Глава 21
Когда я открыла глаза, серое утреннее солнце безжалостно ударило по векам, заставив меня тихо застонать. Моя голова не просто болела, она раскалывалась на тысячи мелких, острых осколков от количества выпитого вчера виски. Во рту было сухо, как в пустыне, а мысли путались, оставляя после себя лишь глухое похмельное марево. Я попыталась восстановить в памяти события прошлой ночи, но тщетно: воспоминания стерлись, оставив лишь какие-то разрозненные, пугающие отрывки. Объятия, тяжелое дыхание, вкус алкоголя и чужие губы... Боже. Я зажмурилась, отгоняя эти вспышки. В конце концов, я решила, что если я вчера творила какой-то несусветный кринж, то мне же лучше об этом вообще не знать. Меньше поводов для стыда перед тем, как отправиться на плаху к «Прометею».
Логан всё еще был в гостиной. Он спал прямо в том же кожаном кресле, неестественно запрокинув голову назад и натянув на грудь плед. Даже во сне его лицо оставалось напряженным. Кое-как поднявшись, я отправилась в ванную. После долгого, ледяного душа, который хоть немного вернул меня к жизни, я переоделась в свою собственную одежду, вчерашняя красная рубашка Логана осталась аккуратно висеть на стуле. Когда я вернулась в гостиную, парень уже проснулся. Он сидел, сгорбившись, на краю кресла, медленно цедил черный кофе и с мученическим видом массировал свои виски. Видимо, его голова раскалывалась не меньше моей, что, в общем-то, было неудивительно после той дозы, которую он в себя влил.
— Доброе утро, — хрипло произнесла я, аккуратно опускаясь на край дивана и стараясь не делать резких движений.
— Как, черт возьми, оно может быть добрым, когда черепушка трещит по швам? — Логан болезненно зажмурился от звука моего голоса и на секунду замер. Однако он быстро взял себя в руки, его взгляд мгновенно посерьезнел, растеряв остатки сонной вялости. — Ладно, не об этом сейчас... Смотри сюда и возьми вот это. — Он протянул руку, на ладони которой лежал крошечный, едва заметный черный объект, похожий на крупицу пластика. — Это самый маленький шпионский жучок в мире, — тихо, но отчетливо произнес Логан. — В него встроен специальный датчик дальнего действия. С его помощью я смогу в реальном времени отследить точные координаты этого чертового клуба и прийти к тебе на помощь, где бы они тебя ни спрятали. А вот это... — он аккуратно положил на журнальный столик еще два микроскопических устройства, которые визуально немного отличались от первого. — Эти два без GPS-трекера, они работают только на прием. Поставь их где-нибудь в глубине клуба, желательно там, где тусуется вся эта лощеная элита и руководство. Они моментально, через зашифрованный канал, транслируют аудиопоток прямо мне на компьютер. Даже если их потом найдут плевать, к тому моменту вся база их разговоров уже будет у меня.
— Логан, они же наверняка будут проверять меня на входе, — с сомнением покачала я головой, — Обыщут с ног до головы, просканируют...
— Они сделаны из углепластика и специального полимера, — перебил он, уверенно отмахнувшись. — В них нет ни грамма металла, так что ни один стационарный или ручной металлоискатель их не распознает. Твоя задача спрятать их так, чтобы не нашли при личном досмотре. Например, в волосах или за какой-нибудь заколкой. В общем, в максимально недоступном месте, куда охрана брезгует лезть.
— А что насчет бюстгальтера? — я вопросительно выгнула бровь и указала пальцами на собственную грудь. — По-моему, тоже неплохой тайник. Тот, который с датчиком отслеживания, я засуну прямо в лифчик, под косточку, а тех двух шпионов распределю в волосах. Там они точно ничего не заподозрят.
— Нет... Мне нужен чистый, хороший звук без шуршания ткани, — Логан со стоном раздражения слегка ударил себя ладонью по лбу, отчего тут же поморщился из-за головной боли. — Прикрепи его ближе к воротнику или в прическу. И главное не забудь про него, слышишь меня? Не вздумай потерять или выронить по дороге. От этого зависит, смогу ли я тебя вытащить.
— Да, я слышу, — серьезно кивнула я.
Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как от каждого движения в висках отзывается тяжелая боль, и сделала пару шагов к его креслу. Столик разделял нас, и я протянула тонкие пальцы к первому, самому главному жучку с датчиком слежения, который Логан бережно положил прямо перед собой. Но стоило мне едва коснуться гладкого пластика, как Логан молниеносно перехватил мое запястье. Его хватка не была грубой, но держал он крепко, заставляя меня застыть на месте.
— Что, передумал в последний момент? — я картинно закатила глаза, пытаясь привычной колкостью замаскировать внезапно подступившее волнение. — Ну и жадина же ты, Ли.
— Пообещай мне, — его голос прозвучал непривычно глухо, растеряв всю свою манерность и язвительность. Он заставил меня опустить руку и в упор, снизу вверх, посмотрел мне прямо в глаза. — Пообещай, что с тобой всё будет в порядке. Что ты будешь беречь себя там, Изабель. Меня не будет рядом в этом проклятом клубе, я не смогу прикрыть тебя или защитить, если что-то пойдет не так. Ты будешь один на один с ними. Пообещай, что выберешься.
Я на секунду по-настоящему растерялась, не зная, что ответить. Я впервые видела такое выражение на лице Логана — в его обычно циничных, насмешливых глазах сейчас плескался самый настоящий, неприкрытый страх. И страх ли это был за общий успех, или за что-то другое? Я не могла быть до конца уверенной, зная его натуру, но то, с какой силой дрогнули его пальцы на моем запястье, звучало пугающе искренне.
Только вот внутри меня тут же подняла голову горькая обида. Мне до безумия хотелось верить, что он переживает за меня как за человека, но здравый смысл настойчиво нашептывал: ты для него просто инструмент. Очередной способ добраться до верхушки «Прометея». Ему важна я сама, Изабель Робертс, или всё-таки та бесценная информация, которую я могу выудить у элиты благодаря своему сегодняшнему выступлению?
