• Чужие нити // Гым Сонджэ •

Бэкджин откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах трубочку от ледяного кофе. Взгляд его скользил по полупустому залу. Сумин, немного успокоившись после нахлынувших эмоций, сделала глоток сока и тоже огляделась по сторонам.
Только сейчас, когда первая волна шока утихла, она заметила странную деталь. Это было южное крыло одного из самых оживленных торговых центров Азии, где в три часа дня обычно яблоку негде было упасть. Но здесь, вокруг них, царила абсолютная, почти звенящая тишина. За соседними столиками не было ни души. Лишь двое бариста у стойки тихо переговаривались, стараясь даже не смотреть в их сторону, да Хван у входа возвышался безмолвной статуей.
— Бэкджин, — Сумин нахмурилась, переводя взгляд на друга. — А почему здесь так пусто? На улице же дикая жара, в самом ТЦ толпы людей. Почему в кофейне никого нет?
Бэкджин мягко, едва заметно усмехнулся.
— Потому что я выкупил это заведение на весь сегодняшний день, — спокойно ответил он, будто говорил о покупке обычной газеты. — Сонджэ слишком долго ждал этого момента. Меньше всего я хотел, чтобы ваша встреча прошла под прицелом сотен любопытных глаз, телефонов случайных прохожих или, чего доброго, конкурентов твоего отца.
Сумин удивленно округлила глаза, но на душе мгновенно стало тепло. Бэкджин оставался верен себе — просчитывал всё на десять шагов вперед. Он защищал их.
Они провели еще около получаса, разговаривая о прошлом. Сумин взахлеб рассказывала, как тяжело ей дались первые месяцы в Маниле, как она училась понимать жесткий бизнес-язык отца и как вела тайный аудит, засыпая под утро над зашифрованными таблицами. Бэкджин слушал внимательно, изредка кивая. В ответ он коротко, но емко делился тем, что происходило в Сеуле.
— Он изменился, Сумин, — тихо произнес Бэкджин, глядя в окно на панораму залива. — Стал старше. Холоднее. Но эта маска слетает с него каждый раз, когда кто-то случайно упоминает Филиппины или Манилу. Он ни на секунду не переставал искать тебя.
У неё  перехватило дыхание, а к горлу снова подступил комок. Она сжала пальцы на коленях, чувствуя, как бешено колотится сердце.
В этот момент стеклянная дверь кофейни тихо звякнула.
Хван у входа мгновенно подобрался, оценивая вошедшего, но Бэкджин даже не повернул головы — он и так знал, кто это.
Сумин резко обернулась. На пороге стоял Сонджэ. На нем был идеально скроенный темный костюм, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а галстук слегка ослаблен, будто он бежал сюда прямо посреди важных переговоров. На его лице еще читалсь та самая жесткая, деловая мимика, с которой он только что закрывал сделку на миллионы вон с партнерами председателя Чхве.
Но как только его взгляд упал на Сумин, вся его напускная строгость, вся стальная броня, которую он ковал долгие два года, осыпалась пеплом.Он замер, тяжело дыша, словно не веря собственным глазам и боясь, что это лишь очередной мираж из его затянувшихся кошмаров.

