9.
Солнечный свет бесцеремонно прорезал щель между шторами, вонзаясь прямо в закрытые веки.Девушка поморщилась и попыталась спрятаться под одеялом, но любое мимолетное движение отозвалось в висках резкой, пульсирующей болью. Казалось, внутри черепа кто-то монотонно бил в тяжелый чугунный колокол.Она приоткрыла глаза, и комната на мгновение поплыла. Слишком ярко. Слишком громко тикали настенные часы. Горло пересохло так, будто она всю ночь пробиралась через пустыню.
Сумин осторожно повернула голову. На тумбочке стоял стакан воды и лежала таблетка.Она сразу поняла, кто это оставил. Сонджэ. Человек, которого она вчера меньше всего ожидала увидеть в роли своего спасителя.Он вытащил ее из той заварушки, привел домой и теперь вот так молча проявил заботу. От этого на душе стало еще паршивее, чем в раскалывающейся голове.
Сонное воскресенье — идеальное время, чтобы поставить жизнь на паузу. Сумин пролежала в кровати до самого полудня, завернувшись в кокон из одеяла. Фильм на ноутбуке шел фоном, но она почти не вникала в сюжет, лениво перематывая скучные моменты. После таблетки голова наконец перестала раскалываться, оставив лишь легкую слабость в теле.К двум часам дня желудок настойчиво напомнил о себе. Мысль о готовке вызывала почти физическое отвращение, поэтому, натянув безразмерное худи и кепку, чтобы скрыть заспанное лицо,девушка вышла из дома.Воздух на улице был прохладным, что немного привело ее в чувство. Она направилась в небольшую круглосуточную забегаловку за углом — место, где всегда пахло жареным кимчи и наваристым раменом. Сумин надеялась на две вещи: горячую порцию супа и полное отсутствие знакомых лиц.Толкнув тяжелую дверь, она услышала звон колокольчика. Внутри было почти пусто, если не считать пары студентов в углу.
Она прошла к стойке, сделала заказ и через пять минут уже сидела в самом дальнем углу, уткнувшись в тарелку с горячим юкеджаном. Острый говяжий суп был именно тем, что нужно, чтобы окончательно прогнать остатки похмелья. Она старательно концентрировалась на еде, надеясь превратиться в невидимку.Но тишина длилась недолго.Скрип отодвигаемого стула прозвучал как гром среди ясного неба. Сумин замерла с ложкой в руке, когда прямо напротив неё за столик бесцеремонно опустился Сонджэ.Он выглядел так, будто это его заставили здесь сидеть под дулом пистолета. Лицо было мрачным, брови сдвинуты к переносице, а в глазах читалось явное недовольство. Он не сводил с неё тяжелого взгляда, сложив руки на груди.
— Аппетит, я смотрю, у тебя отличный, — процедил он, и в его голосе послышалось раздражение. — Хоть бы «спасибо» для приличия написала, прежде чем бежать за добавкой.
Сумин медленно проглотила суп, чувствуя, как внутри закипает ответное раздражение. Его тон, как обычно, выводил её из себя.
— Я собиралась сделать это позже, — соврала она, не поднимая глаз. — И вообще, я не просила тебя меня спасать.
Сонджэ издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.
— В следующий раз так и сделаю. Оставлю тебя там развлекаться с теми типами. Посмотрим, как бы ты сейчас ела свой суп.
***
Девушка поперхнулась бульоном, услышав это абсурдное заявление. Она наконец подняла на него взгляд, полный искреннего возмущения.— Подожди, что? — она отложила ложку. — С какой стати я должна работать нянькой?Парень выглядел так, будто сам был не в восторге от этой идеи, но его тон не терпел возражений.— Бэк Джин уехал по делам города, это срочно. Хенджу не с кем оставить, а он просил меня присмотреть за ней. Но у меня сегодня по горло работы в кабинете, — он раздраженно постучал пальцами по столу. — Ты всё равно сегодня собиралась «ничего не делать». Вот и посидишь с ней. Рядом со мной.— Рядом с тобой? В одном кабинете? — Сумин нервно усмехнулась. — Мы через десять минут начнем кидаться друг в друга канцелярией. Ты же меня терпеть не можешь, забыл?— Поверь, я помню об этом каждую секунду, — отрезал Сонджэ, вставая из-за стола и сверху вниз глядя на неё. — Но Хенджу тебя любит. И это единственный аргумент, который сейчас имеет значение. Доедай быстрее. Жду в машине через пять минут.Он развернулся и вышел из забегаловки, даже не дождавшись её согласия. Сумин осталась сидеть перед полупустой тарелкой, чувствуя, как спокойное воскресенье окончательно катится к чертям. Вместо отдыха и фильмов её ждал день в компании маленького ребенка и самого невыносимого парня, которого она знала.Хуже всего было то, что она действительно не могла отказать Хенджу.
