Глава 9. Значимость
Джошуа
После досадного поражения от «Уилкс-Барре» мы побрели в раздевалку. Чем я руководствовался, поглаживая клюшкой Блэкер так бесстыдно и открыто, до сих пор остается загадкой. Уж точно не здравым смыслом, тем более, когда капитан шел где-то позади. Но увидеть ее замешательство и румянец на лице - ради этого готов повторить снова. Вероятно, так на меня повлиял проигрыш. С ней я уж точно не хотел, вернее, не смел проигрывать.
- Парни, - в нашу черно-желтую, круглой формы обитель вошел мистер Харрис. - Сейчас восстанавливаемся, завтра разберем наши ошибки. Вы все равно молодцы, бились до последнего, показали характер. Собираемся и берем следующий матч.
После поддерживающих слов тренера, который тут же отправился на послематчевую пресс-конференцию, мы погрузились в привычную рутину. Скинули объятые потом свитеры в гигантскую сетчатую корзину, чтобы их постирали и подготовили к следующей игре.
Разумеется, атмосфера в раздевалке была переполнена отнюдь не радостными эмоциями. Глухое разочарование витало в воздухе. Все сбрасывали экипировку; кто-то, полностью оголившись, с остервенением хватал полотенце и шел в душ. Другие молча переводили дух, стараясь не сорваться и не начать крушить все вокруг. Пара игроков напротив меня уже обрели спокойствие и с азартом обсуждали игровой момент, пытаясь понять, как можно было поступить иначе. Их разум уже анализировал, а не терзался.
Джесси, мой партнер по звену, сидел рядом, бормоча себе под нос что-то невнятное. Раздевшись догола и закинув экипировку в баул, он, щеголяя голой задницей, отправился в душ, попутно проклиная свою игру. Досаду Смита можно было понять: его пятиминутное удаление, а затем, к слову, и мое, истощили команду, вынудив столько времени обороняться. Все были на его месте, испытывали это чувство вины перед товарищами, острое желание искупить свою оплошность в следующем матче. Мне это знакомо до боли, и, признаюсь, если бы не Тиа, я бы сейчас, подобно Джесси, бичевал себя за то, что помешал Заку отразить бросок, за то, что моя нога предательски подставилась под нужный сопернику угол. Но сегодня я не был настроен издеваться над собой. Лучше уж пойду истязать пломбирчик - как бы странно это ни звучало.
Ополоснувшись, я обернул полотенце вокруг бедер и направился к своей скамейке. С мокрых волос крупные капли воды, щекоча, стекали на грудь и спину. Я встряхнулся, желая, чтобы они быстрее соскользнули и пропитались в низко посаженную черную ткань.
- Джесс, забей, - Сэнфорд похлопал того по плечу, обтянутому экокожей клубного бомбера. - Ничего страшного не случилось. Один балл - это лучше, чем ноль. - Они оба уже оделись, стояли у наших скамеек и готовились выходить.
- Так подставил вас, - защитник фыркнул, не отрывая взгляда от прорезиненного покрытия, испещренного серыми мелкими порезами от коньков.
- Ну, хорошо, что без дисциплинарки [21], - капитан изо всех сил пытался подбодрить.
- Не специально же ударил, - цокнув языком, Смит наклонился, чтобы поднять свою спортивную сумку. - Блядь, надеюсь, с тем игроком все нормально будет.
Я встретился взглядом с Роуэном, который, слушая товарища, сжал губы. Мы поняли друг друга без слов. Не у всех, но у многих точно бывали ситуации, когда на льду «ломаешь» соперника. Одно дело, если это происходит намеренно, скажем, в плей-офф, где ради заветного Кубка все средства хороши. У одних это может быть тренерской установкой, у других - проблемы с головой. Но чаще всего так или иначе переживаешь за того, кого травмировал. И не из-за страха перед возможным денежным штрафом или дисквалификацией, а просто потому, что у тебя есть совесть. И осознаешь, что в любую минуту сам можешь оказаться на его месте, ведь, играя в профессиональный хоккей, от этого никто не застрахован. Игрок «пингвинов» от Джесси получил удар коленом в незащищенную область бедра. Тот отправился в раздевалку, а затем досматривал матч с трибуны.
- Завтра напишу их капитану, мы знакомы, выясню, что с тем парнем, - Сэнфорд ощутимее сжал свою сумку, выступающие вены стали отчетливей, а затем ею же подтолкнул Джесси к выходу. - Пошли, подвезу тебя. - Свободной рукой он перекинул через плечо куртку, такого же темного, почти ониксового, цвета, как и футболка, и волосы. Попрощавшись с присутствующими, они удалились.
Может показаться, что вся суета растянулась надолго, но это не так. Бешеный ритм жизни приучил нас действовать быстро: душ, сбор экипировки, переодевание - все занимало считанные минуты. Впрочем, это правило не распространялось на Алекса. Если бы не необходимость закрывать арену, он, вероятно, мылся бы до рассвета, после чего методично расчесывал свои русые с рыжеватым оттенком кудри до середины шеи, а затем с такой же дотошностью раскладывал в бауле защитные элементы - щиток к щитку, крагу к крагу, налокотник к налокотнику, десяток остальных вещей, - пока все не обретет идеальный порядок.
Я не хотел задерживаться, наоборот, спешить мне следовало вдвойне, ведь сам же велел Тии ждать. Она, конечно, умница и наверняка послушается, но и ангельскому терпению приходит конец.
- Заки, дружище, как ты? - я протянул голкиперу кулак, и он встретил мой жест. - Прости еще раз.
Флетчер один из тех, кто быстро отходит от поражения. Если через мгновение после финального свистка он еще раздосадованный, то пара минут в раздевалке - и он уже, словно ничего и не было, обсуждает с парнями предстоящий ужин с семьей или планы на изучение нового языка.
- Игровая ситуация, ты не виноват, - проронил Зак с искренней улыбкой, и темные усы тронули уголки губ. Черные, как у самой Блэкер, глаза подмигнули.
