Синяя линия

Джошуа

- Сэнфорд, тебе прямо сейчас нужно этим заняться? Дай отдохнуть! - Я нахмурился, но руку с глаз не убрал, пошевелил плечами, чтобы удобнее устроиться на диване. Если минуту назад он казался мягким и уютным, то теперь - чертовски твердым и скрипучим. - Полчаса, а потом я весь твой, - я попытался отмахнуться, прогнать его.

- Нет, - Роуэн схватил меня за свободную руку и потянул на себя, - ты мне нужен сейчас. - Голос оставался ровным, нейтральным.

- Мне лестно, что я твой любимчик, но имей совесть! - Желание спать улетучилось, но сдаваться капитану не хотелось - признаться, да и самому стало любопытно, что его так взволновало. Я схватил небольшую диванную подушку из-под головы и швырнул в него, но, как выяснилось, промахнулся. Видимо, чуйки у меня нет ни с открытыми (если говорить про ворота), ни с закрытыми глазами.

- Джош, поднимай свой зад и иди за мной.

Та самая подушка шлепнулась мне на живот. Я нехотя привстал на локтях. Сэнфорд кивнул в сторону буфета - хотя и буфетом это сложно было назвать: скорее кухонный уголок в зоне отдыха, где находились кофе-машина, чайник и пригоршня угощений - конфеты да печенье.

- Ну же... - почти шепотом добавил Роуэн.

Интересно, заметил ли он, что я неровно дышу на его «подругу»? Или дело в чем-то ином?

Да даже если и так - плевать. Я не откажусь от мечты о нашем общем будущем: красивом доме, ласковом лабрадоре... Потому что какой-то черт рвется все контролировать.

Поднявшись с тяжелым вздохом, будто мне стукнуло семьдесят, я поплелся за капитаном. По пути взгляд в полудреме зацепился за вратаря: Зак, явно думая о том же, что и я, с живым интересом скользнул глазами по Роуэну, потом по мне - и еле сдержал идиотскую ухмылку.

Ну, я тебе устрою на льду.

Мне так нравилось, что пространство было лишено привычного хоккейного хаоса и громоздкой экипировки. Стены, выкрашенные в глубокий матовый серый, поглощали избыток света. Массивные диваны из пористой кожи выглядели как монолитные скалы. На этом монохромном фоне резкими, энергичными штрихами горели яркие детали: лимонная неоновая полоса вдоль потолка и подушки. Приглушенный желтый свет торшеров рассеивался на полу янтарными кругами.

Здесь не было резкого духа раздевалки. Когда-то поймав себя на мысли о сладком запахе Блэкер, я начал подмечать и окружающую атмосферу, которую прежде игнорировал. Тут воздух казался многослойным. Базой шел холодный, колючий аромат озона, просачивающийся из коридора от ледовой арены. Над этим фундаментом парил густой, обволакивающий запах горького шоколада. Едва уловимо, на грани восприятия, чувствовался терпкий аромат цитрусового антисептика и мужской парфюм с нотками сандала - запах людей, которые уже смыли с себя пот и кровь игры.

Тишина в комнате не была мертвой - она вибрировала. Если прислушаться, то сквозь стены можно уловить утробный гул холодильных установок, поддерживающих жизнь льда. Внутри же царили короткие, мягкие звуки: мерный, убаюкивающий стук каучукового мячика, который Джесси Смит лениво подбрасывал в ладонь, и низкие, бархатистые голоса других игроков, звучащие вполсилы. Иногда тишину прорезал сухой, чистый щелчок - кто-то вскрывал банку с изотоником или какой-нибудь перекус.

В этом серо-черно-желтом пространстве, среди трикотажа спортивной одежды и босых ног на ковролине, я ощущал скрытую мощь (как бы эпично это ни звучало). Лишенные экипировки, мы казались здесь спокойными хищниками в вольере: расслабленные позы, закрытые глаза, тяжелые ладони, покоящиеся на подлокотниках. Это была зона абсолютного штиля перед следующим штормом.

Да чего меня довела Блэкер? Теперь мой мозг занят анализом окружающей среды, а не только хоккеем.

Преодолев каких-то пять ярдов, я очутился у светло-серых тумбочек с угощениями. Чтобы хоть как-то оправдать, зачем вместо отдыха таскаюсь тут, потянулся за бумажным стаканчиком, кинул в него суше черного чая и залил водой. Спасибо тому, кто до меня вскипятил чайник. Сэнфорд, опираясь на тумбочку, терпеливо дожидался, пока я завершу эту чайную церемонию. А чтобы добить его окончательно своей нерасторопностью, я схватил конфету и, шурша фантиком с дьявольским наслаждением, начал ее медленно разворачивать.