— Я уже поняла, что тебе в первую очередь нужны неопровержимые доказательства, — отрезала я, резко выдернув свою руку из его ладони и отступив на шаг. На моем лице застыла холодная маска. — Будут тебе доказательства, не сомневайся. Собственно, ради них я туда и еду.
Логан посмотрел на меня долгим, тяжелым, каким-то грустным взглядом. Он приоткрыл рот, словно собирался высказать мне всё, что думает, или горячо возразить, но в последний момент осекся, сглотнул ком и просто бессильно опустил руки. Пытаясь разрядить внезапно ставшую удушающей атмосферу, я вернулась к дивану, со вздохом опустилась на подушки рядом с его креслом и, подперев кулаком подбородок, хмуро посмотрела на него. Один вопрос не давал мне покоя с самой минуты пробуждения.
— Слушай... а я вчера вообще адекватно себя вела? Ну, после того, как отобрала у тебя бутылку? — осторожно поинтересовалась я, внимательно всматриваясь в его реакцию.
— Д-да... — Логан как-то слишком поспешно ответил, но его взгляд тут же стал виноватым, он словно пытался прочесть по моему лицу, помню ли я хоть что-то из ночных откровений и нашего неудавшегося поцелуя.
— Ну вот и отлично, — я горько хмыкнула, не заметив его замешательства. — Тогда просто запомни меня такой, если там, в клубе, со мной что-то случится!
Логан, который в этот момент как раз пытался сделать глоток своего остывающего черного кофе, от моих слов резко поперхнулся. Жидкость пошла не в то горло, он шумно раскашлялся, хватаясь за грудь и вытирая губы тыльной стороной ладони, а затем... затем он вдруг разразился хриплым, искренним смехом, качая головой. Его реакция выдала его с головой. Значит... я вчера вела себя абсолютно неадекватно. Творила бог знает что, если это вызывает у него такую реакцию. Ну и неудивительно, в конце концов, я вчера впервые в жизни пила чистый виски. Кто же знал, что это пойло такое чертовски крепкое и так мгновенно сносит крышу?
Глядя на его смеющегося, пускай и морщащегося от головной боли Логана, я не выдержала и сама тихо засмеялась, пускай внутри меня и колотило от страха перед неизвестностью, а память упорно блокировала девяносто процентов того, что происходило в этой гостиной под покровом ночи. Но в какую-то долю секунды меня словно окатило ледяной водой. Пришло резкое, болезненное осознание, что я ведь реально могу сегодня не вернуться. Всё это может быть нашим самым последним общим воспоминанием. Нашим последним утром в относительном спокойствии, перед тем как мир окончательно взлетит на воздух.
Я начала смеяться реже, тише, пока звук и вовсе не затих, застряв в горле. Я просто смотрела на Логана, чувствуя, как глупая улыбка медленно сползает с моего лица, уступая место давящей, глухой серьезности. Этот парень... Господи, сколько раз за эти недели он действовал мне на нервы, сколько раз мне хотелось его придушить за его невыносимый характер и вечные колкости. Но он помогал мне. Всё это время, шаг за шагом, он был рядом. И пусть на первом месте у него всегда стояла своя собственная, скрытая цель, отрицать очевидное было глупо: мы боролись плечом к плечу против одного и того же безжалостного врага. Если бы не Логан, я бы понятия не имела, что делать дальше. Я бы застряла в самом начале, слепо тыкаясь по углам, или, что еще вероятнее, уже давно лежала бы где-нибудь на дне реки с перерезанным горлом, так и не добравшись до истины. Логан заметил, как изменилось мое состояние. Он поставил чашку на столик, его расслабленная поза мгновенно исчезла, а лицо приобрёл тот самый жесткий, собранный вид, который появлялся у него в моменты реальной опасности.
— Пока ты спала, я перестраховался, — его голос стал непривычно серьезным, без единой нотки привычного пафоса. — На всякий случай я зашифровал и отправил своему другу Тексу абсолютно все копии доказательств, которые у нас есть на данный момент. Если с нами что-то случится, он доведет дело до конца.
— Воу... — я удивленно приподняла брови, но тут же нервно усмехнулась, пытаясь сбить этот пафосный настрой. — Ты только что добровольно назвал мне его имя? Это потому, что ты уже свято уверен, что я сегодня умру в этом клубе и просто физически не успею никому разболтать твои секреты?
— Ну и королева драмы же ты, Робертс, — Логан устало вздохнул, глядя на мою натянутую, истеричную усмешку.
Он на секунду опустил голову, пряча мимолетную, едва заметную улыбку в уголках губ, а затем снова посмотрел на меня прямо, неотрывно и пугающе искренне. Он подался вперед, надежно опершись локтями о собственные колени, сокращая расстояние между нами.
— Я тебе доверяю, Изабель. Без всяких «если».
— Конечно доверяешь, — я язвительно фыркнула, хотя внутри от его слов что-то болезненно перевернулось. — Можешь спать спокойно, если меня там прижмут, я унесу эту великую тайну с собой в могилу. Считай, что твой Текс в полной безопасности.
От собственной черной шутки мне снова стало смешно, и этот смех прозвучал жутко в пустой комнате. На мгновение мне показалось, что я уже окончательно сошла с ума на почве всего этого стресса и мне прямая дорога в психушку под капельницы. Но, самое странное, мне больше не было страшно умирать. Животный ужас перед физической гибелью куда-то испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Намного страшнее и больнее было думать о том, кого и что я оставляю после себя в этом мире. Тристана... и Логана? Да. Как бы дико это ни звучало, но именно этих двоих мне было невыносимо страшно потерять навсегда. Логан долго молчал, не сводя с меня своего затуманенного взгляда, словно вел тяжелую внутреннюю борьбу с самим собой. Затем он тихо протянул:
— Ты вчера была чертовски права... — он коротко хмыкнул. — Если бы мы действительно встретились раньше, до всего этого дерьма... всё могло бы быть по-другому между нами.