Накинув клубный бомбер поверх белоснежной футболки, я подхватил спортивную сумку, набитую экипировкой, и двинулся по залитому ярким светом коридору. Лифт, ведущий на подземный паркинг, располагался где-то посередине пути между хозяйской и гостевой раздевалками. Перед ним простирался небольшой холл, где вдоль одной из стен вытянулся длинный, узкий металлический стол, а над ним, на шершавой серой поверхности, примостился санитайзер с антисептиком. Последний, призрак времен локдауна, был отголоском вирусной пандемии, но некоторые продолжали привычно обрабатывать руки, и я был среди них, когда, конечно, не забывал.
Повернув за угол, я остановился и оценивающе посмотрел на милую особу передо мной. Тиа, опершись о стол, сложила руки на груди, и ее пальцы изящно постукивали по предплечью, завораживая почти гипнотически. Ее взгляд был устремлен в пустоту стены напротив, а губы, чуть приоткрытые, она слегка покусывала. Те блестели в холодном свете ламп - то ли от прозрачной помады, то ли от легкого движения языка, очертившего их контур.
Те самые губы, которых я так жажду коснуться.
- Джошуа, а с каких пор ты отдаешь мне приказы? - Блэкер перевела взгляд и прищурилась. - Я бы могла и не послушаться.
- Но вот ты здесь, - утвердил я, игриво пожав плечами.
Тиа, не меняя закрытой позы, чуть повернулась. Ее глаза, точно две бездны, с интересом проскользнули по мне: на краткий, но уловимый, миг - по ногам и рукам, но внимательнее - по влажным волосам.
- Давно ты тут стоишь? - Как бы я ни наслаждался ее изучением моего тела, все же продолжил разговор.
- Думаешь, я побежала сюда, как только ты приказал? - Не то чтобы всерьез, но чувствовалось, как это ее задело. Она злилась.
- Ты мне ответь, - Я, сдерживая улыбку изо всех сил, вскинул бровь.
Одно я знал наверняка: если бы Блэкер не желала, и я не представлял бы для нее никакого интереса, она бы не пришла. Но она здесь. Она рядом. И хочет этого так же сильно, как и я.
Тиа глубоко вздохнула, расправила плечи и опустила руки, предварительно натянув рукава. Расслабившись, посмотрела мне в глаза - так по-доброму и нежно.
Я привык пялиться на людей (отнюдь не нежно), но в такие моменты обычно погружен в свои мысли. А если дело происходит на льду, то вероятнее всего вспоминаю, а не делал ли стоящий передо мной игрок никаких пакостей мне. Я вовсе не злопамятен (ну, почти), просто забавно наблюдать, как люди пытаются угадать, чем же они мне насолили.
Но чтобы кто-то смотрел на меня так открыто и пронзительно - такого я еще не встречал.
- Пару минут всего, - Тиа, поджав губы, натянуто улыбнулась. - Подошла как раз к моменту, когда Сэнфорд с твоим напарником спускались.
- Его зовут Джесси, - стараясь казаться более непринужденным, я приподнял баул, чтобы тот встал на колесики, сам же пододвинулся ближе. - Но тебе не обязательно знать их имен.
- Почему? - между бровями, гораздо темнее ее пломбирных волос, залегла складочка.
- Потому что моего имени более чем достаточно, мисс Блэкер.
Знаю, звучит отстойно, как фразы того самого самца из дешевого кино. Но что я мог поделать? Я дурак.
- Ммм... - Тиа опустила голову, кивнув с едва заметной улыбкой.
«Ммм?»
Что это должно значить? Намек на мою навязчивость? Или она флиртует?
- Так вот что шумело в коридоре, - переводя тему, она кивнула на спортивную сумку, которую я по-прежнему держал в руке так, что одна сторона на колесиках упиралась в пол. - Почему бы не сделать везде прорезиненные полы, а? Только представь: ни грохота, ни дребезжания по этой плитке на всю арену. Хотя, с другой стороны... экономично, практично, и мыть проще.
Я не стал перебивать этот поток рассуждений, давая Тии высказать все свои умозаключения. Когда же она закончила свою тираду о преимуществах различных напольных покрытий, то вздохнула и уставилась на меня с видом студента, сдающего экзамен. Я же серьезно кивнул, словно произнося: «Вы сдали, увидимся в следующем семестре».
Забавно, что в нашем тандеме не только я несу бред.
- Пойдем, - сказал я, махнув рукой в сторону дверей лифта и сделав еще один шаг.
Приблизившись к Блэкер, склонил голову над ней. И вот так всегда. Стоит мне оказаться рядом, как замираю, отдаваясь надежде, что этот миг продлится вечно. Несколько долгих секунд Тиа не поднимала на меня взгляда, продолжая всматриваться в мою руку, что все сильнее сжимала потертые черные ремни сумки. Глаза под аккуратно накрашенными ресницами метались из стороны в сторону, будто мельтешила какая-то беспокойная мысль. Я же так и стоял, ожидая ответа.
Именно ответа. Да, я, как она сказала, «отдал приказ», но истинный выбор всегда останется за ней. Согласиться или нет. И если нет, это вряд ли что-то изменит; я продолжу смущать ее, потому что это чертовски мило.
- Я не могу пойти с тобой, - произнесла она с ноткой грусти, что, признаться, изрядно озадачило.
Будь это вызов, гнев, категорическое отрицание - да что угодно, кроме этого, - я бы понял. Но грусть? Это совсем за пределами моего понимания. То есть я вызываю у людей печаль? Какого хрена?
- Почему? - Голова моя склонилась ниже, почти касаясь ее уха.
Личные границы? Кажется, я о таком не слышал.
- Все просто, - Блэкер наконец посмотрела на меня.
Черт, наши лица находились так близко, что, наклонись я на пару дюймов, губы мои коснулись бы ее лба. О, как бы мне хотелось вложить в этот поцелуй всю нежность, что у меня есть. Я готов отдать ей все тепло, что согревает меня изнутри, лишь бы она и дальше смотрела на меня своими прекрасными, черными, как ночь, глазами.
