Пепел Флегетона

Стикс

Теплый омут окутывает, утягивает за собой. По телу пролетает рой бабочек, но не те адреналиновые, как в последний мой день в белом аду. А те, которые дают почувствовать надежду. Трепет в груди и кончиках пальцев. Будто внутри все переворачивается. И я не хочу покидать его. Хочу погрузиться в него с головой. Утонуть...

Сквозь дымку пробивается запах виски. Не люблю виски, но как он пахнет, мне нравится. Когда-то в клубе я пробовала виски, но он неприятно обжигает горло. Больше я никогда не пила его. А еще я чувствую запах цитруса. Лимона, грейпфрута и... апельсинов. Спелых апельсинов.

О нет.

Открываю один глаз, и прямо перед моим взором открывается вид, который я так старательно пыталась забыть. Мышцы пресса в черных узорах выступают из-под смуглой кожи. Моя щека, которая лежит на твердой груди вспыхивает как по щелчку пальцев. Его пальцы обхватывают мою ладонь у себя на животе. Вторая рука прижимает к себе.

Черт.

Черт.

Черт.

Открываю второй глаз и как можно аккуратнее смотрю на себя.

Одета.

Можно выдохнуть, но не выходит!

Что вчера произошло? Он накачал меня чем-то? Точно. После того, как я пришла в себя после взрыва, он дал мне таблетки. Там точно что-то было. Но весь вечер я была в порядке. Не могли же они подействовать через несколько часов. Или могли? Черт!

— Твое сердце бьется громче, чем птицы за окном орут.

Вздрагиваю от сиплого голоса над макушкой. Он переворачивается на бок и меня за собой тянет. Прижимает спиной к своей горячей груди и утыкается носом в волосы. Да что за хрень происходит?

— Отпусти, — дергаюсь я, чтобы встать, но он вообще не шевелится.

— Не отпущу, — так же хрипло говорит он.

Пытаюсь оторвать его руку со своей талии, но конечно он и не шелохнулся. Гребаный орк.

— Адриан, мы договаривались о партнерских отношениях, а партнеры не спят в одной кровати!

Он тяжело вздыхает.

— Во-первых, ты сама просила остаться, а во-вторых еще рано и я не отпущу тебя, пока не высплюсь. Хоть посплю нормально за последние два года. Ты мне должна, между прочим.

Замираю от его претензий. Я просила остаться? Не помню такого, значит, не было.

— Не ври, — выдавливаю я. — И я ничего тебе не должна.

— Tempesta, спи. Поговорим позже.

Ровно через секунду его дыхание становится равномерным. Даже сопеть начинает. Прекрасно! Не выберусь я из-под этого медведя. Остается только ждать, пока проснется.

Мое тело напряжено до предела. Но через несколько минут оно начинает расслабляться. И я не думала, что смогу уснуть в его руках, но это выходит так быстро, что не успеваю осознать...

Просыпаюсь от того, что солнечные лучи жарят сильнее, чем тело подо мной. Я снова лежу на его груди, а он прижимает меня к себе. Слышу ровное, медленное, спокойное сердцебиение. Будто действительно не спал последнее время. Может и не врал. Да и я впервые спала целую ночь без кошмаров...

Так, ладно. Надо что-то делать. Выбираться из этого дурацкого омута.

Но, вместо того, чтобы попытаться встать — еле касаясь, провожу пальцами по татуировкам, которые скрывают шрамы. Его мышцы сокращаются под прикосновениями, и я одергиваю руку.

— Не останавливайся.

Я замираю с рукой на весу. Черт.

— Притворялся, что спишь? — шиплю я, подскакивая, но его рука останавливает.

Смотрю на него, и он открывает один глаз.

— Не притворялся, но ты слишком громко думаешь.

— Я... я не...

— Tempesta, перестань врать. Тебе нравится спать рядом со мной, — протягивает он и закрывает глаз.

Открываю рот, но не могу ничего выдавить. Хочется осыпать его ругательствами и послать к черту, но все что получается сказать:

— Не нравится. Ты мне не нравишься.

Его губы растягиваются в улыбке.

— А ночью ты говорила по-другому.

