Глава 16
Дождь лил не переставая. Он стучал по чёрным зонтам, по крышкам гроба, по свежей земле, которую уже начали засыпать. Я стояла у могилы матери, полностью промокшая, хотя Логан держал надо мной большой чёрный зонт. Вода всё равно находила путь, стекала по лицу, смешивалась со слезами и капала с подбородка. Вокруг было почти пусто. Несколько дальних родственников, которых я едва знала, пара соседей по старому дому и медсестра из больницы, которая ухаживала за мамой в последние месяцы. Больше никого. Никто не пришёл проводить женщину, которая когда-то растила двух дочерей одна.
Тристан хотел приехать. Очень хотел. Он писал мне ночью, что не может просто сидеть дома, зная, через что я прохожу. Но я запретила. Сказала, что это слишком опасно, ведь кто-то может увидеть нас вместе, и тогда нам конец. Он ответил коротко: «Мне так паршиво, что не могу быть рядом, когда тебе так плохо». И отключился. С тех пор от него не было ни одного сообщения.
Рядом со мной стоял Логан. Молча. Без своих обычных колкостей и сарказма. Он был в чёрном пальто, волосы мокрые, лицо каменное. Иногда я чувствовала, как он слегка придвигается ближе, будто хотел обнять, но каждый раз останавливался. Мы не говорили о Тристане с того вечера в машине. Я до сих пор не знала, верить ли ему.
Гроб медленно опускали в землю. Тёмно-коричневый, простой, без излишеств, именно такой, какой мама когда-то просила в шутку: «Не надо мне золотых ручек и бархата, главное, чтобы дочери были рядом». Теперь рядом была только я. Я не плакала в голос. Слёзы текли тихо, беззвучно, как дождь. Внутри всё разрывалось. Мама так и не пришла в себя. Я не успела ей сказать, что почти нашла того, кто убил Ханну. Не успела рассказать, что влюбилась. Не успела попросить прощения за то, что была такой холодной последние годы, когда вся ушла в свою боль.
— Прости меня… — прошептала я так тихо, что даже Логан, стоявший рядом, вряд ли расслышал. — Прости, что не смогла тебя спасти. Прости, что оставила тебя одну…
Ком в горле стал огромным. Я прижала руку ко рту, чтобы не всхлипнуть в голос. Логан заметил. Он молча переложил зонт в одну руку и второй осторожно обнял меня за плечи. Я не отстранилась. В этот момент мне было всё равно, кто он... союзник, манипулятор или просто человек, который оказался рядом в самый страшный день. Когда гроб окончательно скрылся под землёй, я долго стояла и смотрела в яму. Земля была чёрной, мокрой, тяжёлой. Как и всё внутри меня.
— Она бы гордилась тобой, — тихо сказал Логан спустя долгое время. Его голос был непривычно мягким. — Даже если ты сейчас в это не веришь.
Я не ответила. Просто продолжала смотреть вниз. Мне так больно. Больно так, что хотелось лечь рядом с ней и больше никогда не вставать. Больно так, что даже месть, которая раньше жгла меня изнутри, сейчас казалась чем-то далёким и почти бессмысленным. Что я буду делать, когда отомщу? Кому буду рассказывать об этом? Кто останется у меня в этом мире?
Логан стоял рядом, молча охраняя моё пространство от остальных. А я думала только об одном: Теперь у меня действительно никого не осталось. Только я. И эта пустота, которая с каждым днём становится всё глубже.
Похороны закончились. Люди начали медленно расходиться, кто-то подходил, чтобы сказать последние слова соболезнования, но я почти ничего не слышала. Слова проходили мимо, как шум дождя. Логан стоял рядом всё время, молчаливый и тёмный, как тень. Когда последний человек ушёл, он тихо сказал:
— Пойдём. Я отвезу тебя домой.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Мы шли к его машине по мокрой кладбищенской аллее. Мои ноги были тяжёлыми, будто к каждой привесили по гире. Дождь продолжал моросить, капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я уже не пыталась сдерживать. По дороге мы почти не разговаривали. Логан включил печку в машине, но мне всё равно было холодно. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо мокрые улицы, и думала только об одном: теперь я возвращаюсь в пустой дом.
