Глава 3
Неделю назад
Эрида
За год обучения в этой стране я так и не смогла найти друзей. Впрочем, возможно, я и не пыталась по-настоящему. Я так и не сумела забыть свою подругу детства — Малику. Мы по-прежнему поддерживали связь, правда, наши разговоры становились всё реже, короче и безжизненнее, словно мы говорили на разных языках. В школе меня бесили невоспитанные детишки, которые думали только о выпивке, бессмысленных вечеринках и сексе. Уже в сентябре выпускного класса я окончательно поняла: с ними мы не подружимся. Особенно если учесть, что большинство из них даже не планировали поступать в университет, считая, что жизнь и так всё расставит по местам.
Обычно я гуляла одна. Сегодня погода стояла не просто жаркая, а удушающая — воздух дрожал над раскалённым асфальтом, и даже лёгкий ветерок не смел шевелить листву. Я решилась пройтись по песку вдоль пляжа, который находился всего в паре километров от моего дома. Смотря на приближающиеся волны, я находила в их мерном шёпоте упокоение души и, возможно, даже саму себя. В детстве мне казалось, что море дышит, а сегодня оно дышало в унисон со мной.
Характер у меня довольно спокойный: на многие вещи мне попросту всё равно, если они не касаются меня напрямую. С терпением у меня проблем тоже не было — я могла часами сидеть с книгой или просто наблюдать за жизнью улицы. Однако волны не всегда бывают спокойны и терпеливы к условиям вокруг. Про мой характер можно было сказать то же самое: внешне — гладь, внутри — глубина, в которой может зародиться шторм.
Погуляв ещё около часа, я заметила, как солнце нехотя начало уступать место тяжёлым, свинцовым облакам. Дождя, впрочем, не ожидалось: небо оставалось сухим, ветра тоже не было. Воздух замер в каком-то напряжённом ожидании. Я устроилась поудобнее прямо на песке, чувствуя, как мельчайшие песчинки просачиваются сквозь ткань шорт. Достала свой дневник — толстую потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте, которую вела, наверное, с пятого класса. Я не соврала бы, если бы сказала, что он был моим самым верным другом. Единственным, кто никогда не перебивает, не осуждает и не требует быть той, кем я не являюсь.
Я описала сегодняшнюю погоду, странную тишину вокруг и свои чувства в данный момент: лёгкую грусть, смешанную с привычным одиночеством. Закрыв дневник, я уже собиралась уходить, как вдруг в спину прилетел мяч. Резкая боль тут же сменилась удивлением. Я обернулась. Группа ребят играла в волейбол метрах в двадцати от меня. Странно, что я не заметила, как они пришли — видимо, слишком глубоко ушла в свои мысли.
Наверное, это вышло случайно. Я развернулась и начала собирать вещи, чтобы поскорее уйти. Если родители вернутся с работы раньше и заметят, что меня нет дома, начнётся бесконечная череда звонков, на которые мне совсем не хотелось отвечать. А потом дома — очередные нравоучения: «Где ты была? С кем? Почему не предупредила?»
Я встала, отряхнула песок с джинсовки, как вдруг — снова удар. Тот же мяч, та же сила. Какая-то блондинка в ярко-розовом купальнике, судя по всему, целилась специально. На её губах играла наглая ухмылка. Они что, дети? Я стиснула зубы, стараясь не обращать внимания. Но она сделала это в третий раз — мяч врезался мне в плечо, оставив влажный след от пляжного песка.
Ну всё.
Я медленно, с гордой походкой, которую выработала за годы, когда приходилось отстаивать себя перед глупыми насмешками, подошла к ребятам. Пляж вдруг показался очень тихим — даже волны притихли, будто в ожидании сцены. Я остановилась прямо напротив блондинки и посмотрела ей в глаза.
— У тебя что, проблемы с глазами или с руками? — спросила я, прожигая её взглядом. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело.
Она склонила голову набок, играя бровями.
— Ммм… Возможно, и? — протянула она с той же ухмылкой.
После её слов мне захотелось ударить её. Кулаки сами собой сжались. Но в этот самый момент послышался низкий, рокочущий рев мотора. Все обернулись. Мотоцикл цвета алого заката — ярко-красный, почти кровавый — резко затормозил в паре метров от нас, взметнув песок.
Парень крепкого телосложения, ростом не меньше ста восьмидесяти, спустился с мотоцикла с ленивой, почти хищной грацией. Когда он снял шлем, я успела лицезреть его волосы — аккуратно уложенные в текстурный кроп. Удивительно, но после шлема они выглядели так, словно он только что вышел из барбершопа. Направляясь к нам и одновременно поправляя волосы тыльной стороной ладони, парень кинул грозный, почти предупреждающий взгляд на блондинку. В его глазах читалось явное недовольство. Но чем он был вызван? Впрочем, мне не было до этого дела.
Когда он дошёл до нас, я посмотрела в его глаза — синие и глубокие, как океан в шторм. В них было что-то такое, от чего я на секунду потеряла нить происходящего. Почему-то я отвела взгляд, заметив, что он, не отрываясь, пялится на меня. Повисло неловкое, тягучее молчание. Блондинка нарушила его первой:
— О, милый, я как раз собиралась уходить. Подвезешь меня?