— ЧТО?! — от неожиданности я буквально подскочила на ноги, едва не перевернув журнальный столик. Сонливость и остатки похмелья испарились в ту же секунду. — В смысле?! Так, стоп! Я хоть и не помню абсолютно ничего из того, что молола вчера пьяная, но... ты сейчас серьезно сказал, что я была права? Сам Логан Ли признал мою правоту?!
На моем лице против воли расплылась широкая, торжествующая улыбка, смешанная с крайним изумлением. Я уставилась на него, требуя объяснений.
— Да, Изабель, я так сказал, — он слегка развел руками, — И я чертовски сильно буду жалеть до конца своих дней, если прямо сейчас не сделаю это...
Логан резко, одним движением поднялся на ноги, сокращая между нами последние сантиметры расстояния. Не давая мне времени опомниться, закричать или отшатнуться, он обхватил мою талию своими широкими ладонями, властно притянул к себе и накрыл мои губы своими. Мои глаза дико округлились от шока, сердце сделало бешеный кульбит и застряло где-то в районе горла. Голова и без того кружилась после вчерашнего, но в этот миг земля окончательно ушла у меня из-под ног. Я должна была оттолкнуть его, влепить пощечину, закричать, но вместо этого... я просто зажмурилась и целиком отдалась этому безумному моменту. Поцелуй мгновенно перерос из требовательного в глубокий и отчаянный. Логан запустил язык в мой рот, сминая мои губы с какой-то голодной, долго сдерживаемой страстью, а я, окончательно потеряв контроль над собственным телом, запустила пальцы в его густые и мягкие волосы, притягивая его еще ближе. Внутри меня в эту секунду разыгралась настоящая ментальная катастрофа. Мне было до омерзения противно от самой себя, от своей слабости и двуличности. Ведь я люблю Тристана, я буквально задыхаюсь от мыслей о нем, но Логан... Логан прямо сейчас вызывал во мне такой сумасшедший, сладостный трепет, который огненной волной проносился по венам, заставляя забыть обо всем на свете.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело и рвано дыша, Логан не отпустил меня. Он бережно обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть только на него, и нежно прижал свой горячий лоб к моему. Его пальцы слегка подрагивали на моих щеках.
— И... и что это, черт возьми, сейчас было? — едва слышно прошептала я, утыкаясь взглядом в его ключицы, потому что посмотреть ему в глаза прямо сейчас было выше моих сил.
— Мой официальный ответ на твое ночное признание... — хрипло, с трудом переводя дыхание, ответил он, медленно поглаживая большими пальцами мою кожу.
Как ни странно, но именно этот короткий отрывок я помнила отчетливо. И всё утро я глубоко, отчаянно надеялась, что Логан был слишком пьян, чтобы запомнить этот бред, или что мне это и вовсе привиделось. Но оказалось, что нет. Он помнил всё до единого слова. Мне стало так невыносимо, жгуче стыдно за себя, что захотелось провалиться сквозь землю прямо здесь, на этом дорогом ковре. Всё, это официальная точка: больше мне нельзя пить ни капли алкоголя. Нигде и никогда. Иначе в следующий раз я в припадке откровенности выболтаю не только свои душевные терзания, но и пин-код от своей банковской карты, ей-богу.
— Значит... ты... — я снова перевела взгляд на него и запнулась, вовремя прикусив язык, чтобы не произносить вслух слишком громких, обязывающих слов, к которым никто из нас двоих не был готов перед лицом смертельной опасности.
Логан замолчал. Он всматривался в мое лицо целую минуту, словно взвешивал на весах каждое последующее слово, а затем тихо, но с абсолютной, звенящей искренностью произнес:
— Я тобой очень дорожу, Изабель. Правда.
— И я... я тоже тобой дорожу, — так же тихо прошептала я, и на моем лице вопреки всему появилась слабая, но теплая улыбка.
Я отстранилась от него на полшага, бережно забирая со стола крошечные шпионские жучки и аккуратно пряча их в карман. Я посмотрела на Логана уже совершенно другим, собранным взглядом.
— Бог знает, что меня там сегодня ждет, на этой сцене и за кулисами, — твердо сказала я, расправляя плечи. — Но я обещаю тебе, что я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы добыть столько информации, сколько потребуется. Мы соберем этот чертов компромат, и ты закроешь это проклятое место, а всех этих высокопоставленных мразей отправишь за решетку раз и навсегда.
Чуть позже...
Я подходила к кабинету Тристана. Час назад он прислал мне короткое, сухое сообщение с просьбой немедленно приехать, и вот она я — стою перед массивной дверью, не решаясь нажать на ручку. На этот раз внутри меня не было сомнений. Сейчас я была на все сто процентов уверена, что его отец и есть тот самый неуловимый Харон, кукловод «Прометея». В моей голове наконец сложился этот пазл: Тристан просто не мог заставить себя выдать эту страшную правду вслух. Каким бы чудовищем ни был его отец, это всё-таки его кровь. Вместо этого Тристан пошел на огромный риск и добыл для меня то эксклюзивное приглашение в клуб, чтобы я пришла туда и сама во всем разобралась, своими глазами увидев изнанку этого ада. Что ж, это в любом случае было гораздо лучше, чем полное неведение и тупик. Глубоко внутри я прекрасно его понимала и не смела осуждать. Какими бы монстрами и тиранами ни оказывались родители, они всё равно навсегда остаются нашими родителями. Любой ребенок, пройдя через любые травмы, подсознательно всё равно будет любить тех, кто подарил ему жизнь. Это чертово подсознательное стремление к защите, которое невозможно выжечь из сердца. Я потянулась к позолоченной дверной ручке, но за секунду до того, как толкнуть дверь, сквозь узкую щель услышал приглушенный, но отчетливый голос:
— А это правда, что ваш отец... ? — этот вкрадчивый, слегка сиплый голос принадлежал Люку Беннету.