Когда мы подъехали к нашему старому двухэтажному дому на тихой улице, у меня перехватило дыхание. Дом выглядел точно так же, как всегда. Ничего не изменилось. И в этом было самое страшное. Логан заглушил двигатель. Я не двигалась.
— Хочешь, я зайду с тобой? — спросил он тихо.
Я молча кивнула. Он вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь. Я выбралась наружу, как в тумане. Ключи в моей руке дрожали, когда я пыталась попасть в замок. Логан аккуратно забрал их у меня и открыл дверь сам. Внутри пахло домом. Маминым домом. Запахом её любимого чая с корицей, который она всегда пила по вечерам. Запахом стирального порошка, которым она стирала наши вещи. Лёгким ароматом её духов, которые она берегла для особых случаев и всё равно иногда брызгала просто «чтобы было настроение».
Я прошла в гостиную и остановилась посреди комнаты. На спинке кресла до сих пор висел её любимый вязаный плед бежевый, с листочками, который она связала сама два года назад. На журнальном столике стояла недопитая чашка чая, я так и не смогла её вымыть после того, как маму увезли в больницу. На стене висели наши с Ханной детские фотографии в рамках. На кухне, наверное, до сих пор лежит её фартук с надписью «Лучшая мама в мире», который мы подарили ей на день рождения. Всё здесь кричало о ней.
Я медленно опустилась на диван и обхватила себя руками. Слёзы снова потекли по щекам. Логан стоял в дверном проёме, не решаясь подойти ближе. Он молчал, давая мне время.
— Она всегда говорила, что когда-нибудь мы с Ханной будем жить здесь вместе… — прошептала я, глядя в одну точку. — Что будет шумно и весело. Что она будет печь свои ужасные яблочные пироги и ругать нас за беспорядок… А теперь… теперь здесь ничего.
Голос сорвался. Я закрыла лицо руками. Логан наконец подошёл. Он сел рядом на диван, не слишком близко, но и не далеко. Осторожно, почти нерешительно, он положил руку мне на спину и начал медленно водить ладонью вверх-вниз, успокаивая.
— Мне очень жаль, Изабель, — тихо сказал он. — Я не знаю, какого это остаться без самого родного человека, но могу лишь представить твою боль. К сожалению, время нельзя вернуть вспять, ты должна жить дальше, как хотела бы твоя мама.
Я не ответила. Просто наклонилась и прижалась лбом к его плечу. Логан замер на секунду, а потом осторожно обнял меня, притянув к себе. Его пальто было мокрым от дождя, но мне было всё равно. В этот момент он был единственным, кто остался рядом. Я плакала у него на плече, пока не осталось сил даже на слёзы. А дом вокруг продолжал молчать. Каждый угол, каждая вещь напоминала о маме. О том, что теперь я по-настоящему одна. И эта пустота была страшнее любой опасности, страшнее Прометея и Харона.
Когда туман в голове немного рассеялся, а в груди перестало так невыносимо печь, я заставила себя подняться. Ноги были ватными, но я упрямо шла вверх по лестнице, в комнату Ханны. Это место превратилось в своеобразный склад: горы картонных коробок, которые я перевезла из её общаги стояли там. Из-за вечной учебы и этого расследования я так и не нашла в себе сил или времени, просто сложить её вещи в шкаф.
