Глава 10.
Вечер опустился на предгорья Заилийского Алатау внезапно, словно кто-то невидимый легким движением руки набросил на вершины хребтов тяжелое бархатное покрывало густого чернильного цвета.
Воздух здесь, на высоте почти двух тысяч метров над уровнем моря, разительно отличался от удушливой, пропитанной смогом алматинской атмосферы.
Он был пронзительно чистым, колючим, с явными нотками влажной хвои, прелой коры и ледниковой свежести.
Каждое дыхание отзывалось легким жжением в легких и превращалось в невесомые облачка белого пара.
Наш огромный двухэтажный «Неоплан», тяжело урча мощным дизельным двигателем, наконец-то преодолел последний крутой вираж серпантина и медленно вкатился на охраняемую территорию загородного эко-курорта.
Перед нашими глазами, уставшими от бесконечной дороги, предстал грандиозный комплекс: несколько десятков стильных двухэтажных шале из потемневшего от времени деревянного бруса, соединенных между собой ухоженными гравийными дорожками, и главное монолитное здание администрации, панорамные окна которого сейчас уютно светились мягким янтарным светом.
Стоило водителю со свистом выпустить воздух из тормозной системы и заглушить мотор, как салон автобуса, до этого погруженный в полудремотную тишину, мгновенно взорвался лавиной звуков.
Все зашевелились, зашуршали куртками, начали лихорадочно проверять карманы в поисках завалившихся телефонов.
- Наконец-то! Моя спина официально вышла из чата, - простонала сзади Самира, потягиваясь всем телом так, что хрустнули позвонки.
- Девочки, подъем, мы приехали в рай! Вы посмотрите, какой тут воздух! - восторженно зашептала Айлуна, уже вовсю снимая первые кадры для своих сторис прямо через затуманенное стекло автобуса.
Я медленно открыла глаза, чувствуя приятную, расслабляющую истому во всем теле.
Музыка в моих наушниках уже давно стихла, сменившись мерным урчанием дороги, и я даже не заметила, как провалилась в глубокий, восстанавливающий силы сон.
Моя голова всё еще покоилась на мягком сиденье, а плечо... плечо до сих пор ощущало едва уловимое, плотное тепло соседа.
Я искоса взглянула на Дастана. Он уже не спал.
Сидел абсолютно ровно, подперев подбородок ладонью, и сосредоточенно смотрел в окно на суету, разворачивающуюся на парковке.
Его профиль в полумраке салона казался высеченным из темного мрамора - резкие линии челюсти, прямой нос, плотно сжатые губы. Заметив мое шевеление, он плавно перевел взгляд на меня.
- Проснулась? - его голос после сна звучал еще более низко и хрипло, чем обычно.
- Угу, - я сонно кивнула, поспешно выпрямляясь и убирая наушники в карман джинсовки. - Долго я спала?
- Часа полтора точно. Ты умудрилась проспать самый жесткий участок серпантина, где Буч трижды проклял местных дорожников, - в его глазах снова промелькнула та самая едва заметная, теплая искра, которую я научилась замечать за эти дни.
- И слава богу, - я поправила растрепавшиеся волосы. - Мой вестибулярный аппарат не пережил бы этих откровений.
Толпа одноклассников хлынула к выходу, создавая глухую пробку в узком проходе между креслами.
Роза Аскаровна на переднем сиденье уже вовсю командовала парадом, распределяя очереди на выход.
Дастан плавно поднялся со своего места, легко потянулся, демонстрируя идеальную спортивную форму, и без малейших усилий достал с верхней полки свой рюкзак.
- Пойду помогу пацанам с багажом. Встретимся на улице, - бросил он мне и, ловко лавируя между спинами одноклассников, двинулся к выходу.
Минут через десять, когда основная масса учеников наконец покинула салон, я тоже решила, что пора выходить.
На улице уже вовсю разворачивалась масштабная спасательная операция: тяжелые чемоданы и огромные сумки выгружались из багажного отсека автобуса прямо на мокрый асфальт.
И здесь наша футбольная каста проявила себя во всей красе. Парни, привыкшие к тяжелым физическим нагрузкам, без лишних слов взяли на себя роль джентльменов.