Поездка в машине прошла в гнетущей тишине.Парень сосредоточенно смотрел на дорогу, вцепившись в руль так, будто хотел его раздавить, а Сумин демонстративно отвернулась к окну, считая пролетающие мимо дорожные столбы.Когда они вошли в штаб Союза, привычный гул голосов на мгновение затих. В центре комнаты, на диване, сидел Донг Ха. Маленькая Хенджу устроилась у него на коленях и, активно жестикулируя, что-то увлеченно рассказывала, пока тот с серьезным видом внимательно её слушая.
— Сумин-ни! — звонкий детский крик разрезал пространство.Хенджу мгновенно спрыгнула на пол и, смешно топоча кроссовками, бросилась навстречу. Она с разбегу уткнулась Сумин в живот, обхватив её руками так крепко, как только могла.
— Ты пришла! Ты правда пришла! — Хенджу сияла так ярко, что мрачная атмосфера штаба, казалось, немного посветлела.Сумин невольно смягчилась. Она опустилась на корточки, поправляя девочке растрепавшиеся волосы и улыбаясь — искренне и тепло, как умела только для неё.
— Пришла, малышка. Разве я могла тебя оставить?
Стоящий рядом Сонджэ издал какой-то странный звук, средний между хрипом и тяжелым вздохом. Он скорчил такую гримасу, будто только что съел целиком лимон вместе с кожурой.
— Какая приторная сцена, — пробормотал он, закатывая глаза. — Меня сейчас стошнит прямо здесь.Он брезгливо дернул плечом, глядя на их объятия. Его явно раздражало то, с какой легкостью Сумин находила общий язык с ребенком, и то, как Хенджу — его «зона ответственности» — предпочла ему эту несносную девчонку.
— Хватит нежностей, — грубо оборвал он, направляясь к своему кабинету. — У нас куча дел. Живо за мной. Оба.
В кабинете пахло крепким кофе и старой бумагой. Сумин устроилась на небольшом ковре в углу, расстелив перед Хенджу листы для рисования, в то время как Сонджэ зарылся в отчеты за своим массивным столом.
— Смотри, Хенджу-я, это будет котик, — Сумин старательно выводила контур фломастером.
— Это больше похоже на плешивую крысу, — не отрываясь от документов, бросил Сонджэ. Его голос так и сочился ядом. —Ты вообще рисовать не умеешь.
Сумин резко вскинула голову, сжимая в руке несчастный розовый фломастер.
— Закрой пасть,тебя никто не спрашивал! Занимайся своими бумажками и не лезь в наше творчество. Или ты эксперт не только по порче настроения, но и по котам?
Сонджэ наконец откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его недовольное лицо стало еще более хмурым.
— Ты рисуешь коту пять лап. Это пугает ребенка.
— Это запасная лапа! — огрызнулась Сумин. — Чтобы он мог быстрее убежать от таких придурков,как ты!
Хенджу переводила взгляд с одного на другую. Её большие глаза блестели от любопытства. Она подперла подбородок крошечными кулачками и замерла, словно смотрела захватывающий сериал. Для неё эти двое были как два искрящих провода: шумно, опасно, но ужасно интересно.
— А почему вы всегда так громко разговариваете? — вдруг спросила малышка, хитро прищурившись. —Бра говорит, что так делают люди, которые хотят привлечь внимание.
