Битва
— За Нарнию! — закричал Питер.
Бой начался.
Камелия сильнее сжала меч в руке. Ладонь вспотела, но пальцы не разжимались — она будто срослась с рукоятью. Она сделала шаг вперед. Один. Второй. И побежала. Вместе со всеми. Армия уже мёртвого Мираза подходила ближе, земля дрожала от тысяч ног и копыт. До столкновения двух войск оставались считанные мгновения.
— Держись рядом, — на бегу сказал Эдмунд, оказавшийся слева. Он даже не смотрел на неё — взгляд его был устремлён вперёд, на серую стену тельмаринских щитов.
— Не отставай, — ответила Ками, и он усмехнулся краем губ.
А потом они столкнулись.
Первый же удар пришёлся на щит — Ками даже не поняла, откуда он взялся. Просто в следующую секунду её уже отбросило на шаг назад, а рука заныла от вибрации. Справа кто-то закричал — не то от боли, не то от ярости. Слева минотавр с рёвом опрокинул троих солдат, как кегли.
— Слева! — крикнул Эдмунд.
Камелия пригнулась. Меч пролетел над её головой, срезав несколько волосков. Она тут же выпрямилась, сделала разворот на пятке и ткнула клинком вперёд — коротко, без замаха. Тельмаринец охнул и осел, выпустив оружие.
— Двое за тобой, — сказал Эд, даже не обернувшись. Он рубился с одним, но видел всё поле.
— Вижу, — ответила Ками, разворачиваясь.
Первый налетел с мечом наотмашь. Она приняла удар на щит — тяжёлый, от него заныло всё предплечье, — а второй рукой полоснула противника по боку. Неглубоко, но достаточно, чтобы он отшатнулся. Второй зашёл с другой стороны, целя в голову. Ками не стала поднимать меч — шагнула вперёд, вплотную, и со всего размаха врезала кулаком в челюсть. Хрустнуло. Солдат рухнул как подкошенный.
— Неплохо, — бросил Эдмунд, расправившись со своим.
— Быстро, — поправила Ками, отряхивая руку. Костяшки саднили.
— Сколько их? — спросила Камелия, оттолкнув щитом нападающего и рубанув его по ногам.
— Много, — коротко ответил Эдмунд, не тратя лишнего воздуха. — Не считай.
— А я и не считаю, — огрызнулась она, парируя удар. Меч завибрировал, пальцы на миг онемели. — Просто скучно.
— Тебе скучно? — переспросил он, даже не повернув головы.
— Немного, — ответила она и ткнула очередного тельмаринца в плечо.
Эдмунд промолчал, но Ками почувствовала, как его спина напряглась — то ли от раздражения, то ли от того, что он сдерживал смех.
На них навалились сразу четверо. Двое с мечами, двое с копьями. Эдмунд перехватил свой клинок обеими руками и пошёл вперёд, не оставляя места для манёвра.
— Правые мои, — бросил он.
— Левые мои, — ответила Ками.
Он рубанул первого по руке — тот выронил оружие и отшатнулся, но второй уже заходил сбоку. Эдмунд резко развернулся, принял удар на скрещенные руки и толкнул противника плечом, сбивая с ног. Затем добил коротким тычком в шею.
Ками тем временем схватилась с копейщиками. Первый ткнул — она ушла в сторону, перехватила древко рукой и резко дёрнула на себя. Противник потерял равновесие, и она встретила его кулаком в челюсть. Второй попытался ударить с разворота — Ками присела, копьё просвистело над головой, а она вскочила и полоснула его по ногам. Он упал на колени, и она добила его рукоятью меча по затылку.
— Четверо, — сказала она, выпрямляясь.
— Я тоже четверых, — ответил Эдмунд, и в голосе его не было усмешки. Только усталость.
— Считаем? — спросила Ками, вытирая щёку тыльной стороной ладони.
— Не до счёта, — ответил он и кивнул вперёд.
Из тумана выходили новые солдаты. Пять. Семь. Десять. Они не кричали — шли молча, сомкнув щиты.
— Это плохо, — сказала Ками, сжимая меч.
— Знаю, — ответил Эдмунд.
Он сделал шаг вперёд, заслоняя её собой. Ками дёрнула его за плечо.
— Не геройствуй.