- Мне сейчас совершенно не нужно, чтобы окружающие думали: «Вот, за несколько дней пребывания здесь она парня нашла». Сам посуди, мы незнакомы, а уже куда-то вместе идем, - Тиа вновь нервно натянула рукава до середины кистей, неуверенно сложила руки на груди и опустила голову. Моя Тиа снова закрывается, подобно бутону, что прячет свою красоту от внезапных заморозков. - У меня и так здесь никакой репутации нет, не хочется иметь клеймо местной около хоккейной шлю... кхм, фанатки, - в последних словах чувствовалась обида.
- Ого, какие у нас обширные познания, - я не сумел сдержать улыбки. - Послушай, - пальцы сами потянулись к ее подбородку, подперев его. Слегка приподняв ее светлое, ослепительно прекрасное лицо, я продолжил: - Позволь просто довезти тебя до дома. Не хочу, чтобы ты шла пешком. Во-первых, уже поздно, а во-вторых, - пожал плечами, - черт, в такую отвратительную погоду Uber придется ждать вечность.
Пока я сыпал неоспоримыми аргументами в пользу своего предложения, ее глаза, слегка испуганные такой наглостью и самоуверенностью, мерцали, не отрываясь от моих губ. Я же, в свою очередь, алчно исследовал ее лицо. На ее губах, которые, к слову, оказались совсем ненакрашенными, а значит, этот блеск - лишь след облизывания, виднелись крошечные шрамы: на верхней - едва различимый, на нижней, в самой ее припухлости, - чуть заметнее, но оба практически не выделялись, если не вглядываться. Еще один, совсем маленький, притаился под левой бровью, на самом кончике. Либо Тиа была очень активным ребенком, и в детстве постоянно падала лицом на асфальт, либо кто-то причинил моей девочке боль. И как же сильно я надеюсь на первый вариант. Не поймите неправильно, она не стала менее красивой, а эти белые крапинки лишь добавили ей очарования и влюбили меня сильнее.
- Джошуа... - затаив дыхание, еле слышно произнесла она.
- Слушаю. - Глаза Тиа не отрывались от моих губ, и я бы солгал, если бы сказал, что не возбудился.
- Так, - Блэкер уверенно положила руку на мое предплечье. Экокожа бомбера заскрипела, и, слегка надавив, она заставила меня убрать пальцы от ее лица. - Хватит меня соблазнять, честное слово, как в дешевом кино.
Мы точно созданы друг для друга. Видите? Даже мыслим одинаково.
- Мне говорили, у меня есть актерский талант, - капы во рту не было, поэтому я по привычке прикусил нижнюю губу. Тиа все еще касалась моего предплечья.
И правда. Говорили об этом соперники, когда я, например, падал после их подножки. Видите ли, приукрашиваю. Но никогда не попадал под штрафные санкции за симуляцию, поэтому это их проблемы. Да и подумайте сами: какой нормальный игрок весом под двести пятнадцать фунтов будет симулировать от небольшого падения или столкновения? Мы те, кто ломает. И нередко ломается сам. Но это наша работа.
- А может, у меня своя машина, и тебе не нужно меня подвозить? Ты хоть рассматривал такой вариант? - Блэкер вопросительно приподняла бровь и убрала руку.
- Детка. - Она цокнула языком, закатила глаза и отвернула голову от такого обращения. Но я готов был снова и снова вызывать у нее эти эмоции, потому что чертовски нравится наблюдать за ними. - Ты была всего раз на парковке, когда кэп тебя увозил, - от сказанного меня передернуло. - Возможно, у тебя есть права - да у кого их нет в Штатах? - но ты чаще налегке. - Двинувшись к лифту и нажав на кнопку вызова «вниз», я обернулся. Блэкер стояла, поджав губы, погруженная в раздумья.
- Ты же не следишь за мной? - Она легко привстала с края стального стола и, не колеблясь, направилась ко мне.
- Не-а, - отрицательно качнул я головой, не отрывая взгляда от ее приближающейся фигуры. Ах, пломбирчик она, а таю я. - Хотя... смотря что считать слежкой, - добавил, пожав плечами, и нагло, ехидно улыбнулся.
- Джошуа, - отрезала она, и, словно строгая учительница, укоризненно вскинула бровь.
- Тиа, - я, как галантный кавалер, указал на лифт, чьи железные створки вот-вот готовы были распахнуться полностью. «Дамы вперед».
Она вошла, не говоря ни слова. Я последовал за ней со своим громоздким баулом. Кабина лифта, просторная и выдержанная в строгом, однотонно темно-сером цвете, освещалась мерцанием желтых диодов. Он был скорее грузовым, предназначенным для перевозки бесчисленных спортивных сумок команд, да и для технических нужд был незаменим. И все же, каким бы ни был груз, лифт всегда сиял чистотой и свежестью, если не считать «легкого, едва уловимого» запаха пота от экипировки, лежащей в сумках, и цитрусовой свежести геля для душа. Напротив дверей, во всю стену, зеркало отражало нас двоих, а по всей его длине изгибался широкий, литой поручень.
- У тебя не было с собой сумочки? - уточнил я, замечая, что Тиа с пустыми руками, а единственное, что выделялось в кармане ее спортивных брюк, - это очертание телефона.
- Ну, если бы ты следил за мной внимательнее, заметил бы, что я пришла без нее, - парировала она, и я не мог не восхититься ее игрой слов. Все же сегодня победа была за мной, раз она, даже с драматичным «не могу», стоит рядом.
- Каюсь, мой прокол, - смиренно склонил я голову, демонстрируя свое раскаяние.
Мысль о том, что с ней можно дурачиться, быть почти самим собой, вызывала во мне трепет. Я мог вести себя естественно, как и с другими людьми, единственное, что приходилось сдерживать и контролировать, - это желание прижать ее к холодному зеркалу, пока стою сзади, целуя и кусая хрупкую шею. Чтобы она смотрела на нас и понимала: если мы не остановимся, то рано или поздно поглотим друг друга полностью и безвозвратно.
- Все необходимое умещается и здесь, - Блэкер похлопала себя по карманам черной жилетки и бедрам, а затем пожала плечами.
- Ну, а как же, к примеру, зеркальце или помада?