- Честное слово, я тебя сейчас прибью! - рявкнул Роуэн, выхватывая конфету из моих рук. Он молниеносно развернул шуршащую обертку и отправил шоколад себе в рот. Я лишь хмыкнул, взяв новое лакомство. Отвернулся, позаботившись, чтобы его у меня точно не отняли. А съев сладость, запил ее почти половиной стаканчика чая.

Поначалу центрфорвард, казалось, действительно был зол, но теперь, очевидно, понял, что я откровенно издеваюсь. Он просто спокойно смотрел на меня, чуть закатив глаза.

- Закончил? - спросил капитан, выкинув фантик в ближайшую урну, и скрестил руки на груди.

Этот парень явно купается во всеобщем внимании, особенно к своим накачанным рукам и всему телу. Иначе чем объяснить эту его привычку носить черные обтягивающие футболки? Качком его, конечно, не назовешь, но все же... Пора бы нам скинуться и купить ему футболку побольше.

- Ага. - Я сделал последний глоток и отодвинул стаканчик, чтобы ненароком не сбить. - Что случилось?

- Пока еще ничего, - выдохнул он, наконец расслабившись. - Но вот в будущем, думаю, могут быть проблемы.

- Не тяни.

Теперь он решил поиздеваться, не иначе.

- Ты же знаком с Лиамом Томпсоном?

- Да, немного. Мы три месяца играли в одной команде, потом обмен, я перебрался на Западное побережье, и еще пару раз пересекались в тренировочных лагерях в межсезонье. Но это было давно, лет пять его не видел, и ты сам знаешь почему. - Я ожидал любого другого вопроса, но только не про этого парня, поэтому даже замялся. - А что?

- Каким он был? Ну, игроком и человеком?
Сэнфорд хотел от меня слишком многого. Я сам себя знаю не до конца, а тут нужно дать оценку защитнику, с которым пересекался раз в год по лету.

- Слишком сложный вопрос. Как игрок - отличный. По крайней мере, был таким. А как обстоят дела у него в Европе, понятия не имею. Он читал игру, начинал атаки, индивидуально много чего красивого делал.

Мне не нравилась поднятая тема, точнее вторая часть вопроса, ведь я не могу достоверно судить о Томпсоне как о человеке. Мы никогда не знаем истинную натуру людей, не можем утверждать, способны ли они на то, в чем их обвиняют, если нет никаких доказательств.

- Ну а... - На загорелом лице капитана, где под кожей билась венка на лбу, читалось явное нежелание вести этот разговор.

- Дружище, что происходит? - я уже не выдерживал.

- Клуб собирается его подписать, - наконец выдохнул Роуэн, опуская руки, которые тут же вцепились в край тумбочки.

Я не менеджер, но понимаю, что это чертовски ударит по репутации команды. Подписывать игрока с такой историей, как у Лиама, в период, когда мы на пике популярности, - будем честны, - это не лучший ход. Но я обычный защитник, который нередко ошибается у своей синей линии. Кому интересно мое мнение? Видимо, только Сэнфорду.

- Зачем? - единственное, что мне удалось выдавить.

- Ты знаешь, - он перевел на меня взгляд своих карих глаз. - Что ни матч, то травмы. Вы в три пары выкладываетесь изо всех сил, это видно. - Роуэн старался помягче преподносить информацию, но факт того, что оставшиеся защитники не справляются, был неоспорим. - Но не менее очевидна и эта огромная брешь в обороне.

- Неужели на рынке нет других? - Я ничего не имел против Лиама, но, черт возьми!

- А каким он тебе показался человеком? - с надеждой спросил Роуэн.

- Разве это важно? - задал риторический вопрос я, качнув головой. Несколько прядей упали на лоб, и я привычным движением зачесал их назад. - Главное - результат. Мы хотим Кубок, неважно, какие люди в команде.

- Джош...

- Обычным Томпсон был, веселым, - раскинув руки в стороны, я пытался убедить скорее себя, чем собеседника. - Добрым, - добавил, немного успокоившись.

Ведь Лиам и впрямь был таким с нами. Обычным игроком, который, как и многие, любит быть в центре внимания. Возможно, он поглощал его жаднее других, но никогда не отказывал в помощи.