— К сожалению, да. Четыре месяца..., — донесся до меня спокойный, но пугающе ровный ответ Тристана.
Я мягко толкнула дверь, и она бесшумно приоткрылась. Первое, что бросилось мне в глаза — Люк Беннет. Он стоял у самого края массивного письменного стола, весь натянутый как струна, а его плечи были судорожно приподняты. Но стоило мне перевести взгляд на хозяина кабинета, как у меня перехватило дыхание. Тристан выглядел... совершенно по-другому. От его привычного, безупречного образа высококлассного психолога не осталось и следа. На нем была угольно-черная рубашка, небрежно расстегнутая сразу на три верхние пуговицы, обнажая ключицы, и строгие черные брюки. Его темные волосы, которые он всегда так аккуратно и красиво укладывал, сейчас были дико взъерошены, словно он часами запускал в них пальцы от безысходности. Но страшнее всего было его лицо. Кожа казалась мертвенно-бледной, под глазами залегли глубокие, иссиня-черные тени, а сам взгляд был затуманенным и тяжелым. Ему явно было очень и очень плохо. В этот момент меня с головой накрыло удушающее чувство вины за то, что я так эгоистично игнорировала его звонки и сообщения последние два дня, прячась в особняке Логана и заливая свои страхи алкоголем. Заметив движение у порога, Мистер Беннет резко обернулся. Его лицо недовольно исказилось, а в глазах вспыхнуло раздражение.
— Юная леди, вас что, в детстве элементарно постучаться не научили? — нервно, с явным вызовом процедил он, поправляя полы своего дорогого пиджака.
— Все в порядке, Мистер Беннет, — Тристан медленно, плавно поднял правую руку, останавливая его поток возмущения. — Она пришла сюда по моей личной просьбе. Пожалуйста, оставьте нас. Думаю, наш с вами разговор на этом окончательно окончен и мы предельно ясно поняли позиции друг друга.
Я перевела взгляд на Тристана и внутри всё сжалось от удивления. С каким же леденящим, тяжелым и властным выражением лица он посмотрел на Беннета. В этом взгляде скользнуло что-то настолько темное, что Люк буквально оторопел на секунду, растеряв всю свою спесь. Спешно кивнув, мужчина развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Проходя мимо меня в дверном проеме, он окинул меня косым, подозрительным взглядом и как бы невзначай, со злостью задел своим жестким плечом мое, после чего стремительно скрылся в коридоре, громко хлопнув дверью. Когда мы остались наедине, в кабинете повисла тишина. Я сделала несколько неуверенных шагов вперед.
— Прости меня... Прости, что я так глупо игнорировала тебя всё это время, — тихо, искренне сказала я, подходя ближе. — Я чувствовала себя просто ужасно эти два дня, в голове был полный кавардак, и я... я не знала, что делать.
Я аккуратно опустилась на мягкий кожаный диван, расположенный прямо перед его рабочим столом. Тристан ничего не ответил. Он лишь долгим, задумчивым и каким-то пугающе проницательным взглядом посмотрел на меня. Затем он медленно опустил локти на полированное дерево стола и сцепил пальцы в замок, расположив ладони прямо перед своими губами. Он о чем-то напряженно думал, взвешивал что-то внутри своей головы, и от этого его неподвижного, препарирующего взгляда мне впервые за всё время стало искренне не по себе. По спине пробежал едва заметный холодок.
— Ничего страшного, Изабель, забудь, — его голос снова обрел привычную мягкость. — Слушай, пошли отсюда, а? Давай просто покатаемся по городу, мне уже до смерти надоел этот душный, серый кабинет. К тому же... — он заговорщически подмигнул мне. — Я приготовил для тебя кое-что особенное. Я принес тебе просто классное платье для твоего сегодняшнего выступления в «Прометее». Оно уже ждет тебя на заднем сиденье моей машины. Поехали?
Тристан резко поднялся с кресла, обошел массивный стол и целенаправленно направился к двери. Нажав на позолоченную ручку, он распахнул створку и замер у порога, молча ожидая, когда я наконец соберусь и выйду. В его позе сквозило странное, несвойственное ему нетерпение. Я растерянно всматривалась в его бледный профиль, пытаясь угадать, что творится в этой голове. Он на меня обиделся за эти два дня молчания? Или ему уже попросту всё равно, и он просто хочет поскорее закончить начатое? Я окончательно запуталась в его реакциях. Неуверенно поднявшись с мягкого дивана, я поправила ветровку и пошла к выходу. Стоило мне переступить порог кабинета, как за моей спиной с сухим щелчком захлокнулась дверь, и мы молча зашагали по длинным коридорам Бринтон Ридж на улицу.
— Тебе оно точно будет по размеру, даже не сомневайся, — вдруг нарушил тишину Тристан.
— Тристан… а что будет, если я вообще откажусь от этого выступления? — спросила я, неуверенно семеня рядом с ним и тщетно пытаясь поймать его ускользающий взгляд. — Ну, представь на секунду… Просто я боюсь. Очень боюсь, если быть до конца честной.
В этот момент мы как раз толкнули тяжелые стеклянные двери и вышли из здания школы, начиная неспешно спускаться вниз по широким гранитным ступеням. Признаться честно, мне впервые в жизни было так не по себе, так откровенно жутко находиться рядом с ним. Было стойкое ощущение, будто передо мной стоит совершенно чужой человек, будто моего заботливого Тристана взяли и подменили злой копией. С другой стороны, внутренний голос упрямо твердил, что я сама виновата в его холодности, я ведь трусливо игнорировала его сорок восемь часов, пока он, возможно, сходил с ума от беспокойства.
