Осколки памяти

Глава 19. Ночь перед бурей

Они покинули скальный выступ, когда багровое небо ада начало темнеть, переходя от алого к густо - бордовому - верный признак того, что адская ночь вступила в свои права. Кайрон шел впереди, все еще держа ее за руку, и его пальцы больше не казались холодными. То ли он действительно теплел рядом с ней, то ли она просто перестала замечать разницу - Рейвен не знала, да и не хотела анализировать. Иногда, как она поняла за последние месяцы, лучше просто чувствовать, а не думать.

Они миновали пустой тренировочный плац, где только ветер гонял песок по отполированным тысячами ног плитам, прошли через темный коридор, освещенный редкими факелами, и оказались в той части Цитадели, которую Рейвен никогда раньше не видела. Здесь не было казарменной суровости - стены были покрыты темными драпировками, расшитыми серебряными нитями, а в воздухе пахло не серой, а чем-то тонким и пряным, похожим на сандал и старые книги.

- Это твои покои? - спросила она, оглядываясь.

- Да. Я редко привожу сюда кого-то, - ответил Кайрон, отпуская ее руку, чтобы открыть высокую двустворчатую дверь из черного дерева. - Последний раз здесь был кто-то, кроме меня... я даже не помню когда. Возможно, никогда.

Комната в которую они вошли, была неожиданно уютной для Повелителя ада. Просторная, но не огромная - соразмерная человеку, а не божеству. Вдоль стен тянулись книжные полки, уставленные томами в кожаных переплетах с золотым теснением на корешках - Рейвен узнала некоторые языки, но большинство были ей незнакомы. В углу, в массивном камине, вырезанном прямо в скальной породе, горел огонь - настоящий, живой, потрескивающий, хотя в аду не было дров. Напротив камина стоял низкий диван, обитый темно - серым бархатом, а рядом - столик с графином вина и двумя кубками. В дальнем конце комнаты виднелись широкая кровать под балдахином из полупрозрачной черной ткани, ниспадающей мягкими складками до самого пола. Постель была застелена шелковыми простынями глубокого бордового цвета, и множество подушек - маленьких и больших - обещали комфорт, невозможный в казарменной келье.

- Тут... красиво, - выдохнула Рейвен, проходя внутрь и касаясь пальцами корешков книг. - Совсем не похоже на остальную Цитадель.

- Это мое личное пространство, - сказал Кайрон, закрывая дверь. - Здесь я могу быть не Повелителем, а просто... собой. Тем, кем я становлюсь, когда никто не видит.

- И кем ты становишься?

Он повернулся к ней, и в свете камина его лицо казалось мягче, человечнее. Тени, которые обычно клубились за его плечами, исчезли. Он был просто высоким мужчиной с темными волосами, красивыми чертами лица и бездонными глазами, в которых теперь, вместо пустоты, горело что-то живое. Что-то голодное и одновременно нежное.

- Тем, кто хочет быть рядом с тобой, - ответил он просто.

Рейвен подошла к нему ближе. Они стояли друг напротив друга - Повелитель ада и его инквизитор, бессмертный и смертная, двое существ, которые по всем законам мироздания не должны быть вместе. Но реальность - странная штука, даже в Преисподней.

- Завтра я ухожу на Север, - сказала она. - Возможно, это будет опасно.

- Я знаю

- И ты все равно хочешь, чтобы я осталась здесь? Сейчас?

- Не "чтобы осталась", - поправил он. - Я хочу чтобы ты была здесь. Хочу провести эту ночь с тобой. Не как Повелитель с инквизитором. Как мужчина с женщиной. - Он помолчал. - Если ты этого хочешь.

- А если я хочу, что тогда?

- Тогда, иди ко мне.

Она шагнула вперед, сокращая последнее расстояние между ними. Он обнял ее - бережно, словно боялся сломать, - и наклонился для поцелуя. На этот раз поцелуй был не робким и не осторожным. Он был глубоким, тягучим, полным того самого голода, который они оба так долго подавляли. Его губы скользнули по ее губам, язык касался ее языка, и каждый нерв в теле Рейвен отзывался на это прикосновение электрическим разрядом.

