Глава 4
Эрида
Этого не может быть. Я не верю в то, что происходит. Как человек, о котором я постоянно вспоминала последнюю неделю, мог вот так взять и появиться передо мной? И самое интересное — там, где я ожидала увидеть его меньше всего.
Я сидела на жестком пластиковом стуле в просторной, но душноватой аудитории, пахнущей мелом, старыми учебниками и чужими надеждами. Вокруг суетились первокурсники — кто-то испуганно озирался, кто-то уже вовсю обсуждал предстоящие вечеринки. А я просто замерла.
Он стоял у преподавательской трибуны, легко опираясь на нее локтем, и смотрел на меня. Не на группу. Не на Руиз, которая увлеченно что-то записывала. Исключительно на меня. Его взгляд был тяжелым, изучающим, словно он пытался прочитать что-то, скрытое под кожей. Сердце замерло, а затем глухо и часто забилось где-то в горле. Мы будто играли в гляделки — кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. Я не собиралась проигрывать.
Сейчас он выглядел иначе, чем в тот день на пляже. И это сбивало с толку еще больше. Его волосы были аккуратно уложены — никакого небрежного текстурного кропа, в который хотелось запустить пальцы. Лицо гладко выбрито, без намека на щетину. К слову, на мой взгляд, борода ему и не шла — она добавляла ему грубости, а сейчас, чистый, он казался почти… опасным в своей правильности. На нем была черная футболка с названием нашей кафедры и серебристыми буквами, которые отбрасывали блики при каждом его движении. И тут до меня дошло: он учится здесь. В том самом заведении, где с этого дня буду учиться и я.
Мысль об этом ударила током. Целую неделю я убеждала себя, что случайная встреча на пляже — ничто, просто эпизод, который скоро сотрется из памяти. Но каждая ночь возвращала меня к его глазам цвета океана. К его наглой ухмылке. К его голосу: «А ты забавная». И вот теперь он стоял в двадцати шагах.
Руиз, моя новая подруга, сидевшая рядом, все еще пребывала в состоянии легкого ступора. Она бросала на меня быстрые, вопросительные взгляды, переводила их на него, потом снова на меня. Ее губы то и дело складывались в безмолвное: «Что происходит?» Чувствую, вопросов будет много. Катастрофически много.
— Я надеюсь, что после того, как мы отсюда выйдем, я получу ответы на свои вопросы, — шепнула она мне на ухо, и в ее голосе отчетливо слышалась ухмылка. — И не один.
Я молча кивнула. Она усмехнулась и снова углубилась в свой блокнот, делая пометки с таким видом, будто конспектировала не информацию, а мою будущую исповедь.
Тем временем мой знакомый незнакомец, я все еще не знала его имени, что сводило с ума , продолжил рассказывать об учебе. Он говорил легко, с харизмой, иногда бросая в толпу первокурсников короткие истории: о первой сессии, о том, как их группа чуть не сорвала пары из-за оставленного включённого утюга, о старом профессоре, который засыпал на лекциях, но просыпался ровно в тот момент, когда кто-то ошибался в формуле. Студенты смеялись. Я — нет. Я вслушивалась в его голос. Низкий, чуть хрипловатый, с ленивыми интонациями человека, который привык, что его слушают. В груди разливалось странное, тягучее тепло.
Он не смотрел на меня, пока говорил. Но я чувствовала — краем глаза, шестым чувством — что он знает, где я сижу. Знает, что я не свожу с него глаз.
Спустя полчаса занятие подошло к концу. Наш куратор — полноватый мужчина с добрым лицом и вечно съезжающими очками — вернулся под самый конец, что-то подписал в журнале и объявил: «На сегодня вы свободны. В скором времени я создам групповой чат, добавлю вас и скину расписание. Не теряйтесь».
Аудитория наполнилась шумом — зашуршали рюкзаки, заскрипели стулья. Первокурсники потянулись к выходу, обмениваясь первыми ничего не значащими фразами. Мы с Руиз начали собираться — я неспешно сложила в сумку тетрадь, в которой было слишком мало законспектированной информации, по сравнению с Руиз.