— Не геройствую, — ответил он, не оборачиваясь. — Просто так надо.
Они не успели. Тельмаринцы надвигались стеной, и Ками вдруг поняла, что отступать некуда.
— Тогда вместе, — сказала она и встала рядом.
Эдмунд посмотрел на неё — коротко, но достаточно, чтобы она всё поняла.
— Вместе, — повторил он.
Они бросились вперёд. Первый щит Эдмунд пробил с разбега — врезался в него плечом, отшвырнул солдата назад. Ками нырнула под меч второго, полоснула его по боку и добила локтем в лицо. Третий замахнулся копьём — она перехватила его, крутанула, вырвала из рук и ударила древком в живот. Противник согнулся, и она добила его кулаком в челюсть — с хрустом, в кровь.
— Мелкая, слева! — крикнул Эдмунд.
Она развернулась — меч летел прямо в лицо. Не успела подставить клинок. Просто упала — на спину, в грязь, — и меч просвистел над ней. С земли она ткнула снизу вверх, попала в бедро. Тельмаринец взвыл и рухнул рядом.
Эдмунд протянул руку. Она схватила её, и он рывком поставил её на ноги.
— Жива? — спросил он, не отпуская её запястья.
— В порядке, — ответила Ками, хотя плечо саднило, а в ушах звенело.
— Не ври, — сказал он и, наконец, отпустил.
— Ладно, — выдохнула она. — Немного больно.
Он ничего не ответил — только кивнул и снова повернулся к врагам.
Их оставалось всё меньше. Ками сбилась со счёта — пять, десять, пятнадцать. Она перестала думать. Просто двигалась. Удар. Блок. Ещё удар. Кулак в челюсть. Ногой в колено. Мечом в корпус.
А потом она пропустила удар.
Всё случилось в одно мгновение. Она отвлеклась на секунду — проверяла, где Эдмунд, — и этого хватило. Тельмаринец, которого она считала добитым, оказался жив. Он поднялся с земли и с разворота полоснул её по левому боку.
Ками почувствовала это не сразу. Сначала — толчок. Как будто кто-то сильно толкнул её в бок. А потом — жар. Огненный, жгучий, невыносимый. Она опустила взгляд: рубаха расползлась, из разреза текла тёмная кровь, быстро пропитывая ткань и заливая доспех.
— Мелкая! — крик Эдмунда донёсся будто издалека.
Она не ответила. Не потому, что не могла — потому что времени не было. Тельмаринец уже заносил меч для второго удара. Ками шагнула вперёд — прямо на него. Прямо на лезвие. Он не ожидал. Она врезала ему кулаком в челюсть — левым, потому что правая всё ещё сжимала меч. Раз. Второй. Кровь брызнула с губ солдата. Он пошатнулся, и Ками добила его рубящим ударом в шею.
Он упал. А она осталась стоять.
— Мелкая! — Эдмунд был рядом. Схватил её за плечи, заглянул в лицо. — Ты ранена.
— Заметно? — спросила она сквозь зубы. Голос дрожал, но она старалась держаться.
— Отойди, — приказал он.
— Нет, — сказала она и сжала меч сильнее. — Я в порядке.
— Ты истекаешь кровью.
— Успею, — ответила Ками и шагнула вперёд, заслоняя его спину. — Прикроешь?
Эдмунд смотрел на неё секунду. Две. Его челюсть была сжата так, что на скулах выступили желваки.
— Ты дура, — сказал он тихо.
— Это я уже слышала, — ответила она. — Прикроешь или нет?
Он ничего не сказал. Просто встал рядом — спина к спине. Теперь Ками чувствовала, как он напряжён. Как каждую секунду косится на неё, проверяет, держится ли она.
— Не смотри на меня, — сказала она, отбивая очередной удар. От резкого движения бок пронзило болью, и она едва не вскрикнула. — Смотри на врагов.
— Я смотрю, — ответил он, но голос был глухим.
Она дралась. Била мечом. Бил кулаком — левым, правым, любым, до которого могла дотянуться. Кровь текла по ноге, заливала сапог, делала землю под ногами скользкой. Но она не останавливалась.
— У тебя лицо белое, — сказал Эдмунд.
— А у тебя некрасивое, — парировала она. — Бывает.
— Прекрати.
