Пепел Флегетона

Стикс

Опустошение. Только опустошение осталось после того дня. Я лишила себя одной травмы и приобрела другую. Никогда не прощу их за то, что пожертвовали собой. И никогда не прощу себя, что не помешала им. Адриана, за то, что позволил им сделать это. Парней за то, что не возразили, когда поняли, что они собираются делать.

Нейта и Дэвида похоронили вместе. Рядом с родителями в маленьком городке рядом с Оклахома-Сити. Больше никого не осталось из Коннеров. Гробы не открывали, но я успела посмотреть на них до заупокойной службы и единственное что я смогла сказать: спасибо. При жизни я не успела этого сделать и жалею об этом.

Все из-за меня. Из-за того, что не подумала о безопасности своих солдат. Адриан утешал меня, говорил, что я не могла знать. Но я должна была. Должна.

Слова Нейта крутились в голове уже десять дней. Он никогда не выражал своих эмоций. Держал все в себе, беспрекословно выполнял приказы. Когда он сказал, что я стала для них с Дэвидом семьей, только тогда я поняла, что они тоже были моей семьей. Они спасли меня, когда помогли сбежать. Они спасли меня, прикрыв мою спину своими.

А Дэвид... он просто был для меня как младший брат. Своевольный, взрывной, но такой... близкий.

Я скучаю по ним. Всем своим искалеченным сердцем скучаю.

С немалыми усилиями поднимаю руку со своего бока и выбираюсь из-под Адриана. Накидываю халат поверх пижамы и смотрю на его сонное, хмурое лицо. Можно отдать ему должное — благодаря ему я могу спокойно спать по несколько часов в сутки. И лекарствами пичкает, что я просто не успеваю забывать о приеме. С доктором Джоном заставляет созваниваться по видеосвязи. В общем, заботится как Адриан. Иногда с криками. Иногда с просьбами. Представляете? Адриан просит.

Берусь за ручку, и меня останавливает его сиплый голос:

— Куда собралась?

Оборачиваюсь на него. Один глаз немного приоткрыт.

— Хочу пить. Спи. Сейчас вернусь.

Не хочу говорить ему о том, что снова не могу заснуть. Будет опять названивать доктору, и выносить ему мозг. Он недоверчиво щурится, но все равно кивает.

Первые три дня я пыталась держать дистанцию и спать в другой комнате, но посреди ночи все равно перебиралась к нему в кровать. Рядом с ним мне было спокойней. В этом я призналась себе на четвертый день, когда он пришел и на руках вынес меня из комнаты, а я не стала возражать.

Пересекаю коридор, кухню и выхожу на задний дворик. Мы сняли небольшой дом на окраине, чтобы отдохнуть от суеты и собраться с силами.

— Угостишь? — киваю я на сигарету.

Рука в гипсе протягивает мне пачку. Беру ее, сажусь рядом на скамейку и подкуриваю сигарету. Адриан взбесится, что я курила. Ведь доктор запретил. И ладно. Поорет и успокоится. Это же Адриан.

— Как ты?

Перевожу взгляд на голос. Одна сторона лица синяя, затекший глаз, несколько ожогов на шее. Сотрясение средней тяжести. На губе наложено несколько швов, точно так же как на брови и лбу. Спускаюсь ниже: сломанная рука и три ребра.

— Это ты у меня спрашиваешь, Кристиан? — усмехаюсь я.

Его губы растягиваются в улыбке, но он тут же морщится от боли.

— Ага, — хмыкает он.

Удар пришелся со стороны парней, поэтому Кристиан остался жив и почти цел. Мы вернулись на место аварии через несколько часов, когда убедились, что Морти со своими людьми уехали. И когда я увидела, как Кристиан лежит около машины и еле дышит, я чуть сознание не потеряла. Думала, что галлюцинация. А оказалось, нет — вот он сидит рядом и курит мои сигареты.