- Моим губам не хватает оттенка?
И тут Тиа меня поймала.
Я сглотнул, переводя взгляд на ее чуть припухшие губы, которые с каждой секундой все шире растягивались в сдерживаемой улыбке.
Не просто поймала... Она играла. И знала, что играет с огнем. Это читалось на ее лице.
Ситуацию (как и ее саму, честное слово) спасли двери лифта, которые как раз открылись, выпуская нас на просторный подземный паркинг. К тому времени там уже поредели ряды машин - большинство игроков и персонала разъехалось. Сейчас это отлично освещенное светло-серое пространство с белыми и желтыми линиями на темном бетоне казалось безжизненным: с десяток седанов и чуть меньше минивэнов были разбросаны по шестидесяти парковочным местам.
- Не знаю, что насчет оттенка, но кое-чего им явно не хватает, - я кивнул вперед и выскользнул из кабины, будучи ближе к выходу.
- И чего же? - Блэкер, слегка помедлив, пошла рядом. В ее голосе сквозило искреннее, почти детское любопытство.
- Моих губ.
Раз уж я решил отыгрывать роль мачо, нужно было доводить это до финала. Такой чуши я не говорил уже очень давно. Но ни о чем не жалею.
- Да чтоб тебя, - пробормотала Тиа себе под нос, так и не удосужившись ответить. Она просто шла рядом, пока мы не добрались до машины.
Забросив в багажник черного Volvo XC90 сумку, я оглянулся на Блэкер. Она стояла, погруженная в свои мысли, будто внимательный режиссер, оценивающий любую мелочь: каждое движение, каждый вздох. Кстати, последних было немало, просторный багажник кроссовера хотя и принимал габариты моего баула, но нужно было постараться уместить все как можно удобнее. Вообще, я люблю разговаривать сам с собой, особенно когда чем-то занят. Но лишь в уединении. Видимо, как бы я ни старался произвести впечатление, все же искренне хочу, чтобы Тиа знала меня - настоящего. И, о боги, как же мне хочется узнать ее!
- Думала, после такого поражения ты из тех, кто погружается в депрессию под грустную песню, размышляя о бренности бытия. Мир - тлен. И все такое. А ты в хорошем настроении. Даже шутишь, - Блэкер, не поднимая на меня глаз, легонько постучала подошвой своего белого кроссовка по заднему колесу с пассажирской стороны, как обычно проверяют, не сдулось ли то.
- Если бы тебя тут не было, я бы, скорее всего, поступил именно так. - Захлопнув багажник, я отряхнул руки, хотя они были чисты, и обошел ее. - Хоккей - это не только победы, но и поражения. Ты остановишься в развитии, не обретешь силу, если будешь тонуть в жалости к себе и думать только о том, что проиграл. Прошу, - я открыл дверцу и кивнул в салон.
В каждом ее взгляде сквозило сомнение. Она жаждала этого, но по какой-то причине останавливала себя.
- Ну же, Блэкер, я всего лишь подвезу тебя домой, - я подогнал ее жестом «давай-давай, шевелись». - Чем дольше ты здесь топчешься, тем выше шанс, что нас увидят вместе. - Я с вызовом вздернул брови. - Ведь именно этого ты боишься?
Слова имели эффект. Прищурившись, она метнулась на пассажирское сиденье.
- Не боюсь, - фыркнула Тиа, когда я захлопнул за ней дверцу.
О, дорогая моя, рано или поздно весь мир увидит нас вместе. Это лишь вопрос времени, неизбежное предопределение. Я просто не могу иначе. Кто же будет защищать тебя, когда сама лезешь на рожон.
Обойдя изящный изгиб черного капота, я боковым зрением уловил сквозь лобовое стекло: Тиа, сдерживая улыбку, защелкивала ремень безопасности.
Эх, жаль... А ведь забавно было бы, как в тех самых романтических произведениях, наклониться над ней, коснуться ее слуха шепотом, поиграть, заставить трепетать в догадках, а затем - просто пристегнуть ее ремень.
Серьезно, сегодняшний вечер - сплошное коллекционирование стереотипов и клише, не иначе.
Усевшись рядом, на сиденье водителя, я увидел, что ее лицо уже озарено серьезностью. А еще, к благородному миксу ароматов кожи, кедра и кофе, что властвовали в салоне машины, теперь добавились чарующие цветочные ноты и дразнящая свежесть сочного яблока.
Боже мой.
- Не боюсь, просто... пока не желательно, - спокойно продолжила она, наблюдая, как я пристегиваю свой ремень, убавляю громкость музыки, что заиграла сама собой при запуске двигателя, и выворачиваю руль.
«Пока».
Звучит обнадеживающе.
- Куда едем? - выезжая из подземного паркинга, спросил я и нажал на электронный пульт, шлагбаум послушно поднялся.
- Ты ведь даже не знаешь, по пути ли нам, - Тиа наклонилась ко мне, почти касаясь плечом моего, и выдавила узкую, ничего не значащую улыбку. Затем, видимо, спохватившись, что почти облокотилась на меня, отстранилась и неловко помялась.
Как же мне нравится, что мы оба начисто забываем о личных границах. Для нас, знакомых совсем недолго, их как будто не существует. И тому, думаю, есть объяснение: нас тянет друг к другу, и как бы она ни сопротивлялась сама себе, желает того же, чего и я.
Быть рядом.
- По пути, - утвердил я, сильнее нажав на педаль газа, чтобы преодолеть крутой подъем, ведущий на улицу.
Без понятия, куда ехать, но с ней нам точно по пути.
- Я серьезно, - произнесла Блэкер с неподдельной заботой, глядя на меня. - Уже поздно. Ты после матча вымотан, тебе нужно восстанавливаться.
Меня и правда тронуло сказанное. Это было не пожелание отвязаться, чтобы я свалил к чертям, а искреннее понимание моего состояния. Вероятнее всего, если бы она не встретилась мне на пути к раздевалке, я бы, не раздумывая, рванул домой и тут же рухнул в кровать после хренового матча. Но судьба преподнесла мне на блюдечке пломбирчик. Кто же я такой, чтобы отказываться?