— Прекрати ныть, — огрызнулась Ками и ткнула мечом очередного солдата. — Я жива. Это главное.
Она сделала шаг — и нога подкосилась. Боль ударила с новой силой, перед глазами поплыли тёмные пятна. Ками упала на одно колено, но меч не выпустила.
— Вставай, — голос Эдмунда был жёстким. — Вставай, мелкая.
— Встаю, — прошептала она и поднялась. Шатнулась, но устояла.
— Отойди к своим, — сказал он. — Я прикрою.
— Ещё чего, — ответила она и вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони. — Я не для того сюда шла, чтобы отходить.
— Ты умрёшь.
— Все когда-нибудь умрут, — усмехнулась Ками, хотя усмешка вышла кривой. — Но не сегодня.
Эдмунд посмотрел на неё долгим взглядом. А потом — усмехнулся в ответ.
— Упрямая, — сказал он.
— Только так, — ответила она.
Они снова встали рядом. Кровь Ками капала на землю, смешиваясь с грязью и чужой кровью. Бок горел огнём, каждый вдох давался с трудом. Но она держала меч.
— Эд, — позвала она.
— Что?
— Если я упаду — не поднимай.
— Ещё чего, — передразнил он.
— Серьёзно, — сказала она. — Бей дальше.
— Заткнись, — ответил он, и в голосе его звенело что-то опасное. — Ты не упадёшь.
— Откуда знаешь?
— Потому что я рядом, — сказал он. — И не дам.
Ками хотела ответить — но не успела. Новые солдаты шли на них, и в их глазах не было ни страха, ни сомнения. Только железная решимость.
— Ну что, — сказала Ками, перехватывая меч поудобнее. — Ещё немного.
— Ещё немного, — повторил Эдмунд.
Она шагнула вперёд. Левая рука прижимала раненый бок, правая держала меч. Кровь всё текла, но Ками не обращала на это внимания. Боль была — но она научилась с ней жить.
— За Нарнию, — тихо сказала она.
— За Нарнию, — ответил Эдмунд.
И они бросились в бой.
Но сил становилось всё меньше. Ками чувствовала, как кровь уходит, как слабеет хватка, как меч становится тяжелее с каждым ударом. Эдмунд рядом рубился за двоих, но даже его клинок двигался медленнее, чем в начале битвы.
— Их слишком много, — выдохнула Ками, отступая на шаг.
— Держись, — ответил Эд, но в голосе его не было прежней уверенности.
Тельмаринцы надвигались со всех сторон. Серые щиты смыкались в кольцо, отрезая путь к отступлению. Нарнийцев становилось всё меньше — минотавры падали один за другим, кентавры истекали кровью, гномы исчезали под ногами врагов.
— Нас окружают, — сказала Ками, оглядываясь.
— Вижу, — ответил Эдмунд.
Они встали спина к спине — в последний раз. Вокруг была только сталь, грязь и чужая ненависть.
— Эд, — тихо сказала Ками.
— Не смей прощаться, — оборвал он.
— А кто прощается? — усмехнулась она, хотя губы дрожали. — Я просто хотела сказать, что...
Она не договорила.
Сзади раздался рёв. Не человеческий. Не звериный. Что-то глубокое, древнее, от чего земля вздрогнула, а тельмаринцы на миг замерли.
Ками обернулась.
Из тумана выбегали свои. Питер — с мечом наголо, весь в крови, но живой. Сьюзен — с луком в руке, стрела уже на тетиве. И Каспиан — с клинком, который сверкал даже в этом сером сумраке.
— Живы! — крикнула Ками, и в голосе её впервые прозвучало облегчение.
— Держитесь! — закричал Питер, врубаясь в строй тельмаринцев.
Эдмунд рванул к брату, прорубая дорогу. Ками осталась на месте — не потому, что не могла бежать, а потому, что ноги вдруг перестали слушаться. Она прижала руку к боку, чувствуя, как пальцы намокают.
— Ками! — Каспиан был рядом, схватил её за плечо. — Ты ранена.
— Бывает, — ответила она сквозь зубы. — Лучше помоги.
Он встал с другой стороны, прикрывая её спину. Питер и Эдмунд пробивались вперёд, Сьюзен стреляла с фланга, укладывая врагов одного за другим.