- Ладно, - Капитан дружески похлопал меня по плечу. - Сам понимаешь, нужно было расспросить тебя, ведь ты единственный, кто знает его лично.

- Да уж. - Я покачал головой, и непослушные пряди вновь упали на лицо. В сотый раз пожалел, что не захватил с дивана бейсболку, которая так хорошо справляется со своей ролью. Главное не психануть бы и не побриться налысо.

- Кстати, не видел Блэкер? - Мое испорченное настроение тут же улетучилось, стоило услышать знакомую фамилию. - Такое ощущение, что эта зануда от меня скрывается, - на секунду нахмурился Сэнфорд, устремив взгляд в пол.

Сам ты зануда.

- Кажется, слышал что-то в стороне льда, но, судя по времени, их тренировка уже закончилась. - Говорить, что я докапывался до нее насчет их отношений, - так себе идея.

- Просьба будет, - капитан чуть склонился, понизив голос. - Ты, Джош, почти самый нормальный из нас всех, без преувеличения. Горой за своих. А она теперь своя, как бы я ни хотел иного, - Роуэн устало выдохнул. - Если узнаешь, что кто-то из парней... - он поджал губы, не желая произносить следующее слово. - В общем, скажи мне.

Понимаю, правда. Но уже тошнит от его зацикленности на контроле.

- Или я сам разберусь. Как умею, - я натянул ехидную улыбку. Сэнфорд уловил мой мотив.

- Это тоже подойдет. Спасибо. - Он оттолкнулся от тумбочки и пошел к выходу, явно немного успокоившись.

Интересно, не будет ли предательством? Ведь мы договорились уже после того, как я поставил себе цель сделать ее самой счастливой на свете.

Ненавижу чувствовать себя сволочью.

Оставшаяся часть дня прошла в привычном русле: общая физическая подготовка, разбор ключевых моментов предыдущего матча для выявления допущенных ошибок, приведших к пропущенным шайбам. Анализ игр «пингвинов» показал их примерный стиль: плотная игра во всех зонах. Этот аспект намекает на то, что атаковать придется, прежде всего, через вбросы. К тому же, соперник, прямо скажем, находится в отличной форме - мало того, что игроки массивны, так еще и список травмированных команды пустует. Напротив, наш лазарет включает троих защитников и одного нападающего.

Если проводить параллели между тактиками, то мы - скорее приверженцы «катка», что означает агрессивный, наступательный хоккей. Давим на ворота соперника, быстро переходим из обороны в атаку, щедро бросаем по воротам. Наша ставка - на скорость, индивидуальное мастерство и умение импровизировать.

«Пингвинам» же ближе тактика «левел-2», к слову, и мы порой ее применяем. Это своеобразный форчекинг [14], при котором шайбу в чужой зоне пытаются отобрать не один-два, а сразу три-четыре игрока. Когда высоко встречают [15] защитников противника и стараются заставить их ошибиться под прессингом. Реализация этой тактики требует отменной физической подготовки и идеальной сыгранности, чем, безусловно, обладает «Уилкс-Барре».

Но и они не лыком шиты, тоже изучают нас, и, при необходимости, их тренеры скорректируют тактику, опираясь на наши сильные и слабые стороны. Поэтому, как бы тщательно ты ни изучал соперника по прошлым матчам, абсолютной готовности достичь невозможно.

Перегруженные информацией и установками на завтрашнюю игру, мы разошлись. Утром, конечно, будет раскатка, еще раз пробежимся по схемам, возможно, тренер за ночь придумает что-то новое. А пока - самое время заняться любимым делом: сном. Хотя, пожалуй, теперь и «докапываться до Тии» смело можно отнести к этой категории.

Тиа

После прощания с Джошуа остаток дня растворился в дымке. Я словно парила, но не в блаженной полудреме влюбленности, а в гребанной космической туманности. На лбу у него так и написано - хороший человек, пусть и со своими странностями, и с набитыми костяшками пальцев. Или же это я вновь предалась романтизации. Но где бы я ни находилась - в раздевалке, под душем, на улице, в кофейне, в номере отеля - перед глазами возникал лишь тот миг, когда его ладонь легла мне на локоть. Хватка, не грубая, скорее решительная, говорящая: «Я не договорил». Он увидел, почувствовал, как я вздрогнула. А мне так не хотелось, чтобы Джошуа решил, будто малейшее прикосновение превращает меня в испуганного лисом крольчонка или, еще хуже, в жертву абьюза. Этот злосчастный, мимолетный контакт наших тел сумел вырвать из глубин памяти те отрывки, что я столь долго блокировала, или, быть может, попросту успешно игнорировала.