В кабинете повисла звенящая тишина. Сонджэ поперхнулся воздухом и тут же уткнулся обратно в папку, а Сумин внезапно почувствовала, как щеки предательски заливает румянец.
— Мы просто... обсуждаем анатомию животных, — буркнула она, поспешно меняя фломастер.
— Да, — холодно отозвался Сонджэ, хотя кончики его ушей заметно покраснели. — Рисуй давай. Только без мутаций.
Хенджу хитро улыбнулась и, сложив ручки в замок, посмотрела на них самыми жалобными глазами, на которые была способна.
— Раз вы закончили спорить про котов, давайте поиграем в семью! — провозгласила она.
— Сонджэ будет папой, Сумин — мамой, а я буду вашей дочкой.Сонджэ, который только что приложился к стакану с водой, едва не повторил утренний трюк с «поперхнулся». Он с грохотом поставил стакан на стол.—Нет, — отрезал он. — Найди себе другого «папу». Вон, Донг Ха в коридоре, он отлично справится.— Но Бэк Джин сказал, что ты должен делать всё, что я попрошу, пока его нет! — Хенджу надула губы, и в её глазах начали подозрительно блестеть слезинки. — Если ты откажешься, я всё ему расскажу. Сонджэ замер. Упоминание Бэк Джина подействовало как холодный душ. Если этот «святой человек» узнает, что Сонджэ довел ребенка до слез, его ждала лекция длиной в вечность, а в худшем случае — внеплановое дежурство. Он бросил на Сумин взгляд, полный отчаяния и ненависти.— Ну а ты чего молчишь? — прошипел он. — Скажи ей, что это плохая идея!Девушка посмотрела на Хенджу, которая уже была готова зарыдать, и её сердце дрогнуло. Она знала, что он — невыносимый тип, но расстраивать малышку из-за их глупых терок было выше её сил.— Ладно, — вздохнула Сумин, потирая виски. — Всего на десять минут. Я согласна.Сонджэ выглядел так, будто его приговорили к каторге. Он медленно встал из-за стола и, спотыкаясь о собственные ноги, подошел к ковру.— Прекрасно, — процедил он, садясь на пол и стараясь занять как можно больше места, чтобы не касаться Сумин.
— И что делает этот ваш «папа»? Надеюсь, он уходит на работу в другую комнату?
— Нет! — Хенджу радостно захлопала в ладоши, мгновенно забыв о слезах. — Папа только что пришел домой, и мама должна его обнять, потому что они очень скучали!
В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице проезжают машины. Сумин и Сонджэ одновременно посмотрели друг на друга с выражением абсолютного ужаса.
Девушка замерла, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Она видела, что Сонджэ застыл точно так же — его челюсти были плотно сжаты, а во взгляде читалась внутренняя борьба. Но Хенджу стояла рядом, сияя от предвкушения, и отступать было некуда.— Ладно, — едва слышно выдохнула Сумин. — Один раз.Она сделала шаг вперед.Парень, тяжело вздохнув и проклиная всё на свете (и особенно Бэк Джина), медленно поднялся и нехотя раскрыл руки.Объятие вышло максимально неловким и коротким. Сумин уткнулась носом в его жесткую куртку, от которой пахло холодным воздухом и тем самым терпким парфюмом, который она почувствовала ещё утром в своей спальне. Сонджэ на мгновение положил руки ей на лопатки — его ладони были горячими даже через ткань худи.На секунду оба замерли. В этом жесте, несмотря на всю его вынужденность, было что-то странное. Колкое раздражение внезапно смешалось с тем чувством защищенности, которое Сумин испытала вчера в клубе, Сонджэ первым резко отстранился, будто обжегся. Его лицо горело, а взгляд метался по комнате, лишь бы не пересекаться с её глазами.
— Всё, роль исполнена, — хрипло бросил он, поправляя воротник. — Теперь «папа» идет заниматься важными делами, а «мама» и «дочка»... делают что угодно, только тихо.Хенджу довольно запрыгала на месте.
— Ура! Вы такая хорошая семья!
— Не наглей, казявка, — буркнул Сонджэ, быстро возвращаясь за свой стол и прячась за стопкой бумаг, чтобы скрыть смятение, которое он никак не мог подавить.