Но тельмаринцев не становилось меньше. Они наступали, смыкая кольцо. Нарнийцы сбились в тесную группу — уставшие, окровавленные, но не сломленные.
— Их слишком много, — сказал Питер, оглядываясь.
— Что делаем? — спросил Эдмунд.
— Держимся, — ответил Каспиан.
— Это не план, — возразила Сьюзен.
— Это всё, что у нас есть, — сказал Питер.
Ками стояла, опираясь на меч. Бок горел, в ушах шумело, но она смотрела вперёд — на серую стену, которая медленно, неумолимо наступала.
А потом что-то изменилось.
Сначала Ками подумала, что у неё кружится голова от потери крови. Земля под ногами дрожала — но не так, как от шагов армии. Иначе. Глубже.
— Ты чувствуешь? — спросила она.
— Да, — ответил Эдмунд, и в его голосе появилось что-то новое. Надежда.
Корни деревьев зашевелились. Толстые, старые, они выползали из земли, как змеи, обвивая ноги тельмаринцев. Солдаты кричали, падали, пытались рубить корни мечами — но те становились только толще, только сильнее.
Ветви наклонялись вниз, хватая врагов за плечи, поднимая в воздух, отбрасывая в сторону. Деревья двигались. Дышали. Сражались.
— Лес ожил, — прошептала Сьюзен.
Питер поднял голову. Его глаза расширились — и в них блеснуло понимание.
— Люси, — сказал он. — Она нашла его.
— Аслан, — выдохнул Каспиан.
Питер поднял меч и закричал — громко, так, что голос его перекрыл шум битвы:
— ЗА АСЛАНА!
Этот крик подхватили все. Сначала Эдмунд. Потом Каспиан. Потом Сьюзен. Потом Ками — хотя голос её сорвался, а в груди что-то хрустнуло.
— ЗА АСЛАНА! — закричали нарнийцы.
И второе дыхание пришло. Не чудо — нет. Просто в каждом из них открылось что-то, что было там всегда. Усталость отступила. Боль стала терпимее. Страх ушёл.
Ками почувствовала, как силы возвращаются — не все, не полностью, но достаточно, чтобы сжать меч и сделать шаг вперёд.
— Не умирать, так не умирать, — сказала она и улыбнулась сквозь кровь на губах.
Тельмаринцы дрогнули. Они видели, как лес восстал против них. Как корни душат их товарищей. Как ветви вырывают мечи из рук. Как сама земля отвернулась от них.
— Отступаем! — закричал кто-то из лордов. — К реке! К реке!
Серые щиты развернулись. Армия Мираза, ещё минуту назад казавшаяся несокрушимой, побежала. Не в беспорядке — они сохраняли строй, — но отступали. Давили друг друга, бросали раненых, спотыкались о корни, которые всё ещё хватали их за ноги.
— Не дайте им перегруппироваться! — крикнул Питер.
Нарнийцы рванули вперёд. Минотавры с рёвом преследовали отступающих, кентавры неслись по флангам, гномы добивали тех, кто оставался на земле.
Ками бежала. Точнее, пыталась бежать. Ноги заплетались, бок разрывался от боли, но она не останавливалась.
— Держи темп! — крикнул Эдмунд, поравнявшись с ней.
— А ты... подожди... — выдохнула Ками, пропуская его вперёд.
— Не дождусь, — ответил он и вдруг схватил её за руку, потянул за собой. — Бежим вместе.
Она не стала спорить.
Тельмаринцев гнали через поле, через мелкий ручей, через рощу, где деревья всё ещё шевелили ветвями, помогая нарнийцам. Серые мундиры мелькали между стволами, исчезали в тумане, падали под ударами.
— К реке! — снова закричал лорд. — К реке!
И они побежали к воде. Туда, где на другом берегу ждали их осадные орудия, где можно было закрепиться, где лес не достанет.
Нарнийцы преследовали, но не слепо. Питер держал строй, не давая своим разбегаться. Эдмунд прикрывал фланг. Сьюзен стреляла с места, выбирая цели — офицеров, знаменосцев, тех, кто кричал громче всех.
Каспиан был рядом с Ками, иногда подхватывая её за локоть, когда она спотыкалась.
— Я не инвалид, — ворчала она.
