• Чужие нити // Гым Сонджэ •

Солнце Манилы по-прежнему жгло, но Сумин больше не задыхалась от этого зноя. За два года она научилась дышать этим тяжелым, пропитанным чужими деньгами и порохом воздухом.
Два года. Семьсот триста дней абсолютной, удушающей изоляции.
Девушка сидела в своем собственном рабочем кабинете на втором этаже резиденции. Перед ней на лакированном столе лежал раскрытый ноутбук со сложными финансовыми схемами. Из зеркала на нее смотрел совсем другой человек . Исчезли мягкие, по-детски припухлые щеки, больше не было испуганного взгляда карих глаз. Теперь её волосы были собраны в идеальный, строгий пучок, на плечах сидел безупречно скроенный дорогой пиджак, а лицо напоминало застывшую маску.Она стала лучшим аналитиком своего отца. Она выучила все лазейки в законах, зашифрованные счета и имена подставных лиц. Но за этот ошеломительный успех она заплатила страшную цену. Отец никогда не ослаблял хватку. Каждый её шаг контролировался личной охраной, телефон прослушивался, а доступ в сеть был урезан до рабочих серверов. За два года — ни одной возможности черкнуть хотя бы строчку в Сеул. Ни единого шанса узнать, как там Сонджэ. Каждую ночь, закрывая глаза в своей золотой клетке, она заставляла себя вспоминать его голос, его улыбку, чтобы просто не сойти с ума и не забыть, ради кого она всё это терпит.Дверь кабинета тихо скрипнула. На пороге появился Хван, неизменный управляющий отца.
— Госпожа Сумин, — он уважительно склонил голову. — Председатель ждет вас внизу, в малой гостиной. Он просил передать, что помнит о вашем дне рождения.
Сумин едва заметно вздрогнула. Точно. Сегодня ей исполнялось девятнадцать. Еще один год вдали от дома.
— Иду, — холодно отозвалась она, закрывая ноутбук.Спускаясь по мраморной лестнице, Сумин ожидала чего угодно: очередных дорогих часов, чека на круглую сумму или ключей от машины, к которой все равно прилагался бы штат соглядатаев отца. Председатель Чхве сидел в глубоком кресле, неторопливо раскуривая сигару. Заметив дочь, он хищно улыбнулся.
— С днем рождения, Сумин, — произнес он, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Ты заслужила мою похвалу. Последний аудит филиала в Макао был безупречен. Мои люди говорят, ты работаешь без отдыха. Поэтому сегодня я решил сделать тебе особенный подарок. Тот, который ты действительно ждала.
Сумин замерла посреди гостиной, чувствуя, как внутри зарождается странное, липкое предчувствие.Отец сделал легкий кивок головой в сторону тяжелых портьер, ведущих в соседнюю комнату. Двери медленно распахнулись. Хван аккуратно вывел под руку женщину, одетую в простое, но элегантное платье.У Сумин перехватило дыхание, а сердце, казалось, на секунду просто перестало биться.
— Мама... — едва слышный, задушенный хрип сорвался с её губ.Мать выглядела бледной, похудевшей, в её темных волосах прибавилось седины, а в глазах застыл застарелый, глубокий страх. За эти два года её явно держали в сытости и комфорте, но это все равно был плен. Увидев дочь, женщина всхлипнула, прижимая дрожащие ладони к лицу.
— Сумин-а... Боже мой, девочка моя... — прошептала она, делая шаг навстречу.Внутри Сумин всё закричало. Ей хотелось броситься к ней, обнять, разрыдаться, как та слабая девчонка из сеульского подъезда, и больше никогда не отпускать. Но за секунду до того, как сорваться с места, она перевела взгляд на отца.Председатель Чхве внимательно, с леденящим душу любопытством наблюдал за реакцией дочери. На его губах играла довольная ухмылка кукловода, который только что продемонстрировал марионетке её новые нити.Это был не подарок. Это был ультиматум.«Теперь она здесь. Под моим полным контролем. Сделай один неверный шаг, Сумин, попробуй сбежать или предать меня — и ты знаешь, что с ней будет» — читалсь в его тяжелом взгляде.Сумин сделала глубокий, судорожный вдох. Сила воли, которую она выковывала в себе эти два года, сработала как щит. Она не позволила ни одной слезе упасть из глаз. Сжав кулаки так, что ногти до крови вонзились в ладони, она заставила свое лицо остаться спокойным. Натянув вежливую, слегка отстраненную улыбку, она сделала несколько размеренных шагов вперед и мягко обняла маму за плечи, чувствуя, как ту колотит мелкая дрожь.
— Спасибо, отец, — ровным, почти деловым голосом произнесла Сумин, глядя на него поверх маминого плеча. Глаза девушки сузились, превратившись в две ледяные щелки. — Это действительно лучший подарок.
Отец удовлетворенно рассмеялся, явно довольный тем, как послушно, по его мнению, дочь приняла новые правила игры. Он не понимал одного. До этого дня Сумин действовала вслепую, осторожно и медленно. Но теперь, когда мама была здесь, в этом самом доме, правила изменились. Сумин больше не собиралась просто искать лазейки.Она собиралась уничтожить империю своего отца изнутри, забрать маму и вернуться в Сеул. Чего бы ей это ни стоило.