Его руки скользнули по ее спине,, , притягивая ближе. Она почувствовала твердость его груди, жар, исходящий от него - странный, невозможный для бессмертного существа, но реальный. Ее пальцы запутались в его волосах - густых, мягких, пахнущих грозой и чем-то еще, древесным и терпким. Он застонал - низко, гортанно, - когда она слегка потянула за пряди, и этот звук отозвался волной внизу ее живота горячей волной.

- Рейвен, - прошептал он, отрываясь от ее губ и прокладывая дорожку поцелуев по ее шее. Его дыхание, обычно ровное, стало прерывистым. - Ты не представляешь, как долго я этого хотел.

- Так долго, как я? - выдохнула она, запрокидывая голову, подставляя ему горло.

- Дольше. Гораздо дольше.

Он подхватил ее на руки - легко, словно она ничего не весила, - и понес к кровати. Опустил на шелковые простыни, и ткань холодила разгоряченную кожу приятным контрастом. Рейвен смотрела на него снизу вверх, и в его глазах - черных, бездонных - видела не пустоту, а отражение собственного желания.

Он склонился над ней, опираясь на локти, и замер на мгновение, глядя в ее лицо так, словно запоминал каждую черточку.

- Ты прекрасна, - сказал он. - Я говорил тебе это?

- Кажется,нет.

- Тогда говорю сейчас. Ты прекрасна, Рейвен Блэквуд. Каждый шрам. Каждая черточка. Каждая твоя дерзость, каждый твой огрызок, каждый раз, когда ты смотришь на меня и не отводишь глаз. Все.

- Ты тоже, - ответила она, проводя ладонью по его щеке. Кожа была прохладной, но под ней чувствовался живой пульс. - Ты - самое красивое, что я видела. И самое страшное. И то, и другое одновременно.

- Ты боишься меня?

- Уже нет.

- Тогда позволь мне любить тебя. Так, как я хотел с первой нашей встречи. Так, как я не умел все эти тысячи лет.

- Да, - выдохнула она. - Черт возьми, да.

И он начал раздевать ее. Медленно. Почти благоговейно. Его пальцы, длинные и чуткие, расстегнули пряжки на ее тунике одну за другой, и ткань соскользнула с плеч. Он стянул ее. отбросил в сторону,и теперь его взгляд скользил по ее телу - по ключицам, по груди, обтянутой простым черным бюстье, по животу с рельефными мышцами, по шраму на боку, оставленному Корвином. Он наклонился и поцеловал этот шрам - -нежно, почти трепетно.

- Ты чуть не погибла тогда, - прошептал он.

- Но не погибла.

Он продолжил раздевать ее. Бюстье отправилось вслед за туникой. Штаны были стянуты с бедер вместе с сапогами. И вот она лежала перед ним - полностью обнаженная, в ореоле разметавшихся по подушке черных волос, с горящими янтарными глазами и кожей, светящейся в свете камина.

- Теперь ты, - потребовала она.

Он подчинился. Снял тунику через голову - медленно, не сводя с нее глаз. Рейвен затаила дыхание. Она видела его торс раньше - мельком, во время тренировок, - но никогда так близко. Широкие плечи, рельефная грудь, мышцы, перекатывающиеся под бледной кожей при каждом движении. И шрам - в форме звезды, прямо над сердцем. Место, откуда он когда-то вырвал Осколок Пламени.

Она протянула руку и коснулась шрама кончиками пальцев. Кайрон вздрогнул - не от боли, от ощущения.

- Это здесь?

- Да. Здесь была моя сила. А теперь здесь - мое сердце. То, которое пробудила ты.

Он снял оставшуюся одежду и лег рядом с ней, притягивая ее к себе. Кожа к коже. Прохлада и жар. Тьма и огонь. Они целовались - долго, глубоко, исследуя друг друга губами и языками. Его руки скользили по ее телу, изучая каждый изгиб, каждую впадинку, каждый шрамик. Она отвечала тем же - проводила ладонями по его спине, чувствуя, как мышцы напрягаются под ее пальцами, спускалась ниже, к пояснице, к бедрам, слыша, как его дыхание становится более рваным.

Он опустил голову и поцеловал ее грудь. Сначала одну, потом другую. Его губы сомкнулись вокруг соска, и Рейвен вскрикнула - тихо, приглушенно, выгибаясь навстречу. Его язык играл с ней, его пальцы ласкали вторую грудь, и каждое прикосновение отзывалось внизу живота горячей, пульсирующей волной. Она чувствовала, как влага собирается между бедер, как тело требует большего - больше, чем поцелуи, больше, чем ласки.