— Я вижу, — отвечал он. — Но кровь ты теряешь как инвалид.
— Спасибо, приятно, — фыркнула Ками.
Они вышли к реке.
Вода была голубой — чистой, прозрачной, как летнее небо над головой. Ками никогда не видела такой реки. В ней хотелось утонуть, забыться, отпустить боль. Но сейчас было не до красоты.
Над водой висел мост. Новый, крепкий, сбитый из свежих досок — пахло смолой и деревом. Тельмаринцы построили его сами. Для себя. Чтобы переправлять войска. Чтобы никто не ушёл.
Теперь по этому мосту они бежали.
— Их мост, — сказал Эдмунд, и в голосе его прозвучало что-то похожее на усмешку. — Как удобно.
— Для кого? — спросила Ками, с трудом переставляя ноги.
— Не для них, — ответил он.
Тельмаринцы хлынули на мост, давя друг друга, толкаясь, падая. Кто-то бежал вперёд, надеясь скрыться на другом берегу. Кто-то, не выдержав давки, прыгал в воду — прямо с моста, в голубую глубину.
Вода вспенивалась, принимая их. Мундиры намокали, мечи тянули ко дну. Некоторые плыли — отчаянно, захлёбываясь, цепляясь друг за друга. Другие уходили под воду и не возвращались.
Половина армии спрыгнула в реку. Серые фигуры барахтались в голубизне, как муравьи в луже. Кто-то доплывал до другого берега. Кто-то тонул на глазах у всех.
А те, кто остался на мосту, вдруг остановились.
Замерли на середине, как вкопанные.
— Что там? — спросила Ками, щурясь от боли и яркого света.
А потом она увидела.
На другом конце моста стояла Люси. Маленькая, хрупкая, с кинжалом в руке — таким крошечным, что им даже яблоко разрезать было трудно. Но она стояла. Не дрожала. Не отступала.
На её лице была лёгкая улыбка.
— Лу, — выдохнула Сьюзен.
— Что она делает? — прошептал Каспиан. — Она же погибнет.
А потом за спиной Люси что-то двинулось. Из утренней дымки, из золотого света появилась фигура. Сначала Ками подумала, что ей мерещится — слишком много крови она потеряла, слишком тяжело дышала.
Но нет.
Это был лев. Огромный, золотистый, с гривой, которая сияла даже в этом голубом свете. Он шёл медленно, степенно, и каждый его шаг отдавался в земле.
— Аслан, — сказал Питер, и голос его дрогнул.
— Это он? — спросила Ками, не отрывая взгляда. — Тот самый?
— Тот самый, — ответил Эдмунд.
Лев встал за спиной Люси. Положил массивную лапу на свежие доски моста. И посмотрел на тельмаринцев.
Тельмаринцы закричали.
Кто-то выронил меч. Кто-то попятился, натыкаясь на своих. А потом, словно с цепи сорвавшись, они побежали. Прямо на Люси. Прямо на Аслана. С криками, с проклятиями, с поднятыми клинками.
— Нет! — закричала Сьюзен, бросаясь вперёд.
Но она не успела.
Лев открыл пасть и рыкнул.
Это не был обычный рык. Земля содрогнулась. Вода в реке взметнулась вверх, разбиваясь на тысячи брызг. Птицы вылетели из леса. А тельмаринцы — все, кто был на мосту, — замерли. Их крики оборвались. Оружие выпало из рук. Они стояли, парализованные, не в силах сделать ни шагу.
Тишина.
А потом из воды поднялась фигура.
Сначала Ками подумала, что это человек — высокий, стройный, с длинными руками. Но он был сделан из воды. Прозрачный, переливающийся, текучий. Внутри него двигались волны, пузырьки воздуха поднимались к поверхности и лопались на его плечах.
Голубая вода стекала с него ручьями, но он не уменьшался. Он был частью реки — и река была им.
Ками моргнула. Потом ещё раз. В голове шумело, перед глазами всё плыло, но она всё ещё стояла.
— Я что, умерла? — спросила она, глядя на водное существо.
Эдмунд, стоявший рядом, усмехнулся — коротко, по-своему.
— Ты в Нарнии, — сказал он. — До сих пор не привыкла?
— Я уже начинаю ненавидеть эту фразу, — ответила Ками, и в голосе её проскользнула слабая усмешка.