— Тебе нельзя курить, — щурюсь я.

— Тебе тоже.

Закусываю губу, сдерживая улыбку.

— Я рада, что ты жив, — говорю я тихо и кладу руку на его гипс.

— А я рад, что вы не стали рисковать и спасли свои задницы.

Откидываюсь на спинку и смотрю на багровые и золотые листья деревьев за низким заборчиком. Правда, листьев на деревьях осталось не так уж и много. Утренние лучи солнца скрываются где-то за массивными серыми тучами и порывы ветра становятся сильнее.

Телефон Кристиана вибрирует в кармане, и он тут же вытаскивает его и смотрит на экран. После похорон он часто стал заглядывать в него. Я подозреваю, что причина — Элла. Она была на церемонии, и я заметила, как она то и дело оказывалась рядом с ним: то подаст воду, то поможет передвинуться. Сначала я списала это на обычную вежливость. Но теперь вижу: за той заботой было кое-что ещё.

Я настаивала, чтобы Крис остался в больнице хотя бы на пару дней, но он упёртый, как и Адриан. Сразу видно, что росли вместе.

— Кто пишет? — без предисловий пытаюсь заглянуть в его телефон, но он быстро отворачивает экран.

Мне это не мешает, и я успеваю заметить очень похожую девушку на Эллу на фото. И это фото отнюдь не самого пристойного характера. Элла в кружевном белом белье. Кажется, что-то намечается.

— Наглость твое второе имя, Аврора, — недовольно бубнит он, убирая сотовый в карман.

— Между вами что-то есть? — не успокаиваюсь я, ухмыляясь.

Кристиан вздыхает и не дает никакого ответа. Что ж, ладно. Все равно узнаю.

Тушу сигарету о землю и выкидываю в кусты за спиной.

— Не говори Адриану... — не успеваю договорить, как Кристиан аккуратно пихает меня вбок.

— Что не говорить Адриану?

Дергаюсь от его голоса со стороны дверей. Подскакиваю на ноги и разворачиваюсь. В одних трусах. Облокотился на косяк и сложил руки на груди. Грозный мафиози.

Лихорадочно ищу отмазки, но в голове просто ноль.

— Ничего, — говорю я.

Он выставляет перед собой руку и подзывает пальцем.

— Ну-ка подойди, — говорит он.

По венам начинает растекаться страх. И адреналин. Качаю головой. Он делает шаг в мою сторону, я отступаю на два.

— Tempesta, тут некуда бежать. Иди сюда.

Оглядываюсь. Если взять расстояние побольше чтобы разбежаться, то я могу перепрыгнуть этот забор.

Не успеваю повернуться обратно и уже оказываюсь на плече Адриана. Взвизгиваю от неожиданности и бью его ладонью по заднице. Он не теряется и делает то же самое. Ягодицу обжигает, и я сильнее дергаюсь в его руках.

— Ты ненормальный псих!

Он только фыркает.

— Давайте вы хотя бы в доме будете устраивать свои брачные игры, — бурчит Кристиан, поджигая вторую сигарету.

Адриан поворачивается к нему, прикрывая мой полуголый зад своей ладонью.

— Заткнись. И выбрось на хрен эту сигарету.

— Завязывай. Пока я на больничном, ты не мой Босс, — отвечает Кристиан.

— Поэтому я и говорю выбросить. Не как Босс, а как сиделка для инвалидов.

— Иди к черту.

— Я вас запру в разных комнатах, блядь, чтобы не сговаривались тут!

Тихо вздыхаю и расслабляюсь, вися вниз головой и наблюдая за его накаченной задницей. Вот и доброе утро.

— Я вообще здесь ни при чем, — бурчу я и сдуваю прядь волос со своего лица.

— Пачку, — игнорирует меня Адриан, и как я предполагаю, забирает у Криса пачку с сигаретами.

Идиот. Все равно съезжу в город и куплю нам еще.