Подъехав к выезду с территории ледовой арены, я остановился и, обернувшись к Тии, постарался вложить в свой вид всю серьезность, на которую был способен. Я ждал адрес. Чтобы выбраться отсюда, нужно было миновать несколько массивных пропускных пунктов, которые всегда меня раздражали своей медлительностью. Но сегодня я был готов мириться с любыми задержками, ведь чем дольше пробуду с ней, тем быстрее она станет моей женой.
- Отель на Франсис-стрит, ну тот, что напротив Здания Парламента, - со спокойствием выдохнула Тиа, переводя взгляд с меня на приподнимающийся бело-желтый шлагбаум.
- Ты живешь в отеле? - Меня слегка удивил этот момент. Я видел, что она приходила со стороны Стейшен-парка, но мыслей о гостинице вообще не было. Зато нам действительно по пути.
- Нет, я вру. Ты подбросишь меня до него, а потом я вызову Uber и уеду в другой район, - ответила она с той самой дерзостью, которая подразумевала: «мне заняться нечем, только обманывать тебя?». - А то вдруг ты маньяк.
- Я подожду, пока ты зайдешь, а потом еще немного, чтобы убедиться, - не смог сдержать я улыбки, услышав ее колкость. - Этот отель - один из самых дорогих в городе, - уже более серьезнее продолжил, посмотрев по сторонам и поворачивая налево.
- Кухня себя точно оправдывает, - Блэкер слегка постучала ногой по коврику.
- Обязательно как-нибудь попробую, - я бросил недвусмысленный намек на будущее, и мое «как-нибудь» звучало как «скоро». Пломбирчик не отреагировала, лишь косо взглянула на меня и отвернулась к окну.
И вот настал тот момент, когда я не знаю, о чем говорить.
Нет, это не так! Список вопросов огромен: от наивного «кем ты мечтала стать в детстве?» до дерзкого «почему ты, такая юная, выбрала тренерское направление?».
А, может, рискнуть и, не мешкая, задать главный вопрос: «Ты выйдешь за меня?».
Спокойно, Джошуа. Сохраняй хладнокровие и уверенность. Продолжай быть крутым.
- Если ищешь квартиру, то...
- Дай угадаю, - прервала меня Тиа, не отрывая взгляда от панорамы ночного города, - у тебя найдется свободная спальня, и ты великодушно предложишь мне скидку на аренду?
Ливень давно затих. Асфальт, как чернильное зеркало, отражал сотни огней, а слегка опущенное стекло пропускало свежий, озонированный воздух, наполненный запахом мокрого бетона.
- Гостевой спальни, увы, нет, но свою предложу с радостью, - не поворачиваясь, я краем глаза уловил, как Блэкер мельком взглянула на меня, а затем отвернулась.
Бог пикапа.
Насколько я отвратителен по шкале от одного до десяти?
После недолгого молчания Тиа все же произнесла:
- Ты уступишь мне свою кровать?
Черт, я бы уступил все, о чем ты только попросишь. Если, конечно, будешь хорошей девочкой.
- Разумеется, нет, - сдержав рвущийся наружу поток эмоций, я спокойно посмотрел в боковое зеркало и плавно перестроился в крайнюю левую полосу. - Кровать большая, места хватит обоим, буду спать рядом.
- Ну, Джошуа... - прошептала она так тихо, почти моляще, одновременно оттянула ремень безопасности и отпустила, тот сразу же прильнул к ее груди.
Не смотри! Не будь извращенцем.
- Вы, хоккеисты, рождаетесь с таким раздутым самомнением? - иронично бросила она.
- Не понимаю, о чем ты, - я пожал плечами, глазами выискивая место для парковки.
Дороги, опустевшие из-за позднего часа и пасмурной погоды, позволили добраться быстро. Всего несколько минут пути. Остановиться прямо у входа значило бы дать ей шанс сбежать. Но и парковаться слишком далеко - зачем тогда вообще подвозить? Я свернул за угол величественного белоснежно-мраморного здания и, сделав глубокий выдох, заглушил двигатель.
Как же не хотелось расставаться.
- Все ты прекрасно понимаешь.
Блэкер потянулась, чтобы отстегнуть ремень, но моя ладонь мягко накрыла ее руку. Она не вздрогнула, не отстранилась, лишь спокойно взглянула вниз и застыла.
Боги, я смотрелся в зеркало и знал, что большой, но сейчас, рядом с моей, был каким-то гигантом. Обведя ее взглядом, понял - она так хрупка, что если бы нашлось больше ремней, я бы пристегнул ее намертво, лишь бы Тиа была в безопасности. Чтобы больше никакие белые крапинки не украшали ее тело.
Правильно понимаю, что это уже ненормально? Ведь все хорошо, никто не причиняет ей вреда, а я все равно хочу ее защитить. Скоро ей придется защищаться уже от меня, если не возьму себя в руки.
Блэкер, впрочем, была не такой уж и миниатюрной: чуть меньше пяти с половиной футов - вполне средний женский рост. Ее тело, даже в спортивной одежде, излучало женственность, но вместе с тем ощущалась скрытая сила. Увидев ее в раздевалке в той проклятой майке, я заметил крепкие плечи, в меру жилистые руки, небольшую упругую грудь. Наверное, обе ее груди могли бы уместиться в моей ладони. Нижнюю часть тела досконально не рассматривал - я же не животное (хотя и животных не стоит оскорблять), но я мужчина. Все мы этим занимаемся, так что не осуждайте. В общем, я бы описал ее как спортивную, но изящную.
- Есть такое мнение, - начала Тиа, переведя взгляд с наших рук у замка ремня безопасности на мое лицо, - если хочешь, чтобы тебе разбили сердце и уничтожили психику, просто начни встречаться с хоккеистом.
- Не буду отрицать. Но в защиту нашей профессии скажу, что это больше относится к юным игрокам, которые только почувствовали вкус жизни.
- А ты? - Блэкер погладила мой большой палец своим.
Всевышний, помоги.
- Что? - выдавил я из себя.