Рэм, Шера, Буч и Аламгир, весело перешучиваясь и подкалывая друг друга, ловко подхватывали огромные, неподъемные девичьи баулы, избавляя девчонок от необходимости тащить этот груз до шале по гравийным дорожкам.
Девчонки, естественно, кокетливо улыбались, благодарили и вовсю пользовались моментом.
Даже Дастан, несмотря на свою вечную отстраненность, спокойно перетаскивал сразу три тяжелых чемодана, направляясь к крыльцу администрации.
Я проводила его взглядом, чувствуя странный укол чего-то похожего на... гордость? Нет, бред. Просто приятно видеть, что парни из нашей школы выросли нормальными людьми, а не изнеженными маменькиными сынками.
Тут я вспомнила, что моя небольшая дорожная сумка - стильный брендовый тоут из плотной ткани - осталась внутри автобуса, на самой верхней полке, прямо над нашим седьмым рядом.
Оставлять ее там было нельзя, ведь водитель собирался закрывать машину на ночь.
Я развернулась и снова поднялась по ступенькам в опустевший, полутемный салон автобуса. Здесь уже никого не было, лишь тихий писк какой-то электроники нарушал тишину.
Я быстро дошла до нашего седьмого ряда и посмотрела вверх.
Вот она. Моя сумка лежала в самом конце полки, сиротливо прижавшись к стенке. И, как назло, водитель запихнул ее туда слишком глубоко, когда помогал кому-то с вещами во время посадки.
Я встала на цыпочки, вытянула руку вверх, пытаясь зацепить пальцами кожаный ремешок. Не достаю. Буквально пары сантиметров не хватает.
Мой средний рост, который всегда казался мне идеальным, сейчас подло капитулировал перед высотой автобусных полок.
- Да ладно тебе, сдайся уже, - пробормотала я сама себе под нос, предпринимая еще одну попытку.
Я сильнее вытянулась вверх, практически балансируя на мысках своих кроссовок, и изо всех сил потянулась к сумке.
Пальцы наконец-то нащупали плотную ткань. Я потянула ее на себя, но сумка, словно заколдованная, зацепилась за какой-то внутренний пластиковый выступ полки и наотрез отказалась сдвигаться с места.
Я разозлилась. Упрямство, моя вечная и самая верная черта характера, мгновенно взяло верх. Я сделала резкий, неосторожный рывок, дергая сумку на себя со всей силы.
Ткань поддалась.
Сумка тяжело вылетела с полки прямо мне в руки, но от этого резкого, несбалансированного движения я полностью, абсолютно потеряла равновесие.
Моя правая нога соскользнула с узкого подиума сиденья, и я с тихим коротким выдохом полетела назад, в узкий проход автобуса, прижимая сумку к груди.
В голове за долю секунды пронеслась паническая мысль о том, как глупо и неэстетично я сейчас растянусь на грязном полу, пересчитав спиной все подлокотники.
Но падения не произошло.
Чьи-то сильные, жесткие и удивительно надежные пальцы мертвой хваткой перехватили мой правый локоть, останавливая мое стремительное падение в самый последний момент, буквально в паре сантиметров от пола.
Меня с силой, но поразительно аккуратно рванули вверх и вперед, возвращая в вертикальное положение.
От неожиданности и резкого прилива адреналина я зажмурилась, а когда открыла глаза, то уткнулась взглядом прямо в серую плотную ткань худи оверсайз.
Дастан.
Он стоял в проходе автобуса, заблокировав его своим широким телом, и по-прежнему крепко держал меня за локоть. На его лице не было ни капли паники - лишь легкое, едва заметное удивление в глубине темных глаз и плотно сжатые губы.
Расстояние между нами снова сократилось до того самого критического минимума, от которого у меня перехватывало дыхание.
Я отчетливо слышала его мерное, глубокое дыхание и чувствовала, как бешено колотится мое собственное сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки.
- Ты в своем репертуаре, Шарипова, - негромко, с легкой хрипотцой произнес он, медленно отпуская мой локоть, убедившись, что я твердо стою на ногах. - Обязательно нужно было устроить каскадерский трюк в пустом автобусе?