— Что? — Тристан резко затормозил на ступеньках и повернулся ко мне. Его брови взлетели вверх, а в глазах полыхнуло что-то пугающее, злое. — То есть, подожди… Я правильно тебя расслышал? Я потратил столько чертовых сил, буквально прыгнул выше головы, чтобы добыть для тебя это приглашение, а теперь ты так легко говоришь, что хочешь дать заднюю и отказаться? Изабель, ты даже близко представить себе не можешь, чего мне всё это стоило! — он сделал шаг ко мне. — Это не детские шутки и не глупые игры, ясно тебе? Мы боремся против ублюдков из самого высшего общества. Это тебе не уличный бандит из подворотни, на которого можно управы добиться, просто накатав заявление в местный участок полиции! Да я вообще чуть жизни не лишился, пока собирал для тебя эти ниточки и помогал тебе! А ты сейчас хочешь одним махом взять и загнать нас обоих в гроб? Хочешь, чтобы всё, что сделал я, всё, через что прошла ты, оказалось напрасным? Мы чертовски близки к финальной цели, Изабель. Я хочу, чтобы ты наконец-то пришла туда и нашла то, что так отчаянно ищешь.
Может быть, на почве похмелья и вечной паранойи у меня уже окончательно поехала крыша, но я физически чувствовала, как от него исходят волны леденящей опасности. Это был не мой Тристан. Мой Тристан, мой чуткий и нежный мальчик, никогда в жизни не разговаривал со мной в таком тоне. Этот человек, стоящий на ступеньках Бринтон Ридж, был каким-то промозглым, жестоким, грубым и давящим.
— Что с тобой происходит? — тихо спросила я, с трудом сглотнув вставший в горле жесткий ком.
Тристан долгим, подозрительным и тяжелым взглядом посмотрел мне прямо в зрачки, словно сканировал мои мысли, а затем резко отвернулся, уставившись вперед, и ничего не ответил. Мы молча дошли до его припаркованного автомобиля. Он распахнул для меня пассажирскую дверь, дождался, пока я сяду на переднее сиденье, и захлокнул её с глухим стуком. Быстро обойдя капот, он опустился в кресло рулевого, сжал пальцами кожаную оплетку, завел двигатель, и машина плавно тронулась с места, выезжая с территории школы.
— Так что именно ты услышала, когда без стука вошла в мой кабинет? — вдруг спросил он. Его пальцы начали нервно, ритмично постукивать по рулю, выдавая скрытое напряжение.
Я инстинктивно обернулась, бросив взгляд на заднее сиденье. Там, аккуратно подвешенное на вешалке в специальном плотном чехле, покоилось мое платье для вечера в «Прометее». Тристан закрепил его так, чтобы дорогая ткань ни в коем случае не помялась во время поездки. Столько заботы в деталях... и столько холода в голосе.
— Ничего практически не услышала, — я покачала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. — ... Слушай, а куда мы вообще едем?
— Ты что, боишься меня, Изабель? — Тристан на секунду отвлекся от дороги и задумчиво, с какой-то извращенной внимательностью посмотрел на мой профиль. На его губах скользнула бледная тень улыбки. — Странно. Я ведь обещал тебе, что никогда не сделаю тебе больно. А я всегда, абсолютно всегда сдерживаю свое слово, ты же знаешь, — он снова косо посмотрел на меня и слегка нахмурился, заметив, как я вжалась в пассажирское кресло. — Ты какая-то другая сегодня...
— Знаешь... раньше и ты был совершенно другим, — дрожащим, срывающимся голосом тихо выдохнула я, глядя на проносящиеся за окном серые пейзажи.
— Может быть, всё дело в том, Изабель, что Тристан на своей работе и Тристан вне её стен — это два абсолютно разных человека? — он плавно приподнял одну бровь, переводя машину на четвертую скорость. — И ты, очевидно, оказалась просто не готова к этой простой истине.
Животный, первобытный страх волной охватил меня с ног до головы, мгновенно парализуя все мысли. В салоне автомобиля резко стало невыносимо душно, а воздух словно превратился в свинец, мне стало физически трудно дышать, легкие сжимались. Что-то с ним было не так. Абсолютно, точно, в корне не так. Эта его внезапная перемена, этот леденящий тон и чужой, мертвый взгляд пугали меня до глубокой дрожи в поджилках. Я сидела, боясь даже пошевелиться, чувствуя себя загнанным зверем в стальной клетке.
— Ну уж нет, — Тристан вдруг резко крутанул руль, бросив на меня короткий, пренебрежительный взгляд, и уверенно помотал головой. — Ты не пойдешь сегодня на это выступление. Я отменяю всё. Посмотри на себя... ты выглядишь абсолютно неподготовленной, жалкой и насмерть запуганной.
— Если я не пойду... меня просто убьют, Тристан! — я начала судорожно и тяжело хватать ртом воздух, чувствуя, как сердце колотится в ребра. — Они найдут меня везде!
— Не убьют, — отчеканил он, даже не повернув головы и продолжая безэмоционально смотреть на дорогу перед собой. — Я сам решу этот вопрос.
— Каким, черт возьми, образом?! — мои глаза дико округлились, и я в чистом ужасе уставилась на его бледный профиль.
Мой срыв, мои панические расспросы и явный, неконтролируемый ужас в каждом движении, кажется, стали для него финальным триггером. Он уловил в моих словах и действиях явный намек на подозрение. Он понял, что я больше не вижу в нем прежнего защитника, что я сомневаюсь в каждом его слове. И это сподвигло его на нечто чудовищное. Тристан с силой вдавил педаль газа в пол. Мотор машины оглушительно взревел, и мы с места рванули вперед, развивая безумную скорость. Автомобиль понесся со скоростью света прямо по оживленной главной дороге, лавируя между рядами. Самое страшное было в том, что он практически перестал следить за движением. Тристан повернул голову в мою сторону и смотрел на меня в упор, не моргая. Мимо нас на бешеной скорости проносились встречные машины, водители в панике оглушительно сигналили, подрезали друг друга и всеми силами пытались уйти с нашего пути, увернуться от летящего на них снаряда, а ему было абсолютно, глубоко плевать. Он словно испытывал меня на прочность, наслаждаясь моей реакцией.