Планировалось, что я буду держать инициативу по приставаниям, а не она.
- Хочешь разбить мне сердце? - она склонила голову набок и, продолжая медленно, круговыми движениями гладить мою ладонь, посмотрела мне в глаза. Здесь не было вызова или игры, только искренний, серьезный вопрос.
- Никогда, - твердо сказал я, перехватывая ее палец своим и начиная поглаживать кисть так же, как она гладила мою.
Тиа безразлично кивнула.
Она не верила.
Тиа
- Ти... - почти шепотом произнес Джошуа, в миг разрушая все стены, что я так старательно возводила вокруг себя.
Черт возьми, я не могу и не хочу больше бороться с тем, что по уши влюбилась в этого засранца. Ничего особенного во мне нет, я такая же, как другие девчонки. Это факт. Но все равно так глупо, ведь я почти ничего о нем не знаю, кроме того, что представители его профессии - прирожденные разрушители девичьих сердец. Объективно оценивать его я не в силах из-за розовой пелены на глазах, но он кажется вполне порядочным человеком. И все эти пикаперские штучки, которые он проворачивает, будто для него самого непривычны.
Мой хороший, знал бы ты, что я уже без ума от тебя.
Разумеется, я не брошусь к нему в ноги. Какое-никакое достоинство во мне еще осталось, и я не могу не соблюсти некоторую дистанцию. Быть может, самому господину Мелóшу надоест через несколько дней за мной ухлестывать. В идеале, такой исход событий был бы лучшим для меня. Я бы справилась с этим всплеском гормонов, но зато потом все улеглось бы, стало бы спокойно, как того и желала. Но если этот странный, но удивительный хоккеист продолжит свою игру, то, скорее всего, я превращусь в ту, что говорит: «Это мой малыш. Я буду любить и восхищаться им вечно». Ах, как же мучительно, когда желаешь обоих, столь противоположных исходов!
Блэкер, ты взрослая женщина, прекращай ныть, как подросток.
Но знаете, что поражает больше всего? В присутствии Джошуа боль отступает, рассеивается силой, исходящей от него. Обычно, с запрокинутой головой ощущается дискомфорт в шее и позвоночнике, иногда - резкий спазм. Но когда он, легким движением пальцев, приподнял мой подбородок, и я, безвольно подчинившись, дала это сделать, физическая боль умолкла. Только сердце приятно сжалось, внимая его губам.
Я так увлеклась анализом происходящего, что не заметила, как затянулось мое молчание, пока Джошуа не произнес:
- Земля вызывает Блэкер.
- Блэкер на связи, - ответила я с легкой улыбкой, свободной рукой взяла его ладонь, гладившую мою, и переложила на ногу хоккеисту.
- Могла бы и на свою положить, - игриво покрутив плечом, Мелóш покосился с озорной искринкой в глазах.
- Джошуа, у меня в голове вообще не складывается образ тебя. - Я начала беспокойно жестикулировать в темном пространстве салона. - В смысле, - устремила взгляд в бежевый потолок, подбирая слова, - на арене ты такой молчаливый, а здесь, - наклонившись, я посмотрела прямо на него, - открытый.
- Хотела сказать «болтливый»? - Он, копируя меня, уперся подбородком в собственное плечо.
- Открытый, - настойчивее произнесла я, хотя игрок был прав.
- Поверь, Блэкер, - Джошуа снова оказался в опасной близости от моего лица, а я и сама не заметила, как машинально потянулась навстречу, - когда я откроюсь, тебе уже не сбежать.
- Уф... - Чтобы сдержать смешок, пришлось прикусить губу. - Чтоб тебя! - Я слегка шлепнула его по бедру. - Ты опять выиграл словесную дуэль.
Канадец ничего не ответил, лишь вцепился в меня гипнотизирующим взглядом. Эти моменты особенно странные: то ли он вынашивает мысль обнять меня, то ли ударить.
Я не понимаю этот чертов взгляд! Объясните!
- Джошуа, - хотела я произнести твердо, но голос сорвался в хриплый шепот. Он остался нем, продолжая смотреть, смотреть и молчать. Я сглотнула предательски подступивший к горлу ком, сама не ведая, отчего, и повторила увереннее, - Джошуа.
- Провожу тебя до дверей гостиницы. - Он сдержанно вздохнул, безразлично посмотрел на ключи в зажигании, вытащил их и собирался покинуть автомобиль. Я же отстегнула ремень безопасности и тоже потянулась к дверной ручке, намереваясь выйти, как он добавил: - Сиди.
Ладно.
Я уже вообще ничего не понимаю.
Джошуа обошел машину и услужливо распахнул передо мной дверцу. Уверенность моя таяла с каждой секундой. Выйдя на влажный асфальт, усыпанный не только ржавой листвой, но и мелкими палочками, сорванными с деревьев порывами ветра, я спрятала ладони в карманы жилетки. Холод пробирал не столько из-за погоды, сколько от нынешней ситуации.
Он зажал в руке брелок, машина тихо щелкнула, запирая двери, и отступил на шаг, пропуская меня пройти первой. Сам же двинулся следом, так, что почти вплотную касался правого плеча, окутывая меня непонятной тревогой.
Конечно, можно было пуститься в драму, страдать пару дней, терзая себя вопросами, но пошло оно все!
- Я что-то не то сказала? Сделала? - В голове вопросы звучали не так убого. Мелóш молчал.
Мы почти миновали теневой фасад отеля. Оставалось лишь завернуть за угол, пройти около двадцати ярдов, и окажемся у входа, где нас встретят швейцары в бордовых ливреях. Потеряв всякую надежду на ответы (умолять уж точно не собиралась), я вдруг почувствовала, как он замер. Обернувшись, встретилась с его взглядом - темным, как никогда прежде.
Испугалась ли я? Разумеется. Но любопытство победило.
- Блэкер, - сглотнув, произнес он. - Запомни, - Джошуа подался вперед и снова навис надо мной, - ты не можешь сказать или сделать что-то не так. По крайней мере, не мне.