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях и вернуть себе привычную маску уверенности, хотя щеки уже вовсю пылали предательским румянцем. Я поправила сумку, которую все еще прижимала к себе как спасательный круг.
- Я не устраивала трюк, Сатпаев. Я просто доставала свои вещи. Откуда мне было знать, что эту полку проектировали для великанов из баскетбольной сборной?
- Для этого существуют люди, которые выше тебя на голову, - он бросил короткий взгляд на полку, а затем снова посмотрел на меня. - Могла бы просто попросить. Я ведь говорил, что буду на улице.
- Ага, побежала я просить великого Дастана Сатпаева отвлечься от спасения вселенной и девичьих чемоданов ради моей скромной сумки, - я фыркнула, пытаясь скрыть за иронией то странное, волнующее чувство, которое до сих пор вибрировало в воздухе после его прикосновения.
- Ты и так сегодня перевыполнил план по благотворительности. Девчонки из параллели, кажется, готовы были молиться на тебя и твоих пацанов.
Дастан чуть прищурился, и на его губах появилась та самая, едва заметная, ироничная полуулыбка, которая всегда действовала на меня как красная тряпка на быка, но сейчас почему-то вызвала лишь легкий трепет внутри.
- Что, Шарипова, неужели я слышу в твоем голосе нотки ревности? - тихо, с явной усмешкой спросил он, чуть наклонив голову к плечу.
- Ревности?! К кому? К тебе?! - я картинно округлила глаза, хотя внутри всё перевернулось от его прямоты. - Сатпаев, корону сними, а то в потолок автобуса упирается. Мне абсолютно фиолетово, чьи чемоданы ты таскаешь. Я просто констатирую факт. Вы с парнями сегодня прямо рыцари без страха и упрека.
Он негромко хмыкнул, отступая на шаг назад и освобождая мне проход к выходу из автобуса. Его взгляд стал более мягким, спокойным.
- Мы просто делаем то, что должны, Ая. Родители учили нас помогать тем, кто слабее. Или ты считаешь, что футболисты умеют только мяч по полю пинать?
Я медленно двинулась к выходу, чувствуя, как он идет следом за мной, буквально закрывая мою спину от прохладного ветра, который ворвался в открытые двери автобуса.
- Нет, почему же. Я всегда знала, что вы умеете еще и шутить плоские шутки, как Буч, и громко смеяться, как Рэм, - я улыбнулась, оборачиваясь к нему уже на верхней ступеньке подножки. - Но сегодня, признаю, вы превзошли сами себя. Спасибо. Ну... за то, что не дал мне эпично пропахать носом пол. Это разгромило бы мою репутацию популярного блогера.
Дастан остановился на ступеньку выше, отчего наши лица снова оказались на одном уровне. Свет от уличных фонарей эко-курорта мягко падал на его лицо, подчеркивая правильные черты.
- Обращайся, Шарипова, - тихо сказал он, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня по коже пробежала волна тепла. - Твою репутацию я беру под личную охрану на эти почти 10/20 дней. Так что можешь расслабиться. Драться и спорить мы будем строго по расписанию, идет?
Я не выдержала и искренне, тихо рассмеялась, делая шаг назад, прямо на прохладный гравий дорожки.
- Идет, Сатпаев. Но учти, расписание составляю я.
Он лишь молча кивнул в ответ, и его темные глаза в этот момент казались удивительно глубокими и теплыми.
Наша вечная, многолетняя вражда, которая всегда была для нас абсолютной, незыблемой нормой, сейчас, среди этих величественных, молчаливых гор, казалась какой-то детской, глупой игрой.
Мы медленно шли к зданию администрации, где нас уже ждали подруги и шумная толпа одноклассников, и впервые за всё время я поймала себя на мысли, что эти 10/20 дней в горах могут оказаться гораздо интереснее, чем я предполагала изначально.
И самое странное - присутствие Дастана рядом больше не казалось мне катастрофой. Напротив, это было самое стабильное и надежное, что было во всем этом сумасшедшем дне.