***

Сумин больше не могла сдерживаться. Все два года разлуки, страхов и бесконечного ожидания сжались в одну секунду. Она резко поднялась из-за стола, напрочь позабыв про высокие каблуки, строгое платье и стоящую у входа охрану отца.
Девушка буквально сорвалась с места и на полной скорости напрыгнула на любимого, крепко обвивая ногами его талию, а руками — шею.
Сонджэ от неожиданности сделал шаг назад, но его мощные руки сработали на чистых рефлексах. Он намертво перехватил её под бедра, прижимая к себе с такой бешеной силой, словно пытался вдавить в собственное тело. Из груди парня вырвался глухой, рваный выдох, больше похожий на стон облегчения. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая родной запах, и зажмурился. Его широкие плечи мелко задрожали. Стальной Сонджэ, перед которым трепетал весь Сеул, сейчас едва держался на ногах от захлестнувших его чувств.
— Сумин... Боже,милая... — хрипло, ломаясь, шептал он ей в волосы. — Ты здесь. Настоящая.
Она ничего не могла ответить. Из её глаз сплошным потоком лились слезы.Девушка уткнулась мокрым лицом в его плечо, пачкая дорогой пиджак, и только крепче сжимала пальцы на его спине, боясь отпустить даже на миллиметр.
Он осторожно донес её до дальнего диванчика у окна и сел, но Сумин так и не спустилась на пол. Она осталась сидеть прямо на его коленях. Ей было абсолютно плевать, как это выглядит со стороны. Она плакала — долго, навзрыд, выпуская всю ту боль одиночества, которую копила в золотой клетке.
Сонджэ баюкал её на руках, как самое дорогое сокровище в мире. Его большие ладони гладили её по спине, успокаивающе похлопывали, а сам он то и дело покрывал поцелуями её лицо. Он целовал её мокрые от слез щеки, глаза, лоб, а затем прильнул к её губам — сначала трепетно, словно извиняясь за долгие годы разлуки, а затем жадно, глубоко, отдавая в этом поцелуе всю свою накопившуюся любовь.
Она отвечала ему с той же неистовой страстью, перебирая пальцами его волосы и то торопливо целуя его в губы, то снова утыкаясь носом в его шею, продолжая тихо всхлипывать.
— Я так скучала... Сонджэ, если бы ты знал, как я скучала, — шептала она между поцелуями, размазывая слезы по его лицу. — Я каждую ночь видела тебя во сне.
— Я знаю, маленькая моя, я знаю, — Сонджэ бережно вытирал большими пальцами её щеки, а в его собственных глазах впервые за два года стояли слезы. — Теперь всё закончилось. Я здесь. И я больше никогда, слышишь? Никогда тебя не отпущу.
Бэкджин за своим столом деликатно отвернулся к окну, давая им побыть в своем собственном, закрытом от всех мире. Даже суровый телохранитель Хван у входа тактично отвел взгляд, проникшись моментом. Двое влюбленных, разлученных жестокой волей взрослых, наконец-то вернули себе свою жизнь.

Парень переплел свои пальцы с её ледяными ладонями, пытаясь согреть их своим теплом, и ни на секунду не отводил от неё взгляда, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему моргнуть.
Бэкджин, до этого момента деликатно смотревший в окно, негромко кашлянул и пододвинул свой стул чуть ближе.
— Итак, — спокойно начал Джир, переводя взгляд с Сонджэ на Сумин. — Сентиментальную часть мы выполнили. Теперь давай вернемся к тому, что твой отец в курсе нашей встречи, Сумин. Что конкретно он сказал?
Она сделала глубокий вдох, успокаивая дыхание. Тот сразу же крепче прижал её к себе, демонстрируя, что теперь любое решение они будут принимать только вместе.
— Он отпускает меня, — тихо, но уверенно ответила девушка. — Отец сказал, что не держит меня на цепи. Он оценил то, что я не сбежала тайно, а пришла и честно показала ему твое сообщение, Бэкджин. Но у него есть одно жесткое условие. Я остаюсь его главным аналитиком. Моя голова принадлежит его компании. Я буду вести дела филиалов и проверять счета удаленно из Сеула, либо летая сюда по его первому требованию.
Сонджэ на секунду нахмурился, его челюсть упрямо сжалась. Ему явно не нравилась мысль, что председатель Чхве всё еще будет иметь рычаги давления на его девушку. Но Бэкджин отреагировал совершенно иначе.
На его лице появилась та самая хищная, гениальная улыбка, которая обычно означала, что он  только что сорвал самый крупный куш в своей истории.
— Дистанционный аудит из Сеула под крылом её отца? — Бэкджин тихо рассмеялся, и этот смех заставил даже Хвана у дверей удивленно обернуться. — Сумин, твой отец даже не представляет, какую услугу он нам только что оказал.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сонджэ, глядя на друга.
— То, что Сумин теперь — наш легальный троянский конь на самом верху международной финансовой цепочки, — Бэкджин подался вперед, в его глазах загорелся азартный огонь. — мы сейчас активно расширяем влияние на порты и международную торговлю. Если Сумин официально ведет аналитику для синдиката своего отца, она будет иметь доступ к таким базам данных, о которых наши лучшие хакеры даже мечтать не могли. Мы обеспечим ей абсолютную безопасность в Сеуле. Она получит лучший офис, любую технику и статус неприкосновенности. Председатель Чхве думает, что её голова принадлежит его компании, но на самом деле её аналитический гений теперь будет работать на нас. Это идеальный симбиоз.
Сумин удивленно моргнула, а затем на её лице тоже появилась слабая, но лукавая улыбка. Два года суровой школы отца не прошли даром — она мгновенно поняла масштаб игры, которую предлагал Бэкджин.
— Значит, я буду шпионить для Союза прямо из своего официального кабинета? — спросила она.
— Именно, — кивнул Бэкджин. — И твой отец не сможет ничего предъявить, ведь ты будешь идеально выполнять его работу.
Сонджэ посмотрел на Сумин, затем на Бэкджина, и его суровое лицо наконец расслабилось. Он поднес ладонь Сумин к своим губам и нежно поцеловал её костяшки.
— Мне плевать на графики и международные счета, — тихо, но твердо произнес Сонджэ, глядя ей прямо в глаза. — Главное, что ты летишь со мной в Сеул. На нашем самолете. Прямо сегодня.
Девушка счастливо закивала, чувствуя, как внутри неё окончательно расцветает весна. Золотая клетка Манилы осталась в прошлом. Впереди их ждал Сеул — опасный, жестокий, но теперь полностью принадлежащий им город.