— А ты не думай, что я про тебя забыл, — говорит он и несет меня в дом. — Сказала, что пить пошла, а сама пропала. Не стыдно?

— Господи, Адриан, не тебе про стыд говорить.

Его ладонь со звонким шлепком приземляется на вторую мою ягодицу. Недолго думая стискиваю большой и указательный палец на его ребрах. Он дергается и бьет меня снова. Жгучая боль растекается по телу, затягиваясь легким возбуждением.

— Ты ненормальный?! — визжу я от очередного удара.

Он заносит меня в комнату и бросает на кровать. Переворачиваюсь на спину, и в глаза бросается выпирающий бугорок на его трусах. Поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза.

— Даже не думай, — прищуриваюсь я.

— Раньше тебе нравилось, когда я брал тебя и не спрашивал.

Страх перерастает в панику, спирая легкие. Ладошки потеют, и я пячусь к изголовью.

— Адриан, не надо, — еле слышно говорю я.

Он меняется в лице. Весь его нрав и возбуждение спадают на глазах.

— Tempesta, я пошутил, — говорит он и садится на край кровати, протягивая мне руку. — Время пять утра, а без тебя я уснуть не могу.

Сглатываю. Недоверие все еще плещется в груди, но я переступаю через него и вкладываю свою руку в его. Шанс проверить врет он опять или все же исправляется.

Он ложиться рядом, притягивает меня к себе, укладывая на свою грудь и через несколько минут засыпает. Обвожу узоры на его животе и вспоминаю наш разговор во дворе спортзала. Он не говорил, что не хочет детей. Но что если захочет?

Я не могу дать ему обычный секс без криков и слез. Зачем ему сломанная кукла?

***

В восемь часов утра я больше не могу просто лежать и бесконечно считать, как часто вздымается грудная клетка Адриана. Высвобождаюсь от его рук и иду на кухню. Кристиан лежит на диване и щелкает пультом, переключая каналы.

— Ты больше не ложился? — спрашиваю я, останавливаясь за перегородкой между кухней и гостиной.

— Нет. Голова кружится, не могу спать, — отвечает он, не отводя взгляд от телевизора.

Вина неприятно колет внутри. Отворачиваюсь и открываю холодильник. Яйца, молоко, бекон, овощи и ягоды. Негусто. Шарю по шкафчикам и нахожу пшеничную муку. Значит, на завтрак у нас будут блинчики.

Достаю на стол все ингредиенты и просто смотрю на них, расставив руки в бока. Я два года ничего не готовила, и вспомнить рецепт блинчиков оказалось небольшой проблемой. Копаюсь в памяти и что-то все же нахожу: молоко, яйца, мука, сахар. Вроде все.

Замешиваю тесто под звуки какой-то передачи, на которой остановился Кристиан. Нарезаю фрукты, обжариваю тосты, завариваю чай. Помимо блинчиков делаю яичницу с беконом. Не знаю, сколько времени проходит, но готовка надолго отвлекает меня от тревожных мыслей.

Выставляю приготовленное на столе и на запах начинают ползти тараканы. Адриан, наконец, одетый в черные спортивные штаны и серую футболку появляется в дверном проеме. Волосы взъерошены, на лице след от подушки. Похоже, только проснулся. А говорил, без меня спать не может. Лжец.

— Ты умеешь готовить, Tempesta? — растягиваются его губы.

— Будешь много говорить, останешься голодным, — закатываю я глаза.

— Молчу, — вскидывает он руки.

Следом за Адрианом появляются Кастил и Кай.

— Вкусно пахнет, — говорит Кастил, сразу усаживаясь за стол.

— А вы что стоите? Ешьте, пока не остыло, — указываю я на стулья. — Кристиан, особое приглашение?

Он вздыхает, берет свои костыли и ковыляет к нам.