— Тристан! Прошу тебя, ради Бога! — я мертвой хваткой вцепилась ногтями в кожаное пассажирское сиденье, зажмуриваясь от мелькающих перед глазами фар. — Остановись! Притормози, мы же сейчас разобьемся насмерть! Тристан, хватит, умоляю!
Но он словно оглох. Он продолжал выжимать из машины максимум, игнорируя спидометр, и всё так же гипнотизировал меня своим безумным, немигающим взглядом. На секунду мне показалось, что это конец. Но вдруг его лицо дернулось. Тристан быстро, судорожно заморгал, словно очнувшись от какого-то глубокого транса, резко крутанул руль вправо, уводя машину с трассы, и со всей силы нажал на тормоза. Шины зашлись диким, режущим уши визгом, автомобиль швырнуло юзом по гравию, и мы намертво застыли у обочины. От такого экстремального торможения я по инерции чуть не влетела головой в лобовое стекло, в последний момент успев с силой упереться руками в приборную панель. Мои длинные волосы растрепались, полностью закрывая лицо. Я сидела, согнувшись, и судорожно, со свистом дышала, содрогаясь всем телом от пережитого ужаса. Адреналин бил по мозгам. Не думая ни о чем, ведомая только животным инстинктом выживания, я лихорадочно схватилась дрожащими пальцами за ручку двери, с силой толкнула её от себя и буквально вывалилась наружу, на свежий воздух.
— Изабель... — донесся из салона приглушенный голос Тристана.
Мои колени подгибались, руки ходили ходуном то ли от бешеного выброса адреналина, то ли от дикого, парализующего страха. Я сделала несколько рваных шагов прочь от машины, спотыкаясь о придорожные камни. В этот же момент хлопнула водительская дверь, Тристан выскочил следом и быстрыми шагами побежал за мной, пытаясь перехватить. На секунду я обернулась, увидела его приближающийся силуэт и, поддавшись панике, сорвалась на бег, устремляясь прочь вдоль безлюдной дороги. Внутри звенела только одна мысль: от моего прежнего, нежного Тристана осталась лишь пустая, холодная оболочка, а внутри нее поселилось что-то злое.
— Изабель, стой! Прости меня! — громко, во всю силу легких закричал он мне вслед.
Я слышала, как он тяжело, со свистом дышит и сухо кашляет на бегу, безуспешно пытаясь меня догнать.
— Пожалуйста, остановись! Я не хотел тебя обидеть, клянусь! Я... я бываю слишком грубым и резким, когда у меня плохое настроение, когда наваливается всё это дерьмо... Мне очень, очень жаль, Изабель! Вернись!
Я бежала от него по серому, разбитому тротуару, практически не разбирая дороги из-за стоящих в глазах слез. Сердце колотилось в ушах, заглушая все остальные звуки. Но вдруг этот безумный бег прервал резкий, глухой стук, за которым последовал хриплый, удушающий, раздирающий легкие кашель. Я инстинктивно замерла на месте и обернулась. Мой гнев и паника в секунду испарились, уступив место новому кошмару. Тристан лежал прямо на грязном асфальте, скорчившись от невыносимой боли. Его тело судорожно вздрагивало, руки были прижаты к груди, а из горла вырывались свистящие, прерывистые хрипы. Забыв о собственной безопасности и о том, как сильно он напугал меня минуту назад, я бросилась обратно.
Упав перед ним на колени, я бережно приподняла его верхнюю часть тела и уложила его голову к себе на колени. Его лицо было бледным, как у мертвеца, а лоб в секунду стал ледяным и влажным от проступившего крупными каплями пота. Ему было не просто плохо, он буквально задыхался на моих глазах. В панике я начала судорожно расстегивать оставшиеся пуговицы на его черной рубашке, чтобы дать ему хоть немного воздуха, и в этот момент ткань разошлась. Я замерла, едва не вскрикнув от ужаса. Прямо на его груди уходя куда-то глубоко вниз, под брючный ремень, багровел огромный, свежий, грубо сшитый шрам. Кожа вокруг него была воспаленной, а нити выглядели так, словно операцию провели совсем недавно.
— Господи, Тристан... Вызвать скорую?! Давай я наберу 911! — взмолилась я, чувствуя, как у меня самой начинают дрожать губы от паники.
— Нет... нет, не надо, — с трудом, буквально по слогам выдавил он, зажмуриваясь от очередной вспышки боли. Каждое слово давалось ему с колоссальным трудом. — У меня... недавно была сложная операция. Мне категорически не стоило... бегать и так сильно нервничать.
Он тяжело, рвано дышал, пытаясь удержать ускользающее сознание. В моей голове завертелся вихрь диких вопросов. Какая еще операция? О чем он вообще говорит? Почему он скрывал, что был на грани жизни и смерти, пока я злилась на него?
— Ты с ума сошел?! Швы же могут разойтись от такой нагрузки, ты понимаешь?! Я вызываю врачей, и это не обсуждается! — я судорожно полезла в карман и достала мобильный телефон, уже собираясь вбить три заветные цифры.
— Я сказал, я в порядке... Слышишь? Говорю же тебе, всё нормально, — Тристан резко, с неожиданной силой перехватил мое запястье и сжал его, заставляя опустить телефон. — Не надо... никаких больниц. Пожалуйста. Только не больницы.
Преодолевая удушье и сопротивление собственного измученного тела, он с глухим стоном оперся ладонью об асфальт и с трудом принял сидячее положение. Его качало из стороны в сторону. Он выглядел просто ужасно..
изможденный, изломанный, с застывшей на губах сухой сукровицей. Я смотрела на него и решительно не понимала, что с ним происходит, что за страшная болезнь пожирает его изнутри. Но это явно было что-то смертельно опасное. Что-то, о чем он упорно молчал.
— Через пять часов... начнется твое выступление, — Тристан вдруг прервался, зайдясь в новом приступе кашля, и прижал ладонь к шраму на груди. — У нас осталось слишком мало времени. Мы должны поехать и подготовиться как следует, — он медленно протянул ко мне свою дрожащую руку и слабо, как-то бесконечно грустно улыбнулся сквозь пелену пронзающей его боли. — Не бойся. Я сам тебя туда довезу. Я буду рядом.