Решив окончательно омрачить и без того нескладный день, я погрузилась в бездну соцсетей. Там меня ждала порция гневных стрел, выпущенных девушками, чьи надежды на сегодняшний отбор разбились вдребезги. Лавина язвительных комментариев обрушилась, и я не сомневалась: не обошлось без участия старых, проверенных подруг.

Мысли о чем-то полезном, будь то программа тренировок или, заглядывая в будущее, постановка номеров для матчей, улетучились без следа. Я устроилась в мягкой постели, свежая лаванда и цитрус, исходящие от сменного белья, окутали меня. Каждое такое мимолетное удовольствие было очередным, пусть и приятным, напоминанием о том, как стремительно тает мой кошелек в стенах этого отеля.

Взгляд упал на страницу хоккейного клуба, и, следуя по цепочке отметок на фотографиях, я начала углубляться в профили менеджеров, персонала и, конечно же, игроков. Из последних немногие, человек пять, баловали подписчиков своим присутствием в соцсетях; бóльшая же часть команды удостаивала их вниманием раз в полгода, а то и реже. Кого-то и вовсе не было в сети, а кто-то, подобно господину Мелóшу, обладая профилем с внушительным числом подписчиков, ничего не выкладывал. Причем страница была отнюдь не мертва: он изредка заглядывал, даже удостаивал кого-то лайками, но своего мило-хмурого лица предпочитал не показывать. Что ж, у меня есть сюрприз. Вообще-то, он был предназначен Роуэну, но с защитником, уверена, будет куда забавнее.

- Ужас, - прошептала я своему отражению, зевая и разглядывая слабые синяки под глазами. - Все же было плохой затеей копаться до двух ночи в чужих профилях, как какой-то извращенец. - Патчи и макияж, конечно, спасут положение, но урок этот усвоить стоит.

Положив в сумку термокостюм и, барабанная дробь, коньки, снова взглянула на себя.

- Когда, если не сейчас? - обратилась я к зеркальному близнецу. Вызовом это назвать сложно, но притворимся, что так и было.

Сэнфорд мне голову оторвет, если увидит. Придется постараться, как и вчера, не попадаться ему на глаза. А еще лучше - переключить его внимание на другого человека. Год назад он возился с жутко раздражающей брюнеткой, которую интересовало лишь содержимое его кредитки, а Роуэну - хоть бы что. Но это не мое дело.

На улице ощущалось прохладнее, чем вчера, и потому решение облачиться в молочное худи и темную жилетку, удачно гармонирующие с широкими голубыми джинсами и белыми кроссовками, оказалось весьма своевременным.

С легким дискомфортом перекинув через плечо спортивную сумку, я неспешно направилась к арене. Врачебные рекомендации предписывали отказ от всякой тяжести, но, как по мне, времени на восстановление прошло предостаточно. Судя по стремительно бегущим часам, хоккеисты уже полчаса на предматчевой раскатке, а значит, есть возможность не спеша заглянуть за стаканчиком чая. Пока городская суета растворяется в кофейных ароматах, Блэкер выбирает Эрл-Грей. Да уж, Англия оставила неизгладимый след в моих вкусовых предпочтениях. Тостами с авокадо и омлетом я позавтракала еще в номере.

Склоняясь над сверкающей белизной фигурных коньков, я впервые за минувший день стала выбираться из тумана, окутавшего разум. Поначалу казалось, что существуют лишь я и они - эти изящные лезвия, но с каждой секундой звуки мира обретали ясность, пока, наконец, мой взгляд не поднялся к девушкам, переодевавшимся и оживленно беседовавшим. Я пришла раньше всех, впустила фигуристок, чья аккредитация еще не была оформлена. Только сегодня предстояло выбрать нужных, хотя каждая из них заслуживает шанса.

Переодеться не удалось, ведь я завороженно любовалась чертовыми лезвиями и зубцами, которые так пленительно переливались в свете ламп. Группа собралась немного раньше, чем лед был обновлен после игроков. Тот факт, что они просто задержались, опустим. В конце концов, мы тут не хозяева, и сегодня матч - это гораздо важнее. Тем не менее, моя неизменная любовь к пунктуальности вызывает легкое раздражение из-за внезапных передвижек в расписании.

- Тиа, тебя просят подойти в раздевалку к игрокам, - обратилась ко мне Джейд, местная smm-менеджер.