- Кайрон, - простонала она. - Пожалуйста...

- Что? - спросил он, поднимая голову. Его глаза горели, губы припухли от поцелуев. - Скажи, чего ты хочешь.

- Тебя. Сейчас. Всего полностью.

- Как прикажешь детка.

Он скользнул рукой вниз, и его пальцы коснулись ее там, где она была влажной и горячей. Рейвен застонала громче, раздвигая бедра, приглашая его. Он начал ласкать ее - медленно, дразняще, описывая круги вокруг самого чувствительного места. Она вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как удовольствие нарастает волнами, как тело готовится к разрядке.

- Не дразни меня, - выдохнула она. - Я не стеклянная. Я не сломаюсь.

- Уверена?

- Да... блядь!

Он усмехнулся - низко, гортанно, - и вошел в нее одним плавным движением. Рейвен вскрикнула - не от боли, а от остроты ощущения. Он был внутри нее, заполняя ее полностью, растягивая до приятного предела. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, и она почувствовала, как его тело дрожит от сдерживаемой страсти.

- Ты в порядке? - прошептал он.

- В полном, - выдохнула она, обхватывая его ногами. - Двигайся.

И он начал двигаться.

Медленно сначала, давая ей почувствовать каждый дюйм, каждое скольжение. Потом быстрее, подчиняясь ритму, который задавала она сама - бедрами, стонами, вскриками. Их тела двигались как единое целое, и каждый толчок отдавался в ней волной удовольствия. Она смотрела в его глаза - черные, бездонные, - и видела в них пустоту, а отражение собственной страсти, собственного голода, собственной любви.

Он наклонился и поцеловал ее - глубоко, жадно, поглощая ее стоны. Его рука скользнула между их телами, и его пальцы снова нашли ее клитор, лаская его в такт движениям. Рейвен закричала - громко, без стеснения, - когда оргазм накрыл ее. Тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг него, и она почувствовала, как он тоже теряет контроль - его движение стали резкими, рваными, и он застонал ей в шею, изливаясь глубоко внутри нее.

Они лежали, сплетаясь телами, тяжело дыша. Его голова покоилась на ее груди. Ее пальцы перебирали его влажные волосы. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены теплые блики. Метка на запястье Рейвен сияла ярче, чем когда-либо, и это сияние было теплым, золотистым, а не алым.

- Это было... - начала она, но не нашла слов.

- Да, - согласился он. - Это было.

Они замолчали. Он приподнялся на локте и посмотрел на нее - долгим, изучающим взглядом, словно пытался запомнить каждую деталь.

- О чем ты думаешь? - спросила она.

- О том, что завтра ты уходишь на Север. О том, что я не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя. И о том, что я, блядь, ненавижу это чувство. Беспомощность. Страх. Все то, чего я никогда не знал раньше.

- Я вернусь, - сказала она, кладя ладонь на его щеку. - Я обещаю.

- Я запомню это обещание. И если ты его нарушишь, я найду способ вернуть тебя обратно - даже если для этого придется разорвать саму реальность. - В его глазах мелькнула тень прежнего, древнего Повелителя. - Ты - мое, Рейвен Блэквуд. Мое сердце. Моя душа. Моя жизнь. Я не отдам тебя ни Хаосу, ни смерти, никому.

- Я и не планирую уходить, - она улыбнулась. - Особенно теперь.

Он поцеловал ее - нежно, почти благоговейно. И они снова занялись любовью - на этот раз медленно, растягивая каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый вздох. А потом, обессиленные, уснули в объятиях друг друга.

И впервые за тысячи лет Кайрону приснился сон. В этом сне они стояли на вершине холма под синим небом, и вокруг них простирался бескрайний зеленый луг, и Рейвен смеялась, указывая на облака, похожие на замки великанов.

Утром, перед самым рассветом, она тихо выскользнула из его объятий, оделась и вышла. Кайрон не спал - он просто не хотел испортить прощание. Он лежал с закрытыми глазами и слушал, как затихают ее шаги в коридоре. А потом поднялся, оделся и отправился в тронный зал.

Сегодня начиналась новая глава. И она должна была стать самой опасной из всех.