На этих словах мои глаза дико округлились, а дыхание окончательно сперло. Внутри всё просто перевернулось и рухнуло в бездну. Это я окончательно сошла с ума, или мир вокруг меня превратился в извращенный сюрреалистический кошмар?
Он знает. Он знает, где именно находится «Прометей». Он знал всё это чертово время, с самого первого дня нашего знакомства, хотя с невинным видом уверял меня в обратном. Говорил, что пытается помочь мне найти зацепки, строил из себя союзника... Что еще, господи, что еще он скрывал от меня все эти месяцы? Насчет скольких вещей он лгал мне, глядя прямо в глаза своей этой фирменной, теплой улыбкой?
Мне никогда в жизни не было так жутко. Этот пробирающий до костей страх перед человеком, которого я считала своим единственным спасением, был выше моих сил. Это ломало меня изнутри. Сидя на коленях посреди пыльного тротуара, я отчетливо поняла, что я больше не чувствую себя в безопасности рядом с ним. Словно того Тристана, которого я так искренне и глубоко успела полюбить, больше физически не существовало, а его место в этой больной, израненной оболочке занял кто-то совершенно другой.
Несколько часов спустя...
Мы находились в роскошных пятикомнатных апартаментах Тристана, оформленных в изысканном винтажном стиле. Здесь повсюду дышало утонченной роскошью: массивная мебель из темного дерева, тяжелые портьеры, антикварные безделушки на каминной полке. Но вся эта эстетика не радовала меня, внутри меня все сжималось от глухого, липкого ужаса. Мне было до жути страшно, но я отчетливо понимала, что деваться уже просто некуда. Шахматная партия вышла на финишную прямую.
Тристан лично, с какой-то пугающей, маниакальной аккуратностью занимался моим образом. Его бледные, холодные пальцы профессионально нанесли макияж, подчеркнув линию скул и сделав взгляд драматичным, а затем он собрал мои волосы в сложную, элегантную вечернюю прическу. В том самом специальном мешке, который он так бережно вез на заднем сиденье машины, оказалось длинное, струящееся в пол красное шелковое платье. Когда я надела его, ткань скользнула по телу как вторая кожа, оно подошло мне просто идеально, подчеркивая каждый изгиб.
Пока Тристан ненадолго отвлекся и увлеченно искал подходящую бижутерию, я поймала те самые драгоценные несколько секунд одиночества. Действовать нужно было молниеносно. Вытащив крошечный черный жучок с датчиком слежения, который мне утром дал Логан, я аккуратно и глубоко спрятала его в волосах, замаскировав за декоративным искусственным цветочком, вплетенным в прическу. Металлоискатель его не засечет, а держался он там крепко.
Кстати, о Логане… Моя душа разрывалась от невозможности выйти с ним на связь. За все эти часы я не смогла сделать ни единого звонка, не смогла отправить даже короткого сообщения с предупреждением. Тристан буквально не отходил от меня ни на шаг, контролируя каждое мое движение. Он словно панически боялся, что я в последний момент сорвусь и сбегу, или… будто ему самому до безумия, до дрожи не терпелось поскорее отправить меня прямо в лапы к этим высокопоставленным зверям из «Прометея». Эта мысль обжигала изнутри.
Я подошла к огромному, в человеческий рост зеркалу в тяжелой позолоченной раме и вгляделась в свое отражение. Если бы не весь тот чудовищный контекст, если бы не давящий страх за собственную жизнь, я бы обязательно улыбнулась себе. Из зеркала на меня смотрела настоящая принцесса... величественная, роковая и невероятно красивая. Тристан действительно постарался на славу, продумывая каждую деталь моего внешнего вида. Ему безупречно удалось вытащить наружу мою женственность. Цвет платья, тон помады, изгиб бровей — мне шло абсолютно всё, что он со мной сделал.
— Нашёл! Наконец-то, — негромко произнес Тристан.
Последние несколько минут он сосредоточенно рылся в небольшом резном сундучке с украшениями, который стоял на широком подлокотнике винтажного дивана. Я уже собиралась развернуться к нему лицом, чтобы взглянуть на его находку, но он оказался быстрее. Шаги его были абсолютно бесшумными. В следующее мгновение его бледный силуэт уже вырос в отражении прямо за моей спиной. Тристан едва заметно кивнул головой, безмолвно призывая меня не оборачиваться, а смотреть исключительно в зеркало.
Он подошел ко мне вплотную, так близко, что я спиной почувствовала исходящее от него слабое тепло, и чуть наклонил голову набок, препарирующим, оценивающим взглядом окидывая мою обнаженную шею. В его тонких руках, на которых отчетливо проступали синеватые вены, тускло поблескивала прекрасная, тонкая серебряная цепочка, усыпанная мелкими, идеально ограненными сверкающими камешками. Тристан осторожно приблизил ее к моему горлу. Холодный металл коснулся кожи, заставив меня судорожно вздрогнуть. Его пальцы ловким, привычным движением застегнули миниатюрный замочек сзади, на затылке.
Я медленно подняла руку, робко дотронулась подушечками пальцев до прохладных камней колье и снова взглянула на наше общее отражение. Отрицать было бессмысленно: я выглядела потрясающе. Но то, что произошло дальше, заставило мое сердце пропустить удар от дикого, инстинктивного напряжения. Тристан медленно, плавно опустил свою голову мне на плечо, утыкаясь носом в основани шеи. Его затуманенный, тяжелый взгляд из-под полуприкрытых век сфокусировался на нас двоих в зеркале. А затем его руки соскользнули вниз и легонько, но собственнически обняли меня за талию, притягивая к себе. В этом жесте было столько странной, изломанной нежности и одновременно скрытой угрозы, что я замерла, боясь сделать даже вдох.