Парень всё ещё продолжал смотреть на меня. Ответил коротко, даже не повернув головы к девушке:
— Сама дойдёшь. Так же, как и добиралась. Я приехал за флешкой, которую оставил у тебя прошлым вечером.
Ну теперь всё стало понятно. Эти ребята ничем не отличались от моих одноклассников. Чуть поодаль я заметила их вещи — разбросанные полотенца, сумку с открытой бутылкой дешёвого вина и пластиковыми стаканчиками.
Блондинка заметила, как её «милый» пялится на меня, и её ухмылка мгновенно испарилась. На лице появилось нечто другое, более острое. Ревность? Да какая разница.
Девушка нехотя порылась в своей огромной пляжной сумке, вытащила маленькую чёрную флешку и бросила её парню. Он поймал её на лету, ещё раз бросил на меня долгий, изучающий взгляд, развернулся и собрался уходить. Я вдруг поймала себя на мысли: что я вообще здесь делаю? И зачем наблюдаю за этим спектаклем?
Вернувшись из странных и непривычно липких мыслей в реальность, я наконец взяла свою сумку и направилась к выходу с пляжа. Но блондинка, видимо, решила добить меня напоследок. Она подскочила ближе и почти шепотом, но очень ядовито произнесла:
— Глазеть на чужих парней некрасиво. Шлюха.
Вот тут я уже не сдержалась. И остановить меня ничто не могло. Внутри что-то щелкнуло — та самая глубинная волна, которая всегда была спокойна, но сегодня обернулась цунами. Кулак сам собой сжался, и я, не думая ни секунды, врезала ей прямо под глаз. Удар получился точным, тяжёлым. Блондинка вскрикнула и упала на песок, зажимая лицо ладонями.
Все присутствующие будто охренели. Кто-то присвистнул, кто-то замер с открытым ртом. Они ошарашенно наблюдали за происходящим. Тишина стала абсолютной — даже крики чаек вдруг оборвались.
Парень, которого уже не должно было быть здесь — он успел отойти к мотоциклу вдруг подбежал к нам. Его лицо выражало смесь ярости и любопытства.
— Что случилось? Какого чёрта, мать твою? — прорычал он, прожигая меня взглядом. Но в его глазах, как мне показалось, мелькнуло что-то похожее на уважение.
Меня уже было не остановить. Адреналин бурлил в крови. Я заметила, как один из парней сжимает в руке пластиковый стакан с каким-то напитком — судя по цвету, дешёвый кофе. Я подошла к нему, спокойно, будто имела на это полное право, взяла стакан — ну как взяла, отобрала — и выплеснула содержимое прямо на его идеальную футболку. Тёмная жидкость расплылась по ткани неприятным пятном.
Он лишь выругался сквозь зубы, но затем, стряхнув капли с пальцев, неожиданно усмехнулся и посмотрел на меня с хитринкой.
— А ты забавная, — сказал он.
Девушка, которая к тому моменту кое-как поднялась, пошатываясь, решила дать мне сдачи. Она замахнулась, но парень перехватил её руку и мягко, но твёрдо отвёл в сторону. И снова эта ухмылка. Что у этого идиота на уме?
— Не выпускай эту суку из дома, будь добр, — бросила я холодно, глядя на блондинку.
Парень рассмеялся — искренне, хрипло, будто я сказала лучшее за сегодняшний день.
— Принцесса, полегче с выражениями, — ответил он, а потом, чуть помедлив, добавил, понизив голос почти до шёпота: — Дашь номерок? Ну или можешь сказать имя. Остальное я сам узнаю. — Он подмигнул.
— Придурок, — кинула ему напоследок я. Но гул в груди сказал мне, что прозвучало это не так решительно, как хотелось бы.
Ничего больше не говоря, я развернулась и ушла. Все молчали. Я чувствовала спиной их взгляды — тяжёлые, любопытные, осуждающие. Лишь спустя пару минут блондинка, которая, по всей видимости, являлась его девушкой, начала истерику. Я слышала только крики — резкие, визгливые, полные оскорблений. Но не оборачивалась и не пыталась разобрать слов.
Дорога до дома прошла в мыслях — самых разных, обрывчатых, тревожных. Я перебирала в голове каждую секунду произошедшего: удар, напиток, его смех. Почему он не разозлился? Почему этот дурак смотрел так, словно я его позабавила? И почему у меня до сих пор горели кончики пальцев?
К счастью, я добралась до дома без происшествий. Родители ещё не вернулись. Я разулась, бросила сумку на пол в прихожей и прошла в гостиную. В доме стояла привычная тишина — такая густая, что я слышала тиканье кухонных часов. Я решила включить что-нибудь на Netflix без звука, просто чтобы на экране мелькали картинки. Аппетита всё равно не было — внутри всё ещё бурлило после пляжной сцены.
Я ждала возвращения родителей, чтобы поужинать вместе с ними. Ужинали мы всегда вместе — независимо от того, что произошло за день, в ссоре они или нет. И даже если бы я поела сейчас, потом всё равно пришлось бы сидеть с ними за столом и делать вид, что я голодна. Поэтому я решила дождаться. Тем более, что кусок всё равно не лез в горло. Я просто сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. В голове крутилось только одно: «Кто же он такой? И почему я не могу его забыть?»