Упираюсь в его грудь и давлю, чтобы встать. Чертов придурок. Не могло этого случиться. Я одета. А он... в одних трусах. Козел!

— Ни хрена это не правда! — возмущаюсь я, продолжая отталкиваться от него.

— Ладно. Ты не говорила, а стонала.

Не сдерживаюсь и ударяю его по животу. Ладошку тут же обжигает, а он только немного дергается. Его раскатистый смех разливается по комнате, заставляя только сильнее напрячься. И сильнее сдерживать этих идиотских бабочек, которые, услышав его смех, заходятся в танце.

Он смотрит на меня своим пылающим взглядом и меня обдает мурашками.

— Скажи, что это неправда, — скулю я.

— Расслабься, ничего не было, — наконец, говорит он, и отпускает меня. — У тебя был приступ, и ты попросила остаться с тобой. Вот это правда.

— Не легче от этого, — бормочу я, поднимаясь с кровати.

Поднимаю с пола сумку, которую, похоже, Адриан все-таки принес, достаю халат и накидываю на себя. Вчера все было под моим контролем, но сейчас, когда этот Дьявол лежит на моей кровати в одних трусах, чувствую себя голой.

— А если я скажу, что сегодня мы едем убивать твоего бывшего мужа, станет?

Разворачиваюсь к нему и вскидываю брови.

— Ты шутишь?

Он приподнимается на локтях и улыбается.

— Нет. Но только если ты отблагодаришь меня...

Опускаю глаза на его гребаный стояк и отшатываюсь.

— Я не буду делать тебе минет.

Он поднимает глаза к потолку и делает вид, что думает. Он всегда только делает вид. Придурок.

— Напомни, что было в прошлый раз после этих слов?

Перед глазами пролетают воспоминания. Когда все было проще. Когда я была обычной. Когда жила с ним. Тогда он заставил. Тогда приказал. И я выполнила приказ. И мне понравилось. Черт. Тогда я даже не пыталась его остановить, хотя могла. Но не сделала этого. И меня это только сильнее разожгло.

— Даже не надейся, — фыркаю я и отворачиваюсь к сумке, чтобы он не видел, как мое лицо превращается в помидор. Ненавижу его.

— Tempesta, я говорю о поцелуе. В щеку. Минет ты сама придумала, хоть я бы и не отказался.

Сжимаю пальцы на ткани футболки и закрываю глаза. Черт. Он специально это делает, чтобы вывести меня, а я поддаюсь.

— Пускай тебя Вивьен целует. Кстати, она не против, что ее муж спит в одной кровати с другой?

— Не неси херню. Ты знаешь, что помолвка была фальшью.

Значит, свадьбы все-таки не было. И это вызывает легкое чувство облегчения. Легкое. Всего малость. Выкуси, Вивьен.

Беру чистую одежду и останавливаюсь на пороге ванной.

— Сделай так, чтобы тебя здесь не было, когда я выйду.

Слышу, как он усмехается, и закрываю дверь. Включаю холодную воду и становлюсь под душ. Нужно охладиться. И подумать.

Что вчера произошло? Мы собирались в магазин, потом взрыв. Я очнулась на диване в гостиной и Адриан дал мне таблетки. Там точно были мои лекарства. Они разных цветов, чтобы не перепутать. Потом я ушла к себе в спальню. И через какое-то время пришли девочки.

А дальше Адриан. Я помню только обрывки нашего разговора, но про Йена не помню. А потом... он поцеловал меня. И я не хотела, чтобы он останавливался. Хотела большего. Но... дальше ничего не помню. Видимо он сказал правду и у меня опять был срыв. Второй раз за день. Это нехорошо. Так не должно быть. Хоть доктор Джон и предупреждал меня о таком исходе, но я не брала его слова во внимание. Думала, что будет легко.

Это все из-за него. Из-за Йена. Он остается угрозой для меня и мне нужно избавиться от него. Хочу его крови. И я получу ее сегодня. Или завтра. Или в ближайшее время.

Выхожу из ванной, и не вижу то, чего просила. Адриан все так же лежит на моей кровати, но уже одетый и в телефоне. Хорошо, что я взяла с собой чистую одежду, а не вышла в полотенце.