Ее, как и напарника, часто можно увидеть на тренировках и матчах - они неустанно снимают видеоролики, наполняющие командные соцсети. Предполагаю, ей поручают контент попроще, тот, что ближе к болельщикам: шуточные интервью, забавные интерактивы прямо на площадке. Лукасу же, судя по всему, достается материал посерьезнее: встречи, собрания и прочие официальные мероприятия.

Откуда мне это известно, проведя здесь так мало времени? Ответ: социальные сети и утренние круги под глазами.

- Кто? - спросила я, с трудом сдерживая волну раздражения. Тренировка вот-вот отодвинется еще на несколько минут, а я даже не успела переодеться, стянув с себя одно лишь худи. Но вместе с досадой, в глубине души, я ощущала и нарастающий интерес. И тем более не хотелось бы, чтобы персонал клуба смотрел на меня как на неврастеника с эго размером с Род-Айленд.

- Главный тренер, - Джейд пожала плечами, ее лицо оставалось непроницаемо спокойным. И так же стремительно, как появилась, она исчезла.

Дав девушкам распоряжение ждать меня и ни шагу не ступать на лед, я взяла со скамейки ту же молочную кофту и вышла из раздевалки. Можно было бы отправить их разминаться, но нечего ходить без присмотра. К тому же, я за них отвечаю.

Хожу в хозяйскую раздевалку чаще, чем к себе в отель. Скоро это войдет в привычку, и не заметишь.

Кто же спасет меня от двух дюжин красивых мужчин? Или, быть может, их от меня.

Ох, Блэкер, переставай думать об этом.

Наиболее короткий путь в святая святых лежал через хоккейную коробку, проще, чем обходить половину арены по коридорам. Мурашки пробежали по коже, когда холод обхватил обнаженные плечи, которые едва ли прикрывали бретельки тонкой белой майки. Худи все еще болталось в руке, мелодично покачиваясь в такт шагам, но надеть его я планировала лишь у входа в раздевалку. В такие редкие мгновения хотелось в полной мере ощутить свежесть, чистое дыхание вечной мерзлоты там, где распущенные волосы не могли прикрыть плечи.

- Всем привет. Меня звали? - Для приличия я постучала по открытой двери и шагнула внутрь. Воздух здесь вибрировал знакомым запахом - таким же, что и после игры, далеким от ванили и шоколада. Но нос уже смирился, и я даже почти не поморщилась. Определенно, прогресс.

- Привет-привет, мой самый любимый тренер, - первым отозвался Тай Холдер, поднимаясь со скамейки. Плавной, уверенной походкой он направился ко мне, растянув губы в нахальной улыбке.

Не успел он преодолеть и пары ярдов, как в его лицо влетело полотенце. Он отшатнулся, встряхнул головой в недоумении.

- Кто это сделал? - его взгляд, наигранно хищный, прошелся по раздевалке, выискивая виновника.

- Я, - ответил Роуэн, прищурившись и чуть склонив голову набок. - И тебе, пожалуй, лучше не знать, что я им вытираю.

- Ну ты и...

- Так, - из-за спины раздался знакомый, бархатистый голос. - Холдер, предполагал, что я - твой любимый тренер.

- Мистер Харрис, - нападающий вновь расцвел сладкой улыбкой, добродушно разводя руками. - А как иначе? Вы же мой самый любимый главный тренер.

- Да ну нахрен, - раздался протяжный вздох из глубин раздевалки. За ним последовало сплетение из ругательств. Все устремили взгляды к дверному проему. Я обернулась, но увидела лишь обычного парня, а следом - помощника главного тренера, который занимается защитниками. После такой бурной реакции, признаться, ожидала увидеть не меньше, чем голливудскую звезду.

Пока присутствующие на мгновение замолчали, с недоумением скользя взглядами от одного к другому, я набросила худи на плечи и потерпела фиаско в борьбе с собственными волосами. Все-таки стоило сделать пучок или хвост, но это утро буквально издевалось надо мной: то заторможенность, то спешка, а теперь вот это вот - непонятная реакция всей команды. Уверена, выгляжу нелепо, иначе как объяснить еле сдержанный смешок Джошуа, когда я, неловко отряхивая прилипший к губам волос, отчаянно пыталась вернуть себе самообладание.

- Что он здесь забыл? - Голос Алекса Гарднера, обычно спокойный, прозвучал с невиданным прежде раздражением, граничащим с гневом.