— Ты такая красивая, Изабель... — едва слышно прошептал он, и этот бархатный, вибрирующий звук опалил мою обнаженную шею, заставив кожу покрыться крупными мурашками.
Удерживая меня за талию одной рукой и плотно прижимая к своему телу, вторую ладонь он медленно перенес на мою правую руку. Его длинные, прохладные пальцы скользнули по шелку платья, а затем опустились на открытую кожу предплечья, начиная нежно поглаживать ее вверх и вниз. Преодолевая внутреннее оцепенение, я слегка повернула голову назад, чтобы заглянуть ему в лицо, и Тристан тут же уловил это движение. Он подался вперед, приближая свое лицо ко мне так близко, что я могла разглядеть каждую темную ресничку и угасающий, мягкий блеск в его глазах. Как ни странно, но именно в эту секунду весь тот удушающий страх, который сковывал меня в машине, бесследно испарился. Я больше не чувствовала от него исходящей опасности. Подозрения, казавшиеся мгновение назад незыблемыми, вдруг начали таять, как первый снег. В голове промелькнула спасительная, облегчающая мысль: «Видимо, у него действительно просто был чудовищно тяжелый, плохой день... Или он правда так сильно обиделся на мое двухдневное исчезновение, безумно испугался за меня и просто сорвался, не совладав с эмоциями».
Тристан медленно, с бесконечной, щемящей нежностью коснулся губами моей щеки, оставляя там невесомый поцелуй, а затем тепло и умиротворенно улыбнулся нашему общему отражению в позолоченном зеркале. И эта улыбка, эта привычная забота в его глазах разрушили последнюю ментальную оборону. Глубоко в животе, вопреки здравому смыслу и смертельному риску, снова испуганно, но сладко взлетели те самые бабочки. Я снова была в его власти.
— Тристан... откуда у тебя тот шрам? — осторожно, почти шепотом спросила я.
— Недавно мне сделали одну жизненно важную операцию, Изабель, — он едва заметно кивнул, и на его лице на долю секунды отразилась глубокая, застарелая усталость. — И теперь, благодаря врачам, мне наконец-то стало намного лучше.
Я погрузилась в тяжелые размышления, бездумно глядя на его пальцы. Значит, он всё это время, пока мы распутывали клубок тайн вокруг школы, был смертельно болен? Его организм угасал, а он молча нес этот крест, скрывая от меня правду под безупречными костюмами? Внутри меня поднялась новая волна щемящей жалости к нему. Но задавать лишних вопросов я больше не стала, я прекрасно научилась читать его жесты. Если Тристан не углубился в детали сразу, значит, эта тема для него закрыта, и он не хочет ничего объяснять.
Он медленно отпустил мою талию, разрывая наш плотный контакт, и вдруг как-то странно, изящно и театрально покружился, плавно двигаясь вглубь комнаты к своему рабочему столу. Тристан раскрыл крышку матового ноутбука, сделал пару быстрых кликов по клавиатуре и... включил музыку. Пространство пятикомнатных апартаментов мгновенно заполнила та самая зловещая, тягучая мелодия, от которой меня до самых костей пробрал леденящий ужас. Это была музыка, которая играла в его кабинете в Бринтон Ридж, когда я впервые почувствовала, что задыхаюсь от паники, и Тристан тогда это прекрасно заметил. Сейчас эффект повторился с новой силой: легкие мгновенно сковались, дышать стало в разы труднее, а в голове снова заворочалось подозрение. Но прежде чем я успела поддаться панике, Тристан в два широких шага снова оказался рядом. Он грациозно склонил голову и протянул мне ладонь тыльной стороной вниз, как истинный джентльмен на королевском балу.
— Позвольте, мисс Робертс, — его голос прозвучал бархатно, идеально вписываясь в ритм музыки.
Я замялась, глядя на его бледную руку, но затем неуверенно вложила свои пальцы в его ладонь. Одним мягким, но неоспоримым движением Тристан потянул меня к себе, сокращая дистанцию до минимума. Мы начали медленно, плавно кружиться по паркету под эту давящую мелодию. Тристан отчетливо видел, что мне не по себе, мое тело было натянуто как струна, а дыхание оставалось рваным. Он то и дело бросал на меня долгие, изучающие взгляды из-под полуприкрытых век, фиксируя каждую мою реакцию, но упорно продолжал молчать. На мгновение мне показалось, что мы оба лишь марионетки в чьем-то чужом спектакле. Могла ли я подумать, что, возможно, ему тоже кто-то сверху решил «зашить рот», угрожая расправой, и именно поэтому он ведет себя так странно, балансируя на грани безумия и нежности?
Музыка близилась к своей кульминации. Тристан вдруг замедлил шаги, останавливая наш танец прямо посреди залитой бледным солнцем гостиной. Он в упор посмотрел на мои губы, и в его глазах промелькнуло что-то отчаянное, голодное.
— Могу я тебя... поцеловать, Изабель? — очень тихо, с какой-то несвойственной ему робкой осторожностью спросил он.
Я молча, едва заметно кивнула. Стоило мне дать это безмолвное согласие, как Тристан резко наклонился и накрыл мои губы своими. Но этот поцелуй не имел ничего общего с теми робкими, нежными, почти детскими прикосновениями, которыми он одаривал меня раньше, спасая от кошмаров. Сейчас его поцелуй был жадным, глубоким, сокрушительным и пугающе требовательным, словно он пытался выпить меня до самого дна, забрать себе мою душу перед тем, как бросить в бездну. Он целовал меня так, будто это был наш самый последний раз. Но времени на то, чтобы осмыслить эту пугающую перемену, у меня просто не оставалось. Стрелки часов неумолимо приближались к назначенному времени. Финал этой страшной игры ждал нас.
— Пора, — Тристан резко отпрянул от моих губ, тяжело дыша. На его лице снова застыла та самая холодная, непроницаемая маска. Он крепко, до боли сжал мои ладони в своих руках и добавил: — Время пришло, Изабель.