Необходимо было сказать хоть что-то, но затруднение вызывала эта «вышка», едва ли не касающаяся моей макушки своим горячим дыханием. Да и внезапная потеря дара речи тоже играла свою роль. Я лишь, не запрокидывая головы, искоса оглядела его, но так и не смогла разгадать выражение потемневших глаз.
- Нужно проводить тебя до входа как можно скорее, - произнес он, склонив голову, и его спокойный, пристальный взгляд не отпускал меня. - Потому что все, чего я хочу, это поцеловать тебя. Но я понимаю, - процедил Джошуа сквозь зубы, - что еще слишком рано. И каким бы наглым я ни казался, домогаться тебя пока не входит в мои планы.
- Пока? - Я улыбнулась, с облегчением вознося хвалу небесам: дело оказалось не во мне.
Сказанное про поцелуй, пожалуй, проигнорирую.
- Тиа, не хочу тебя пугать. Кого угодно, но только не тебя, - он по-прежнему возвышался надо мной, словно изваяние, но после его слов мое смятение рассеялось.
- Ну, знаешь, сейчас ты делаешь ровно противоположное.
- Серьезно? - Джошуа, нахмурившись, огляделся. - И правда, - черты лица смягчились, он прикусил губу и вновь встретился со мной взглядом.
И в миг одна вещь стала ясна, как день: я жажду его взгляда. Пускай это прозвучит дерзко и эгоистично, но так пронзительно смотреть он должен только на меня. Эти лисьи, зелено-карие глаза, этот бархатный канадский акцент, непослушные волосы цвета темного шоколада и эти сильные руки - бесконечно можно восхищаться всем, что в нем прекрасно, и все это я хочу назвать своим.
Главное не напортачь, как ты умеешь, Блэкер.
Подул легкий ветерок, принеся с собой его кедрово-мятный аромат. Здесь и сейчас хотелось сбросить с него бомбер, приподнять футболку и прижаться к обнаженной коже, впитать этот запах до последней капли, чтобы он растворил меня в себе без остатка.
Господин Мелóш, разве можно так мучить меня.
- Пойдем. Иначе я точно тебя съем, - сказал он, бросив мимолетный взгляд на мои губы. Широкие плечи немного опустились, будто хоккеист сбросил с них невидимый груз.
Оставшийся путь через громоздкие мраморные вазоны, из которых уже убрали все растения, мы преодолели быстро. Джошуа шел ровно и уверенно, его движения утратили прежнюю угрозу. Я же, как глупышка, топала за ним, расплываясь в улыбке и не отрывая взгляда от мощной спины.
В нескольких шагах от панорамных окон и стеклянных дверей, освещенных теплым светом диодов и увитых живыми цветами, напоминающими лианы, мы синхронно остановились. Джошуа - спокойно, а я - вся как на иголках, едва сдерживая порыв обнять этого странного, пугающего, но такого милого человека. Я могла бы часами перечислять его достоинства, но уверена, первое место заняла бы его прямолинейность.
- Ты ведь дашь мне время, чтобы немного построить из себя «не такую, как все»? - попыталась я разрядить обстановку шутливым тоном, подходя ближе и протягивая руку в импровизированном «кулачке», на манер «чувак, еще увидимся».
Женственности во мне хоть отбавляй. Нужно будет поработать над этим.
Джошуа сперва посмотрел на мою протянутую руку, затем, медленно скользя по изгибу руки, шее, губам, все же остановился на глазах. Его тонкие губы тронула заметная улыбка.
Боже, дай мне сил, не набросится на него.
- Тут я должен сказать, что ты и так... не такая, как все, - он мягко отбил мой «кулачок», и по телу пробежала волна горячих искринок.
- Все верно, - я торжествующе вильнула плечами.
В каждой шутке лишь доля шутки, а остальное - горькая правда. Я, ослепленная желанием стать для кого-то особенной, готова принять даже эту небольшую фальшь. Пусть ненадолго, пусть всего лишь на мгновение, но жажду ощутить эту иллюзию значимости, даже если наша интрижка быстро перегорит.
Всю свою сознательную жизнь (и бессознательную тоже) я посвятила спорту, воплощению чужих мечт, отодвигая собственную личную жизнь не то что на второй или третий план - она вообще перестала для меня существовать. Помолвка была выгодной сделкой, лишенной каких-либо чувств. И самое печальное - для меня та сделка не принесла ровным счетом ничего.
Да, сама себе противоречу: то твердо убеждаю, что мне никто не нужен, то отчаянно пытаюсь стать необходимой тому, кого знаю всего неделю. Какой же абсурд.
- Ти, - Джошуа сократил расстояние до минимума, вновь склонил голову надо мной, обдавая мое ухо горячим дыханием.
Фильмов что ли насмотрелся?
Черт, мы с погодой в чем-то схожи. Например, во влажности.
Ему стоит прекратить так делать, если он не хочет, чтобы в Провиденсе случилось наводнение.
- Доброй ночи, - произнес он с такой нежностью, что сердечко вновь совершило кувырок.
Я сглотнула и кивнула, но поднять головы не смогла. Сил едва хватало, чтобы удерживать себя в руках, вдыхать неповторимый аромат и впитывать ту дикую, пульсирующую энергию, что исходила от него.
- Ты для меня, - Джошуа прижался щекой к моему виску, - особенная, Блэкер.
Что за хрень? Он читает мои мысли?
- Хочешь потешить мое самолюбие? - я отрицательно мотнула головой, и он отстранился.
- Но ведь получилось же, - с вызывающей наглостью ответил он.
Вот же мерзавец!
- Продолжай в том же духе, Джошуа, - прищурившись, я обошла его и взялась за гладкую, золотистую дверную ручку. - Доброй ночи.
Едва ступив в просторный холл, залитый светом множества громоздких люстр - причудливых, но неизменно классических форм - я позволила себе облегченный выдох. Напротив входа, футах в восьмидесяти, раскинулся длинный, массивный ресепшн. Как и само здание снаружи, стойка была отделана под мрамор, воплощая минимализм и сдержанную роскошь. Поначалу я ощущала неловкость, расхаживая по столь изысканному пространству в спортивном костюме, но вскоре осознала: здесь ни до кого нет дела. Возможно, в отелях попроще и присматриваются, но здесь одежда редко раскрывала истинную сущность гостя. О себе говорили лишь поведение и сумма, потраченная на проживание. И это вновь подталкивало к мысли, что мне как можно скорее нужно перебраться туда, где нет услужливых швейцаров, портье и прочего обслуживающего персонала. На этой неделе точно займусь поисками квартиры для аренды.