— Я просила избавить меня от твоего присутствия, — недовольно бросаю я, проходя к комоду.

Он не отвечает. Откладывает свой телефон и смотрит на меня, пока я мажу крем на лицо, расчесываю, а потом сушу волосы.

— Может, перестанешь пялиться на меня? — откладываю фен.

— Я не пялюсь.

— А что ты делаешь?

— Наслаждаюсь видом.

В ответ закатываю глаза, потому что просто не знаю, что ему ответить. Флегетон не говорит таких слов. Он просто не знает что это такое. Он может только крушить и уничтожать, а не «наслаждаться».

Закидываю обратно в сумку вещи, которые успела вытащить под прожигающий дыры в моей спине взгляд.

— Оружие мне полагается, раз мы едем убивать? — поворачиваюсь я на Адриана.

— Если будешь хорошо себя вести, — отвечает он серьезно и встает с кровати.

— Я правильно услышала?

— Более чем, Tempesta. Самолет через два часа, поэтому шевели задом.

Он выходит из комнаты, и я смотрю ему вслед. Порой мне кажется, что это он больной на голову, а не я. Сначала флиртует, пытается соблазнить меня, а потом язвит и уходит. Самый настоящий псих. Даже сумку мою не взял.

Через час мы уже сидим в самолете. В его самолете. Кожаные кресла, запах дорогого алкоголя и парфюма. Конечно, это же ЕГО самолет. И он напротив меня, вытянув свои длинные ноги почти до моего сиденья. Просто сидит молча, уткнувшись в телефон, чем бесит меня еще больше.

Стараюсь не думать, что лечу убивать своего проклятого мужа, но выходит плохо.

Парни ушли в дальнее крыло по его приказу. Даже Дэвид спорить не стал. Убью их вместе с Нейтом. Зачем мне солдаты, которые выполняют приказы не своего Босса.

Отворачиваюсь к окну и сверлю удаляющийся аэропорт взглядом. Лучше не становится даже тогда, когда мы уже полчаса в полете. То и дело вытираю ладони о свои джинсы. Даже не знаю, чего я так боюсь. Встречи с Йеном? Нет. Боюсь, что увижу в нем человека. Что не смогу спустить курок, как было с тем, кто сидит напротив.

— Долго будешь пытаться пробить стекло взглядом?

— Не твое дело, — отрезаю я.

— Tempesta...

— Отвали, Адриан, — резко обрываю я его. Не до него.

Он тихо хмыкает, и я слышу в его голосе что-то... легкое. Он в хорошем настроении и меня это злит еще сильнее.

Поворачиваюсь на него и прищуриваюсь. Сидит, откинулся на спинку, руки сложены на груди. Чертова черная футболка слишком сильно обтягивает его бицепсы, будто сейчас разорвется от лишнего движения.

— Какой план? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.

— Я тебе уже все сказал. Я отдаю приказы, ты действуешь.

Я открываю рот, чтобы спросить, когда мы успели это обсудить, но понимаю — я не помню. Совсем. Вчерашний вечер — черная дыра. Он знает. И не говорит мне об этом. Просто пользуется тем, что я забыла

— Меня это не устраивает. Мы договаривались о другом.

— Обстоятельства изменились.

— Обстоятельства те же!

Он упирается в подлокотники и наклоняется.

— Я согласился на твои условия, потому что рассчитывал, что твое состояние улучшится. Сейчас это не так, поэтому мне нужно следить за тобой. Я не трону твоего... бывшего. Оставлю тебе. Но в остальном у тебя нет выбора.

Впиваюсь ногтями в ладони и делаю глубокий вдох.

— Почему я должна верить тебе? Что если ты ведешь меня в ловушку?

Он хмурится, бегая взглядом по моему лицу.

— Ты думаешь, что я отдам тебя этому ублюдку?

— Есть такие предположения.

Его челюсть напрягается, а вены на руках вздуются.

— У меня нет причин тебя подставлять.

— Правда? А то, что я уничтожала твою Семью не причина?

— Но у тебя не вышло.

— Выходило. Ровно до того момента, пока меня не заперли.