***

Сборы заняли всего пару часов. Сумин забирала из этого огромного особняка только то, что действительно имело значение — документы, рабочий ноутбук и тот самый старый кнопочный телефон, который вернул ей жизнь. Всё остальное: дорогие брендовые платья, тяжелые украшения и роскошь, купленная отцом, — она оставила в шкафу.
Чемодан стоял у дверей в залитом солнцем холле. Снаружи уже урчал заведенный мотор автомобиля, который должен был отвезти её в аэропорт, где на частном терминале её ждал Сонджэ.
Мама стояла чуть поодаль, прижимая ладони к груди. В её глазах блестели слезы, но это были слезы облегчения. Она слишком хорошо знала, как её дочь мучилась эти два года, и сейчас, видя, как Сумин буквально светится изнутри, не могла не радоваться.
— Береги себя, глупышка, — тихо сказала мама, крепко обнимая Сумин на прощание. — И звони мне каждый день. Теперь-то тебе никто не запретит.
— Обязательно, мам. Скоро ты тоже вернешься в Сеул, я устрою это, — прошептала Сумин, целуя её в щеку.
Отец стоял чуть в стороне, у панорамного окна, заложив руки за спину. Его лицо по-прежнему напоминало непроницаемую каменную маску, но когда Сумин подошла к нему, он медленно повернулся. Мужчина окинул дочь долгим, оценивающим взглядом. Он видел, что перед ним больше не испуганная девочка, которую он когда-то насильно увез из Кореи. Теперь это был сильный, уверенный в себе человек. Его лучший аналитик.
— Счета филиала в Джакарте должны быть у меня на почте каждый вторник, — строго, исключительно по-деловому произнес Председатель Чхве, но в глубине его глаз промелькнула едва заметная родительская гордость. — Никаких задержек из-за твоих... личных дел. Ты дала слово.
Сумин уверенно и открыто улыбнулась ему. Она сделала шаг вперед и впервые за два года сама, добровольно, крепко обняла отца. Мужчина на секунду опешил, его тело напряглось от неожиданности, но затем он медленно опустил тяжелую ладонь ей на плечо, коротко прижав к себе.
— Я помню свои обещания, отец. Моя работа будет идеальной, ты же знаешь, — Сумин отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Спасибо тебе. За то, что услышал меня.
Мужчина лишь коротко хмыкнул и кивнул Хвану, который уже брал чемодан девушки:
— Довези её до трапа лично. И передай этому парню... Сонджэ. Если с головы моей дочери упадет хоть один волос, я выкуплю весь Сеул вместе с его Союзом и сравняю там всё с землей.
Сумин тихо рассмеялась, зная, что Сонджэ ответил бы на это с такой же леденящей душу уверенностью. Она сделала глубокий вдох, в последний раз оглядела роскошный холл, который так долго был её тюрьмой, и решительно шагнула за порог.
Двери особняка закрылись за её спиной. На этот раз — навсегда. Впереди был аэропорт и Сонджэ, который больше никогда её не отпустит.