У стойки, где царила атмосфера сдержанной элегантности, я встретилась взглядом с красивой брюнеткой в строгом черном пиджаке. Ее коричнево-бежевый галстук, визитная карточка всех здешних работников, был безупречно затянут и украшен сверкающим зажимом, гармонируя с белоснежной рубашкой. В ответ на мой кивок, ее губы тронула приветливая улыбка - та самая, которой она провожала меня несколько часов назад, когда я отправлялась на матч, а швейцар вызвал мне Uber.
Уже завернув за угол к лифту, я невольно оглянулась. Чувство, что Джошуа все еще там, не покидало. И точно! Этот бессовестный человек наблюдал в своей странной манере. Если бы я не знала его, то, пожалуй, испугалась бы, приняв за извращенца, который охотится за гостями отеля, и которому совершенно безразлично, что его фигура - рельефная, атлетичная, но лишенная излишней громоздкости, - отчетливо проступает сквозь стекло. С такого расстояния и под таким углом было трудно разглядеть его лицо, но, думаю, там как обычно - ни-че-го. Буквально. Лишь немигающий, гипнотизирующий взгляд.
Я собиралась повторить за ним, застыть в неподвижной позе и пялиться, дожидаясь прибытия лифта, как в кармане жилетки завибрировало.
Кому не спится?
Я выудила телефон и бросила взгляд на экран.
Отец.
В тот же миг грудная клетка болезненно сжалась, заставив меня тихонько охнуть. Двери лифта распахнулись, я метнула последний взгляд на Джошуа и нырнула внутрь.
Ты знаешь, почему он звонит. Просто ответь.
- Привет, пап, - бодро произнесла я, поднеся телефон к уху. - Как дела?
Можно было бы сказать, что поздновато для звонка, но в Онтарио всего восемь вечера, а отцу без разницы, сколько времени, когда ему чего-то нужно.
Отражение в зеркале улыбалось, будто я таким образом хотела обмануть хорошим настроением всех, а особенно себя.
- Почему я узнаю о твоем возвращении в Штаты от Нормана? - в его голосе звучала не грубость, скорее властное требование.
Конечно, семейный адвокат, не дождавшись моего звонка, побежал жаловаться папочке. Проклятый мистер Стоун.
- Не успела вас с мамой предупредить, - ответила я, стараясь сохранить самообладание, хотя обиды давили, как промышленный пресс.
- Свяжись с Норманом, дай ему выполнить свою работу.
- Даже не спросишь, приеду ли я домой?
- Зачем? - безразлично отрезал мистер Блэкер.
И ведь действительно...
- Пап, я поговорю с ним, обещаю.
Дверь лифта, распахнувшись, выпустила меня в длинный бежевый коридор, в дальнем конце которого зияло огромное окно.
Только не прыгай.
- Ладно, мне нужно бежать, люблю те... - Договорить мне не дали. Отец года просто положил трубку.
Тиа, хватит надеяться, что что-то измениться. Двадцать лет - срок немалый, и вдруг, по щелчку пальцев, он начнет видеть в тебе нечто большее, чем пыль на подоконнике?
Проскользнув мимо десятка дверей, отмеченных золотом номерков, я наконец оказалась у своей. Ключ-карта коснулась сканера, и замок разблокировался. Переступив порог, безразлично скинула жилетку на мягкий пуфик в прихожей и подошла к окну. Взгляд опустился вниз, к входу, затем туда, где мы оставили машину. Джошуа нигде не было. Хотя, кто знает, может, он все еще где-то за углом. Немного постояв так, я откинула штору и неуклюже рухнула на пол возле кровати.
«Зачем?»
Щипало в глазах. Не хотелось плакать, да и особого повода для слез не было. Но взгляд все равно затуманился, а к горлу подступил тугой ком.
«Зачем?»
Подобрав колени к груди, я принялась массировать голову.
Брось, Тиа, веди себя не как обиженный ребенок.
Неожиданно вырвался всхлип, за ним последовали и слезы. Я уткнулась лицом в ноги, покачиваясь. Ткань костюма никогда не была такой приятной, как сейчас, когда пропахла салоном машины Джошуа и им самим.
Глубокий вдох - кожа и древесные ноты.
[21] Дисциплинарный штраф составляет десять минут игрового времени, но при этом разрешается заменить оштрафованного хоккеиста на льду незамедлительно. Удаленный хоккеист должен отбыть свой Дисциплинарный штраф полностью, если он не травмирован. Если же удаленный хоккеист травмирован, то на скамейку штрафников вместо него направляется его партнер по команде, определенный тренером команды. Хоккеист покидает скамейку штрафников в первую остановку матча по истечении штрафного времени. Если в любое время матча на хоккеиста налагается второй Дисциплинарный штраф, то он автоматически становится Дисциплинарным до конца матча штрафом. При этом оштрафованный хоккеист направляется в раздевалку, но может быть заменен на льду незамедлительно, в этом случае его партнер по команде не должен отбывать штраф вместо него. Если на хоккеиста наложен одновременно Малый и Дисциплинарный штрафы, команда, на которую был наложен штраф, должна сразу же направить еще одного полевого игрока на скамейку штрафников для отбывания им Малого штрафа. При игре команды в численном меньшинстве замена такого игрока не допускается. По истечении времени Малого штрафа партнер оштрафованного игрока по команде имеет право покинуть скамейку штрафников, но хоккеист, совершивший нарушение, должен оставаться на скамейке штрафников до окончания времени Дисциплинарного штрафа. Даже если партнер игрока по команде отбывает Малый штраф, отсчет времени Дисциплинарного штрафа начинается только по истечении времени меньших по продолжительности штрафов.