- Парни, - мистер Харрис властным жестом привлек к себе всеобщее внимание, встав точно под огромную лампу, напоминающую спицевое колесо с логотипом команды. - И девушки, - добавил, бросив на меня мимолетный взгляд. - Сегодня клуб заключил контракт до конца сезона с новым защитником. - По раздевалке прокатилась волна приглушенных, неутешительных вздохов. - Я призываю вас оставить свое мнение при себе! Судебный процесс завершен, все участники были оправданы, - главный тренер взмахнул рукой. - Томпсон, подойди.

Тот попытался обогнуть меня, лавируя между разбросанными по полу баулами. Я хотела уступить дорогу, сделала шаг назад и почти потеряла равновесие. Точнее, именно новый игрок, оказавшийся рядом, подхватил меня ладонью в области лопатки, не дав упасть в сумку с потной вратарской экипировкой.

Господи, какая же я неуклюжая. Стоять не могу, а еще собираюсь коньки надевать.

- Упс, - я улыбнулась. Томпсон ответил тем же, а когда убедился, что я держусь на ногах, кивнул и направился к мистеру Харрису. Неловкость этой сцены, длившаяся всего несколько секунд, показалась вечностью.

Поправив худи, повязанную на плечах, я обвела взглядом присутствующих. Хотелось удостовериться, что мои жалкие попытки побороть гравитацию видели все. Однако взоры большинства были прикованы к новому товарищу.

Почти всех.

Кроме Мелоша.

Он смотрел на меня в своей извечной странной манере - не моргая, не шевелясь. Видит Бог, я не собиралась разглядывать его снова, но как устоять перед искушением, когда черные шорты так аппетитно облегают бедра? Белая майка сидела свободнее, но какая в этом разница, если длинные жилистые руки и мощная шея уже рисовали в воображении то, что скрывалось под тонкой тканью.

Извращенка.

Конечно, моя идея была так себе, но я подмигнула, ожидая хоть какой-то реакции. Чего я только не надеялась увидеть: изумление, насмешку, презрение. Но на хищной мордочке Джошуа не дрогнул ни один мускул. И только потом он нервно закусил нижнюю губу и перевел свой зелено-карий взгляд на Томпсона.

- Лиам начнет тренировки завтра. Я постараюсь как можно быстрее ввести его в курс дела. - Мистер Харрис с усталой надеждой посмотрел на Роуэна.

- Наша цель, - наконец подал голос капитан, - победа. Все личное остается за пределами арены.

- Мы попадем под «отмену» [16], - теперь уже спокойнее произнес Алекс.

- Верно. Так и будет, - Сэнфорд невозмутимо бросил в спортивную сумку налокотник, который все это время вертел в руках. - Нужно просто переждать, пока утихнет шум.

- Кто-нибудь, наконец, объяснит, что происходит? - уже невыносимо хотелось узнать, в чем причина всеобщего недовольства подписанием Лиама. Парни переглянулись. - Ну?

- Томпсон, расскажи, из-за чего всю команду возненавидят, когда о тебе узнают, - снисходительно потребовал игрок, имени которого я не запомнила. Лиам, казалось, совершенно не затронут подобной интонацией, или же он из тех, кто искусно скрывает истинные чувства.

- Полгода назад суд оправдал меня и еще четверых игроков по делу... - он едва немного опустил голову, виски запульсировали от напряжения челюсти, но тут же поднял взгляд, устремленный на меня, - ...об изнасиловании.

Хм, любопытно.

- Доказательств не было, история давняя, - добавил помощник главного тренера, седовласый Стив Беннетт. - Лига сняла запрет, Томпсон может играть.

- Без игровой практики будешь ли ты результативен и хотя бы полезен? - прокомментировал сказанное тот же незнакомый мне игрок. - Дай угадаю, мы единственные, кто согласился тебя подписать? - Томпсон явно собирался ответить, но мистер Харрис одним лишь взглядом заставил обоих заткнуться.

- Тиа Блэкер, тренирую айс-герлз наших «мишек». - Я быстро преодолела полосу препятствий из баулов и разбросанной экипировки, вытянув руку вперед. - Обещай, что не будешь насиловать моих девочек, и мы подружимся, - с неподдельной, искренней улыбкой произнесла я, продолжая держать руку на весу и ожидая ответного пожатия.

И я была серьезна.

Как же тесен мир. Я ведь слышала про то скандальное дело. Лиц игроков не видела, но его имя не зря показалось знакомым. Когда сама оказываешься участником судебного разбирательства, поневоле начинаешь следить за всем, что происходит в этой среде.