И тут он появился передо мной.
Бесшумно. Как хищник. Я даже не заметила, как он преодолел разделявшие нас метры. Он встал вплотную к моему столу, оперся на него ладонями, слегка наклонился и кинул на меня долгий, изучающий взгляд — от лица до кончиков пальцев, лежащих на столе.
— Злюка, — сказал он тихо, почти мурлыча, — сама имя скажешь? Или мне придется самому узнать?
Его голос прозвучал слишком интимно для переполненной аудитории. Словно мы были одни. Словно вокруг никого не существовало.
— Отвали, придурок, — бросила я, подхватила сумку, собираясь уходить. Голос прозвучал резче, чем хотелось бы. Я надеялась, что он не заметил, как дрогнули мои пальцы.
Он не двинулся с места. Улыбнулся. Медленно. Будто растягивал удовольствие.
— Эрида, — вдруг произнес он.
Я замерла. Он точно знал. Откуда?
— Прямо как у богини хаоса и раздора, — добавил он задумчиво, чуть склонив голову набок, словно пробуя имя на вкус. Сделал короткую паузу, и его улыбка стала шире. — Ну, на самом деле это многое объясняет.
Я ошарашенно посмотрела на него. Была ли я удивлена? Слишком. Весь мой внутренний мир дал трещину. Как он узнал? Я не представляла, откуда. В голову не приходило ни одной разумной версии. Может быть, он видел мой дневник на пляже? Или — нет, бред. Откуда? Я не носила бейджик, не представлялась, не давала даже намёка. И все же он знал. Внутри закипала смесь злости и… странного, почти болезненного любопытства.
Однако я решила забить на это. Не продолжать перепалку. Не давать ему повода думать, что меня это задело. Я хотела только одного — поскорее покинуть аудиторию, выйти на свежий воздух, вдохнуть, выдохнуть и убедить себя, что ничего особенного не произошло.
— Ну раз объясняет, то надеюсь, ты все для себя прояснил, — ответила я ровно, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мне пора.
Я сделала шаг в сторону. Потом второй. Я почти чувствовала свободу — впереди была дверь, за ней коридор, за коридором улица.
Но в тот же миг крепкая мужская рука легла на мое запястье.
Не больно. Но уверенно. Так, что дернуться и вырваться было бы невозможно, не устроив сцену. Пальцы были теплыми, слегка шершавыми. Он чуть сжал, и я вдруг остро осознала, как близко он стоит. Запах — легкий, древесный, с нотками цитрусов и чего-то неуловимо горького — ударил в голову. Внутри все перевернулось.
Я обернулась. В аудитории уже почти никого не осталось. Только несколько человек у выхода, поглощенных своими телефонами, и Руиз. Моя подруга стояла у окна, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за нами с выражением «я не уйду, пока не увижу развязку, но сделаю вид, что мне все равно».
— Эрид, — позвала она наконец. Голос звучал неестественно спокойно. — Я подожду тебя у выхода. Надо маме позвонить.
И она удалилась с вопросительным видом. Быстро. Слишком быстро. Ее каблучки застучали по плитке, а потом стихли за дверью. Я уже мысленно была готова обидеться на нее за то, что она оставила меня одну с этим дьяволом. «Спасибо, подруга», — прошипела я про себя.
— А твоя подружка, видимо, дружит с мозгами, — усмехнулся парень за моей спиной. — Это прекрасно.
Я развернулась к нему. Мы стояли в метре друг от друга. Аудитория опустела полностью. Даже эхо, казалось, затаило дыхание. Он не двигался, просто смотрел — сверху вниз, насмешливо и пристально.
Внезапно он сделал шаг. Потом второй. Он начал сокращать расстояние между нами с такой естественностью, будто имел на это полное право. В один миг я начала чувствовать его дыхание — теплое, ровное. Он не касался меня, но я ощущала каждый дюйм пространства между нами. Это было невыносимо.