Парни сметают с тарелок все подчистую. Не думала, что накормить четырех здоровых мужчин так тяжело. В груди начинает колоть, когда вспоминаю, как Дэвид обчистил холодильник Аурелио и сейчас, я с радостью отдала бы ему свою порцию, как и тогда.

— Какой план, Босс? — спрашивает Кастил, явно намекая на встречу.

Промачиваю губы салфеткой и складываю руки перед собой.

— Никакого. Либо все пройдет хорошо, и мы вернем Семью, либо умрем.

— Отличный подход, Tempesta, — хмыкает Адриан, откидываясь на спинку стула.

— А что ты предлагаешь? Идти на своих Капо с армией? Нет большой вероятности, что мне доверяют, а так еще сильнее пошатнем это доверие.

— Я предлагаю хотя бы пару снайперов спрятать на экстренный случай. Еще скажи, что без оружия собралась туда идти.

Закусываю губу и замолкаю. Я думала об этом, но так рисковать не хочу.

— Нет. Оружие будет при нас.

— Ну, хоть что-то, — ехидно бросает он.

— Адриан, заткнись.

Впиваюсь в него цепким взглядом, давая понять, что лучше ему сейчас держать язык за зубами. Он не пасует и тоже бешено смотрит на меня. Руки чешутся вмазать ему. Боковым зрением вижу, как Кристиан кивает парням, и они тихо ретируются из-за стола.

— Ну и? — спрашиваю я, когда они пропадают из виду.

— Что?

— Ты бесишься.

— Нет.

— Я же вижу, что тебя что-то злит.

— Ничего меня не злит, Tempesta.

Он подскакивает со стула и выходит на задний двор, хлопнув дверью. Еще меня называет истеричкой, сам ничем не лучше.

Убираю со стола грязную посуду, загружаю посудомойку. Специально тяну время — даю ему остыть, а когда с уборкой покончено, выхожу следом.

Сажусь рядом, всем телом ощущая, его немые возмущенные феромоны.

— Может, объяснишься? — начинаю я.

Он тяжело вздыхает и поворачивается ко мне.

— Ты не отстанешь, так?

— Так.

— Ты меня бесишь, — просто говорит он.

Вскидываю брови от неожиданности такого объяснения.

— Что прости?

— Да, да. Ты меня бесишь. Своей легкомысленностью и постоянной манией лезть в пекло, не заботясь о своей безопасности. Как ты хотела пойти на сегодняшнюю встречу?

Молча вздыхаю.

— Ну?

— Одна.

— На хрена?

— Чтобы не подвергать опасности остальных, — поднимаю голову и смотрю в его пылающие глаза.

— Вот ты скажи, после этого, мне как на тебя смотреть?

— Как и всегда.

Он молчит. Прожигает меня взглядом, а потом прищуривается.

— Твои люди пожертвовали собой ради того чтобы ты жила. Ты так их благодаришь? Идешь на смерть? Ради чего тогда они умерли?

Опускаю глаза на свои руки и закусываю щеку изнутри.

— Ты не понимаешь, — говорю я. — Я не могу спать ночами, потому что каждый мой сон воспроизводит тот день. Меня съедает совесть. Я могла помешать им сделать это, но...

— Нет, — обрывает меня Адриан. — Ты не могла это предотвратить. Нейт и Дэвид выбрали свой путь. И их путь закончился твоей жизнью. И ты обязана ценить эту жизнь, ведь они посчитали, что ты достойна жить за троих, Tempesta.

Не замечаю, как слезы собираются в глазах и капают на мои руки. Согнутым указательным пальцем Адриан приподнимает мой подбородок и стирает их.

— Ты заслужила жить больше всех в этом доме, потому что они выбрали эту жизнь, а ты оказалась здесь из-за таких как мы.

Убираю голову, освобождаясь от его обжигающих пальцев и немного отодвигаюсь. В какой-то степени он прав, но это не так просто — справиться со скорбью за несколько дней. Дэвид и Нейт были рядом, когда рядом не было никого. Когда часть Семьи предала, а остальная часть поджала хвосты и спряталась.