Шесть лет назад в порыве эйфории от победы в студенческом чемпионате, он, в компании нескольких товарищей по команде, пустился в бурное празднование. Они поехали продолжать банкет с какой-то фанаткой. Мы все знаем, к чему подобные сценарии приводят. А она же, обвинив их в насилии, выступила лишь спустя два года, когда парни уже успели подписать контракты с клубами более высокого ранга и заработать неплохо. Последующие четыре года были посвящены борьбе адвокатов. Родная страна стала непригодной: кто-то был вынужден завершить карьеру, другие отправились в Европейскую лигу, в ожидании вердикта суда.

Пусть меня осуждают и презирают, но я на их стороне. Моя собственная история, в плане замалчивания пережитого, отдаленно перекликается. Однако, глупо не понимать, чем чреваты подобные торжества, когда ты добровольно отправляешься куда-то в компании пятерых мужчин. Серьезно? Замалчивать произошедшее годами, а затем, под благовидным предлогом невозможности справиться с травмой, решить поведать миру. И, разумеется, все это происходит именно тогда, когда твои «насильники» получают многомиллионные контракты.

Несомненно, насилие - это чудовищно. И да, психика у всех разная: кто-то лишь по прошествии долгих лет обретает смелость рассказать. Кто-то делает это сразу, а кто-то и вовсе никогда, боясь осуждения.

Я бы никогда не заговорила.

Никогда.

Если бы не те проклятые видеозаписи.

И не из-за клейма позора. На него плевать.

Возможно, не скажу этого вслух, но подсознательно понимаю, тогда мне самой это нужно было. Произошедшее мотивировало, гнало вперед.

Ему всегда было виднее, что для меня лучше.

Но речь не обо мне. Возвратимся к истории Лиама. Лишь тогда, когда стало ясно - чужие люди способны погасить ее долги, фанатка вспомнила, что ее трахали. Не было ни единого доказательства, только слова свидетелей, утверждавших, что она почти не пила и сама вешалась на игроков, как на спортивные канаты.

Возможно, решающую роль сыграла информация о ее прошлых проступках: в школе она уже выдвигала подобные обвинения, а в колледже неоднократно была уличена в различной клевете. И это ее не останавливало. Вот у кого стоит поучиться упорству.

Всего одно слово - и репутация обращена в прах, жизни - в руины.

- Обещаю, - Лиам пожал мне руку, и, очевидно, не ожидая такого, поджал губы и выдавил улыбку.

- Один вопрос, - я прищурилась и подалась вперед, понизив голос. - Зачем? Вам и так дают, даже когда не просите. - По взгляду нового знакомого стало ясно: ответа у него не было. - Впятером... - скорее себе, чем ему, проговорила я. - Здесь бессмертной быть надо.

- Блэкер. - Реакция Роуэна не заставила себя ждать.

- Что? - Чертовски приятно выводить друга. Закатив глаза, я пожала плечами. - Как же мужская солидарность? Вы же должны его поддерживать, а не нападать. Направьте эту, - я сделала приглаживающий жест от живота к шее, сопровождая вдохом, - энергию на игру.

- А как же женская солидарность? - Тай ухмыльнулся, хоть немного разрядив обстановку в раздевалке.

- Я за справедливость, - дружески хлопнув Лиама по плечу (клянусь, мне показалось, что на фоне прозвучало цоканье), отступила на пару шагов. - И больше всего ненавижу ложь.

- Ха! - не удержался Сэнфорд.

Только не сейчас, мать твою.

- Ты и ложь - это одно и то же, - добавил он, с хрустом разминая шею.

- Мудак, - вырвалось у меня.

Разбираться с ним на глазах у всех не входило в мои планы, но он сам напрашивался.

- А ну прикуси язык, Блэкер! - Он уже подался вперед, готовый, судя по всему, припечатать мою голову к стене, но тут вмешался никто иной, как Джошуа.

Серьезно? Джошуа?

- Ну все, хватит, - одна рука защитника образовала некий шлагбаум, а другая, протянутая в успокаивающем жесте, остановила капитана.

Мистер Харрис так устал от всего этого, что просто ждал, пока мы успокоимся, не предпринимая ничего. Я знала эту его тактику. Сколько раз в детстве, когда спорила или злилась, он молчал, слушал, а потом также спокойно помогал решить проблему или подсказывал, как можно поступить, но всегда настаивал, что решение должно быть принято мной.