Я машинально начала отступать. Шаг. Второй. Спиной я нащупала край парты — холодный, металлический. Пятой точкой я уперлась в него, и отступать дальше стало некуда. Он снова шагнул. Теперь между нами оставалось не больше двадцати сантиметров.
На его лице появилась та самая ухмылка — ленивая, уверенная, бесячая.
Этот высокий столб — я доставала ему едва до плеча — с интересом разглядывал меня, словно я была какой-то диковинной зверушкой. Он не спешил. Смотрел прямо в глаза, не мигая, и от этого взгляда у меня внутри все скручивалось в тугой узел.
Мы еще некоторое время молчали. Ни слова. Ни звука. Только наше дыхание и далекий гул улицы за окном. Я заметила, как расширяются его зрачки — чернота заливает синеву, делая взгляд глубоким и опасным. У этого придурка были чертовски красивые глаза. Я ненавидела себя за то, что замечала это. Ненавидела за то, что не могла отвести взгляд.
— Что ты хочешь от меня? — взяла я себя в руки. Голос прозвучал тверже, чем я ожидала. Словно во мне проснулась гордость, которую он не мог сломать.
— Сама как думаешь? — бросил он, не отступая ни на миллиметр.
— Извини, мысли читать не умею, — я вскинула подбородок, вкладывая в слова весь накопившийся сарказм. — Тем более у психов вроде тебя.
Он не рассердился. Наоборот — уголки его губ поползли вверх. Медленно. Почти нежно. Вдруг улыбка стала шире, и он начал смеяться — беззвучно, одними глазами. А потом его взгляд скользнул ниже. С моих глаз на губы. И задержался там. Долго. Слишком долго.
Мне стало не по себе. Жар разлился по лицу, шее, ключицам. Одна. В пустой аудитории. С каким-то психом, который смотрит на меня так, будто я — десерт, который он собирается попробовать. Почему я все еще не ушла? Ноги словно приросли к полу.
— Жаль, принцесса, — выдохнул он и неожиданно отступил.
Сделал шаг назад. Потом второй. Это было похоже на разрыв связи — между нами вдруг образовалась пропасть, и я снова могла дышать. Он отвел взгляд, провел рукой по волосам, словно что-то в его сознании щелкнуло — стоп-кран, который остановил поезд, летевший под откос.
Я выдохнула. Медленно. Осторожно. И вдруг злость взяла верх.
— Не зови меня так больше, — отчеканила я. — Твоей девушке это явно не понравится. В прошлый раз она мне ясно дала это понять.
Он замер. А потом рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову — так, что эхо разнеслось по пустой аудитории. Смех был красивым, хрипловатым, и это бесило еще больше.
Я не стала дожидаться, пока он успокоится. Схватила рюкзак, поправила лямку и быстрым шагом направилась к выходу. Он не остановил. Не окликнул. Я чувствовала спиной его взгляд — тяжелый, насмешливый, но какой-то… странно теплый.
Руиз действительно ждала меня у выхода из корпуса. Она стояла, прислонившись к колонне, с телефоном в руке, но явно никуда не звонила. Ее глаза горели, требуя объяснений. В них читалось все: любопытство, подозрение, легкая паника и предвкушение сочного рассказа.
— Эрида, — сказала она мягко, но с нажимом. — Ты — мой лучший друг на ближайшие пять минут, но если ты сейчас не расскажешь мне, кто это и почему он смотрит на тебя как на последний кусок пиццы на голодной вечеринке, я за себя не ручаюсь.
Она взяла меня под руку, и мы медленно пошли по усыпанной гравием дорожке к воротам университета. Солнце светило в глаза, но мне почему-то казалось, что мир стал темнее. Или наоборот — слишком ярким.
Вот тут я попала. По-настоящему.
— Это долгая история, — выдохнула я.
— У нас весь день впереди, — парировала Руиз. — Идем в кафе. Ты рассказываешь, я плачу. Точка.
Я покосилась на нее, вздохнула и кивнула. Потому что, черт возьми, мне действительно нужно было кому-то это рассказать. А иначе я сойду с ума.