— Ты приняла решение? — осторожно спрашивает Адриан, и я впервые слышу в его голосе опасение.

— Какое?

— Если сегодня вернешь свою Семью — уедешь со мной в Нью-Йорк?

Смотрю на него и не узнаю. Безжалостный Флегетон спрашивает, читает нотации о вреде курения, философствует на лавочке во дворике арендованного дома. А последние несколько дней точно не сон?

— В этом причина твоих психов? В неопределенности?

Он молчит несколько секунд и передергивает плечами.

— Да, — выпаливает он. — Да! Я боюсь отказа, мать твою!

Он подскакивает на ноги и мечется по двору туда-сюда.

— Адриан...

— Нет. Молчи. Сначала я скажу.

Его плечи вздымаются слишком быстро. Он ходит и смотрит себе под ноги, что-то бормоча под нос. Будто репетировал то, что хочет сказать.

— Ты знаешь — я не умею красиво говорить, — начинает он. — Я никогда этого не делал, потому что не видел смысл в этом действии, — он усмехается. — Извинения. Да кому они на хрен нужны. Блядь.

Он застывает на секунду, а потом поднимает голову и смотрит на меня так, будто призрака увидел.

— Я не это имел ввиду... То есть нужны эти извинения... Черт.

Он нервно проводит рукой по волосам и громко выдыхает.

— Просто... Я не знаю, как это делать. Мне стыдно. Я виню себя за все. То, что ты прошла случилось из-за меня. И убийства все, и Йен чтоб он захлебнулся в пекле, и расстройство твое.

Захлебнулся в пекле? Он что-то принял? Ничего не понимаю.

— Черт. Блядь. Я как сопливый пацан тут перед тобой распинаюсь, а толком ни хрена сказать не могу.

Кажется, я начинаю понимать, что он хочет донести. Поднимаюсь на ноги и делаю к нему несколько шагов. Он вскидывает руку, останавливая меня.

— Адриан...

— Нет. Сядь. Сначала я скажу.

— Адриан...

— Нет, Tempesta! — рявкает он так громко, что я подпрыгиваю от его голоса.

Видимо, сам от себя не ожидая, он замирает. Его глаза расширяются, и он смотрит на меня с такой виной, что мне становится его жалко.

— Прости, я не хотел, — выпаливает он сразу. — Вот! Прости. За все что сделал и сказал. Прости. Я не хотел. Точнее хотел, но до того как узнал тебя и привязался. Прости. Блядь, какой я идиот.

Он зажимает глаза пальцами и тяжело вздыхает. Он смущен. Смущен. Адриан смущен, и я даже вижу легкий румянец на его щеках.

Преодолеваю оставшееся расстояние между нами и убираю его руку от лица.

— Я поняла, Адриан. Я принимаю твои извинения, — говорю я тихо.

Он удивляется так сильно, что его брови взлетают, а рот приоткрывается. Но это длится недолго. Он быстро меняется в лице и хмурится.

— Ты врешь.

Из меня вырывается смех. Кто ему успел мозг промыть за такое короткое время?

— Я принимаю твои извинения, — повторяю я. — Но ты должен доказать, что достоин этого шанса. Я не могу взять и простить тебя за один день.

Его взгляд пробирается под кожу, касаясь каждой нервной клетки, прошибает током насквозь. Он подхватывает меня под ноги и отрывает от земли. Хватаюсь за его шею, ощущая быстрое сердцебиение.

— Я же говорил — ты выберешь меня, — играет он бровями.

— Дурак, — смеюсь я.

А может — это я дура. Потому что призналась в любви убийце своего отца, когда разрезала мечом тело бывшего мужа. Потому что нашла место в своем сердце для прощения. Потому что все еще не понимаю, когда успела полюбить чудовище.