— Привыкнешь, — сказал Эд.
— Ты обещал.
— Я вру.
Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Водное существо подняло руку. Медленно. Величественно.
И мост треснул.
Доски разлетались в щепки. Балки ломались, как спички. Верёвки рвались с глухим звуком, похожим на крик. Тельмаринцы, которые ещё оставались на мосту, посыпались вниз — кто в воду, кто на камни.
Крики смешались с плеском воды и треском дерева.
Мост рухнул.
Аслан и Люси остались на противоположном берегу. Лев не двигался — только смотрел, как рушится работа человеческих рук. Люси прижала кинжал к груди и перевела дыхание.
Их разделяла река. Глубокая, широкая, голубая.
— Нам нужно к нему, — сказал Питер.
— Моста нет, — ответил Каспиан.
— Тогда вплавь, — сказал Эдмунд и начал снимать доспехи.
Сьюзен кивнула. Питер — следом. Каспиан помедлил секунду, но тоже стянул с себя тяжёлый панцирь.
— Ками, ты с нами? — спросил Эдмунд, оборачиваясь.
Она стояла на коленях. Рука всё ещё прижимала раненый бок, лицо было белым, как полотно.
— Я... — начала она, но договорить не смогла.
— Ками? — Эд сделал шаг к ней.
— Идите, — выдохнула она. — Мне там... делать нечего.
Эдмунд смотрел на неё секунду. Две. Его челюсть была сжата, в глазах металась тревога.
— Ты уверена?
— Уверена, — ответила Ками, хотя голос её дрожал. — Иди. Аслан не меня ждёт.
Питер уже вошёл в воду. Сьюзен — за ним. Каспиан шагнул к реке, оглянулся на Ками и Эдмунда.
— Эд, — позвал он. — Идём.
Эдмунд сделал шаг к воде. Потом — ещё один. А потом обернулся снова.
— Не смей умирать, — сказал он.
— Не буду, — прошептала Ками, но он уже не слышал.
Они вошли в реку. Вода была холодной — такой холодной, что перехватывало дыхание. Питер плыл первым, рассекая голубую гладь. Сьюзен — рядом, сжимая лук над головой, чтобы не намочить тетиву. Каспиан и Эдмунд держались вместе, не отставая.
Они плыли к тому берегу. К Аслану. К Люси, которая ждала их с лёгкой улыбкой.
А Ками осталась на берегу.
Она смотрела, как они удаляются. Как головы становятся маленькими точками на голубой воде. Как Эдмунд на секунду оборачивается — но уже не видит её лица.
— Идите, — прошептала она ещё раз, хотя никто не слышал.
Она попыталась встать. Опираясь на дрожащие руки, поднялась на четвереньки. Потом на одно колено. Потом — шатнулась и упала на бок, прямо в мокрую от крови и росы траву.
Глаза закрылись сами собой. Дыхание стало тихим, почти незаметным. В ушах шумела вода — или это была кровь? Она уже не понимала.
Перед глазами мелькнуло лицо Эдмунда. Его усмешка. Его слова: «Ты в Нарнии. Привыкнешь».
— Не успела... привыкнуть... — выдохнула Ками, и сознание покинуло её.
Она лежала на траве, истекая кровью. А на другом берегу реки Аслан смотрел на четверых пловцов, которые выбирались из воды, мокрые, дрожащие, но живые.
Эдмунд выбрался на берег, отдышался и сразу обернулся.
— Ками, — сказал он, вглядываясь в ту сторону.
Но разглядеть что-либо было невозможно. Вода блестела на солнце, и берег тонул в золотом свете.
— Она сказала, что ей там делать нечего, — произнёс Каспиан, и в голосе его прозвучала горечь.
Эдмунд сделал шаг назад, к воде.
— Не смей, — сказал Питер, схватив его за плечо. — Аслан здесь. Она будет ждать.
— А если нет? — тихо спросил Эд.
— Будет, — ответил голос — глубокий, тёплый, как летний гром.
Эдмунд поднял голову.
Аслан смотрел на него. Не на Питера. Не на Сьюзен. На него.
— Она будет жить — сказал Лев — Люси отправляйся к ней.
И девочка сжав крепче свой эликсир бросилась к реке.