***

Сеул. Тот же день.
Дождь со снегом уныло стучал по панорамным окнам роскошного офиса на верхнем этаже финансового центра. В кабинете царил полумрак, нарушаемый лишь холодным светом от экрана монитора. За огромным столом из темного дерева сидел Сонджэ.Два года изменили его до неузнаваемости.Больше не было того импульсивного парня в помятой куртке, который в ярости крушил стулья в каморке Союза. Теперь на нем был безупречный, сшитый на заказ черный костюм, подчеркивающий его раздавшуюся в плечах, мощную фигуру. Волосы были аккуратно уложены, а лицо словно высекли из гранита — резкое, хищное, с тяжелым, пугающе неподвижным взглядом.Потеря Сумин два года назад едва не сожгла его дотла. Первые месяцы он буквально сходил с ума, бросаясь на каждую тень. Но когда уличные поиски окончательно зашли в тупик, а Бэкджин прямо сказал, что с его нынешними ресурсами он никогда не доберется до тех, кто забрал девушку, парень принял решение. Радикальное и беспощадное.Он решил заняться карьерой. Он понял, что на одних кулаках и авторитете среди школьных банд далеко не уедешь. Чтобы противостоять монстрам, которые стерли Сумин из этого города, ему самому нужно было стать монстром. Своей железной хваткой, агрессивным стилем ведения дел и абсолютным отсутствием жалости к конкурентам он быстро заработал леденящую кровь репутацию в деловом мире Сеула. Сонджэ строил свою империю, как таран, сметая любые препятствия.Но за этот успех он заплатил полным одиночеством. Парни из Союза теперь смотрели на него снизу вверх с благоговейным ужасом. Юна, не выдержав его пугающей холодности и вечного мрака, со временем перестала пытаться до него достучаться. Сонджэ сознательно оборвал все связи, выстроил вокруг себя глухую стену.Единственным человеком, с которым он продолжал общаться, оставался Бэкджин. Именно он разглядел в сломленном парне этот колоссальный потенциал, дал ему первый толчок и помог поднять собственный легальный бизнес, используя свои связи в финансовых структурах. Для Бэкджина Сонджэ стал самым ценным, надежным и опасным союзником. Для Сонджэ Бэкджин был единственным, кто понимал его без слов.Дверь кабинета бесшумно открылась. Джин вошел, как всегда, неторопливо, держа руки в карманах брюк. Он подошел к столу и положил перед парнем тонкую папку.
— Отчет по логистическому терминалу в порту Инчхон, — ровным голосом произнес Бэкджин. — Контракт подписан. Теперь этот узел полностью под твоим контролем. Поздравляю. Ты забрал под себя еще один кусок пирога.
Сонджэ даже не посмотрел на документы. Он продолжал сверлить взглядом стекающие по стеклу капли дождя.
— Мне поебать на терминал, Бэкджин, — глухо отозвался он. Его голос стал более низким, с пугающими хриплыми нотками. — Ты же знаешь.
— Знаю, — Бэкджин проследил за его взглядом. — Но деньги и влияние — это единственные инструменты, которые однажды помогут тебе открыть нужную дверь. Ты стал сильнее, Сонджэ. Намного сильнее.
Бэкджин развернулся и так же бесшумно покинул кабинет, оставив друга наедине со своей темнотой.Когда дверь захлопнулась, стальная маска, которую парень носил перед всем миром, на секунду дала трещину. Он тяжело опустил голову на руки, и его широкие плечи едва заметно дрогнули.В глубине души, под толстым слоем этой новообретенной жестокости, цинизма и дорогих костюмов, он все еще оставался тем самым юношей. Мальчишкой, у которого два года назад вырвали сердце. Каждый чертов день, каждую бессонную ночь он продолжал ждать. Ждать, что эта кошмарная разлука закончится. Что двери его кабинета откроются, на пороге появится Сумин — его Сумин,живая, невредимая, с той самой теплой, немного смущенной улыбкой — и, как раньше, крепко обнимет его, утыкаясь носом в его плечо. Наполнит этот ледяной, мертвый мир своим светом и скажет, что всё позади.Сонджэ медленно открыл выдвижной ящик стола. Там, в самом углу, скрытая от чужих глаз, лежала маленькая, пустая и уже немного выцветшая картонная коробочка из-под бананового молока. Единственная вещь, которую он сохранил из своего прошлого.Он сжал её в руке, и его глаза снова налились опасным, лихорадочным блеском.
— Где бы ты ни была, Сумин... — прошептал он в пустоту кабинета. — Я найду тебя. Я переверну этот мир, но найду.

Парень закрыл глаза, устало откинувшись на спинку массивного кожаного кресла. Разум, истощенный бесконечной работой и двухлетним напряжением, наконец сдался, проваливаясь в глухую темноту.В ту же секунду реальность изменилась.
Парень стоял на краю крыши огромного высотного здания. Небо над головой было багрово-черным, а в лицо бил пронизывающий, ледяной ветер. Внизу, в сотнях метров под ногами, шумел безликий, размытый город. Но Сонджэ смотрел не туда.Прямо перед ним, всего в нескольких шагах, стояла Сумин. На ней была та самая простая школьная куртка, в которой он видел её в последний раз. Её бледное лицо было мокрым, а по щекам непрекращающимся потоком текли слезы. Она судорожно оглядывалась по сторонам, и в её глазах застыл чистый, первобытный ужас.Он вспомнил, как сильно она всегда боялась высоты, и его сердце болезненно сжалось.
— Сумин! Милая!— крикнул он, делая шаг вперед и протягивая к ней руки. — Иди ко мне! Не бойся, я держу тебя!
Она посмотрела на него с такой бесконечной тоской и надеждой, словно пыталась запомнить каждую черточку его лица. Сумин сделала робкий шаг навстречу, протягивая руку в ответ. Их пальцы почти соприкоснулись, Сонджэ уже чувствовал её привычное, спасительное тепло...

Раздался оглушительный, зловещий треск.

Старый бетон под ногами девушки мгновенно покрылся глубокими паутинами трещин. Крыша под ней с грохотом подкосилась, уходя вниз, в черную бездну.