Я положила ладонь на горячее предплечье Джошуа и слегка надавила. Тяжелее, чем казалось, - он явно сопротивлялся - но мне удалось опустить его импровизированный шлагбаум.

- Черт, да у вас троих, - Томпсон задумчиво нахмурился, затем скорчил вежливую улыбку, мимолетно указав пальцами на меня, Сэнфорда и Мелоша, - драма похлеще моей будет.

Никогда прежде я не испытывала столь острого неловкого чувства, да и ребята, полагаю, тоже. Лиам неверно понял, прозвучало так, будто у нас тут проблемы уровня любовного треугольника. А это, уж точно, не так. С чего бы? Ведь правда?

- Не переживайте, - выдохнула я, обводя взглядом раздевалку. Пора было покончить с этим цирком. - Ну да, будьте готовы к возможному освистыванию с трибун, но в конце концов все наладится. Айс-герлз поддержат принятое решение по Лиаму, - взвесив свои слова, я покачала головой. - Тоже поймаем волну хейта, но мы в любом случае на стороне «мишек».

- Твои девушки придерживаются такого же мнения? - наконец подал голос дядя с интонацией, на которую всегда учил отвечать определенно.

- На то они и мои, - уверенно парировала я, не отрывая взгляда от мистера Харриса. - Иначе зачем нужна группа поддержки? - Мы почти синхронно, одобрительно улыбнулись друг другу.

Многое сказано, осталось лишь убедить самих девушек, что нужно всего-то пережить неминуемый шквал хейта из-за возможного насильника в команде.

Проклятый язык.

- Раз уж нас какое-то время будут ненавидеть и презирать, предлагаю встретить удар с улыбкой, - мой взгляд снова метнулся к виновнику собрания. - У айс-герлз планируется фотосессия для дальнейшего представления болельщикам. Пусть Лиам присоединится. Покажем, что поддерживаем решения менеджмента. А чтобы все это не выглядело странно, было бы неплохо поучаствовать еще нескольким хоккеистам. - Пришлось подавить вздох, смотря на Роуэна. - Будучи капитаном, ты обязан быть. - Он без тени иронии кивнул.

- Я тоже участвую, - равнодушно произнес Джошуа, все еще стоя рядом и дыша почти мне в ухо.

- Ну и ну, - драматично воскликнул Тай, приложив руку к сердцу. - Если уж ненавистник камер поддерживает затею, то и я в деле! Пусть потенциальные девушки, может, не оценят, но я это переживу ради вас, друзья.

Каким бы распутником он ни был, обожаю Холдера за неунывающий оптимизм.

- Мы закончили, - подвел итог мистер Харрис. - восстанавливайтесь и готовьтесь к сегодняшнему матчу.

Пришедшие начали расходиться, игроки вернулись к своим делам на скамейках. Мистер Беннетт передал Лиама под крыло одному из двух ассистентов Роуэна - таких же лидеров, как и их капитан, готовых брать ответственность и вести за собой, а при необходимости - и затыкать рты недовольным. Опекать никто не планировал, поэтому тот быстренько провел экскурсию по раздевалке и указал на свободное место. Я же, не желая задерживаться, поспешила к выходу. Оказавшись в залитом светом просторном коридоре, глубоко вдохнула прохладный воздух, от которого легкие обожгло приятным холодом.

Блэкер, кто просил тебя лезть?

ᅠ ᅠ

[14] Форчекинг - тактический приём (разновидность силовой борьбы), при котором команда оказывает давление на соперника в его защитной или нейтральной зоне с целью вернуть контроль над шайбой, создать возможности для атаки или нарушить выход противника из зоны. Основные цели форчекинга: принуждение к ошибкам и потерям шайбы; ограничение времени и пространства для соперника; создание возможностей для контратаки; моральное давление на соперника.
[15] Встречать/играть «высоко» - положение игрока относительно определенных зон на площадке. Например, его расположения относительно синей линии, которая разделяет зоны (синяя линия - граница между зонами атаки и нейтральной зоной). Если игрок находится за синей линией в момент, когда шайба пересекает эту линию, это может влиять на положение «вне игры» (ситуация, когда оба конька игрока атакующей команды оказываются за синей линией зоны соперника раньше, чем шайба). Если игрок находится «высоко» (то есть за синей линией в момент пересечения шайбой линии), это может повлиять на решение судьи о нарушении правила.
[16] Культура отмены (кэнселинг) - массовое публичное осуждение, отказ от поддержки или бойкот личности, бренда или компании за определенные высказывания, действия или ценности, которые воспринимаются как неприемлемые.