцикле? — спросила я, не удержавшись. Голос прозвучал спокойнее, чем я ощущала себя.
Он посмотрел на меня через плечо. На его лице застыла ухмылка — та самая, бесячая и притягательная одновременно.
— Моя девушка? — переспросил он, чуть приподняв бровь.
— Ну та девушка, которая на пляже довела меня…
— Она не моя девушка, — отрезал он ровно, без тени сожаления. Просто факт.
— А мне казалось… — начала было я, но он не дал договорить.
— Садись, мы опаздываем. Мне тоже на пары нужно приехать вовремя. — Он сделал паузу, а потом добавил более мягко, будто оправдываясь: — К слову, я живу недалеко. Узнал тебя, поэтому предложил подвезти. Это так, для справки, чтобы ты вдруг не подумала, что я за тобой сталкерю.
Теперь ко мне пришло понимание. Живёт недалеко. Увидел. Узнал. Предложил. Логично. Но внутри всё равно крутилось: «Почему именно меня?». Странно, что раньше мы не встречались, если он живёт неподалёку. Хотя, учитывая, что гуляю я редко, это вполне нормально. Я почти никогда не выхожу из дома без цели. И уж точно не шатаюсь по району.
Я медленно села сзади. Сиденье оказалось жёстким, но удобным. Мои колени коснулись его бёдер, и я снова почувствовала жар — на этот сквозь джинсы. Расстояние между нами было неприлично маленьким. Я не знала, куда деть руки.
Он обернулся, усмехнулся и без слов взял мои ладони, положив их себе на талию.
— Держись крепче, — сказал он. — И не бойся. Я не кусаюсь.
Мотор взревел громче. Я прижалась ближе — по привычке, по необходимости, потому что иначе меня бы сдуло ветром. И мы поехали.
Город расплывался цветными пятнами. Ветер ударил в лицо, задувая под шлем, трепля выбившиеся пряди. Мир стал быстрым, громким и вдруг — абсолютно свободным. Я закрыла глаза на секунду и почувствовала то, чего не чувствовала много лет: полёт. Просто полёт. И рядом — чужое тепло, чья-то уверенная спина, за которую я держалась, как за единственное, что не даёт упасть.
Мы мчались по утреннему городу, и я вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь. По-настоящему. Впервые за последнюю неделю.
Кто же он такой? И почему каждый раз, когда он появляется, мир перестаёт быть серым?