Он смотрит на меня несколько секунд, а потом срывается и уходит. Ну вот. Опять. Второй раз за день убегает от меня. Идем на рекорд.

Отворачиваюсь к иллюминатору и слежу за плывущими облаками. Один, два, три, четыре...

Пытаюсь сосчитать каждое маленькое облачко, но рядом что-то падает и сбивает меня.

Смотрю на соседнее кресло и вижу свой пистолет с гравировкой. А потом Адриана.

— Я снимаю с себя ответственность, если убьешь кого-то из своих, — говорит он и падает в свое кресло.

Поднимаю пистолет и кладу его рядом.

— Манипулятор.

— Истеричка.

Подскакиваю на ноги и выставляю перед собой палец.

— Да знаешь что?! Ты...

Не успеваю договорить, как пол уходит из-под ног. Самолет начинает трясти и опора пропадает. Не успеваю схватиться даже за стену, как оказываюсь прямо в руках самого Дьявола. Гребаного Адриана Де Санти.

И самолет выходить из зоны турбулентности ровно в тот момент, когда этот придурок касается моих губ своими. Просто касается. Не больше. Замираю в его руках, и моему удивлению нет предела. И возмущению. Но и удивлению.

— Обожаю, когда ты злишься, — ухмыляется он, смотря на меня сверху.

Освобождаюсь от его рук и пересаживаюсь обратно.

— Идиот.

— Все? Успокоилась?

Да какого черта? Он специально это делает?

— Я ни хрена тебя не понимаю, — взрываюсь я, но он перебивает.

— Не выражайся.

Застываю с открытым ртом. Он совсем больной?

— Это ты мне говоришь?

— Ага, — хмыкает он.

— Ты самый невыносимый человек из всех, кого я встречала, — цежу я сквозь зубы.

— Возможно. Но ты до сих пор смотришь на меня, будто готова придушить. Это много говорит о твоих предпочтениях.

— Не путай ненависть с желанием, Босс.

— Такое я за милю чую. Тем более от тебя, Tempesta.

Сжимаю в руке пистолет и направляю дуло в его сторону. Он даже не напрягается. Даже бровью не ведет.

Он забавляется, наклоняя голову вбок.

— Который раз?

— Последний.

— Удиви, — он машет рукой и мой палец напрягается.

Пристрелить. Безумно хочется его пристрелить.

Опускаю пистолет и бросаю рядом. Снова смотрю в окно. Бесит. Держусь, чтобы не обернуться, когда слышу движение рядом. А потом его голос рядом.

— Ты справлялась с большим дерьмом, Tempesta. Справишься и с ним.

Молчу в ответ. Конечно, он понял, что пытаюсь выпустить пар на нем, потому что нервничаю.

— Почему ты сбежал от меня утром? — выпаливаю я, и мой голос звучит так, будто он задел меня этим. Но это не так.

Кто меня за язык тянул?

— Я не сбегал от тебя, хоть так и могло показаться. У тебя сзади на ноге синяк не до конца сошел и я разозлился. Не хотел вспылить рядом с тобой.

Зажмуриваюсь от нелепости ситуации. Лучше бы я молчала.

— И ты сама меня прогоняла, — обдает жаром мое ухо.

Сглатываю неожиданно образовавшийся ком.

— Зачем ты это делаешь? — поворачиваюсь и смотрю в его горящие глаза прямо напротив своих.

— Чтобы ты привыкала.

— К чему?

— Ко мне.

— Ты обещал уйти.

— Я обещал дать выбор. И ты выберешь меня.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

Он ухмыляется, пробираясь под кожу своим взглядом. Заставляет мышцы стягиваться в тысячи узлов.

А потом он просто щелкает меня по носу и отодвигается. Закрывает глаза и опускает спинку.

— Хочу выспаться перед войной, ты же не дала утром.

Приоткрываю рот и давлюсь воздухом. Ненавижу его. Ненавижу.

Выберу я его. Разбежалась. Прямо к нему в объятия. Пускай захлебнется своей самооценкой, ее точно хватит, чтобы наполнить бассейн. Верну свою Семью и останусь в Оклахоме. Это мой долг.

Не собираюсь я привыкать к нему. Никогда. Потому что не отвыкла...