Мне нужно было занять руки. Прямо сейчас. Неважно, что сил не осталось даже на вдох, я знала: если я остановлюсь, тишина в этом доме просто раздавит меня. Это был единственный способ не сойти с ума. Я опустилась на пол прямо в одежде. С тихим скрежетом сорвала скотч с первой коробки и начала доставать одежду. Каждая вещь пахла Ханной, её любимым кондиционером для белья и едва уловимыми нотками цветочных духов. Пальцы дрожали, когда я перебирала знакомые худи и джинсы. В какой-то момент реальность просто перестала существовать. Время превратилось в густой кисель, и, я не заметила, как за окнами сгустились сумерки, а потом и вовсе воцарилась глухая ночь.
В комнате было темно, лишь слабый свет из коридора падал на оставшиеся две коробки. Я потянулась к одной из них. Внутри оказалась канцелярия, её дурацкие ручки с пушистыми колпачками, тетради в клетку и плюшевые игрушки, которые она так любила коллекционировать.
— Тебе нужно поесть и поспать, — тихий, приглушенный голос разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть.
Я обернулась. Логан стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Он уже снял свое тяжелое пальто и выглядел на удивление... по-домашнему. В руках он держал чашку кофе. Мою любимую, с надтреснутым краем. В другой ситуации я бы разозлилась, что он распоряжается моими вещами, но сейчас мне было всё равно. Пусть.
— Мне нужно отвлечься, а не поспать и поесть, — мой голос прозвучал хрипло и чуждо. Я достала из коробки маленького плюшевого единорога и сжала его в ладони. — Перед переездом я просто отправила грузовик с вещами Ханны сюда. Я даже не удосужилась приехать, чтобы их разобрать... Я не уверена, что смогу вернуться сюда в ближайшее время, поэтому закончу сейчас.
Логан молча подошел ближе. Он не стал читать нотации, просто опустился на корточки рядом со мной, сокращая дистанцию.
— Эй, — негромко позвал он, заглядывая мне в глаза. — То, чему мы позволяем нас убивать, делает нас слабее.
Я шмыгнула носом, чувствуя, как в уголках глаз снова скапливается влага, и скептически посмотрела на него.
— Впервые слышу такую цитату. Это из какой-то убогой книги?
— Это я придумал только что, — он едва заметно хмыкнул и сделал глоток кофе, ничуть не смутившись. — Но тебе это подходит, к слову.
Я замерла, глядя на него в упор. В его словах была какая-то странная логика. Он был прав в одном: если я позволю этому горю сожрать меня заживо, от Изабель Робертс не останется ничего. Но с чего этот самоуверенный парень вообще взял, что я сильная? Я никогда не чувствовала в себе этой мифической силы. Я видела в зеркале лишь девчонку, чья жизнь разлетелась на куски, когда она потеряла сестру и мать. Разве трагедия в таком раннем возрасте делает человека крепче? Мне казалось, она просто выжигает всё внутри, оставляя лишь пепел и вечный холод. А этот дурак сидит здесь, пьет мой кофе и несет какую-то откровенную дичь, пытаясь склеить меня своими нескладными фразами. И самое паршивое... мне очень хотелось, чтобы у него это получилось.
Я посмотрела на Логана, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Слова уже готовы были сорваться с губ, я хотела ответить ему в своей привычной колючей манере, осадить этого «философа»... Но фраза застряла в горле. Взгляд Логана внезапно застыл, сфокусировавшись на содержимом коробки у моих ног. Его лицо резко изменилось, брови сошлись на переносице, а в глазах промелькнула пугающая догадка. Прежде чем я успела издать хоть звук, он резко протянул руку внутрь коробки.
— Что ты делаешь?! — спросила я, дернувшись назад.
Он не ответил. Логан лихорадочно рылся в ворохе канцелярии и игрушек, пока его пальцы не сомкнулись на чем-то мягком. Он выудил из глубин коробки обычного, на первый взгляд, плюшевого мишку с затертой шерсткой. Несколько секунд мы оба замерли. Логан смотрел на меня в упор, а я не могла понять, почему этот индюк так вцепился в детскую игрушку. А потом меня будто ледяной водой окатило. Картинка в голове сложилась с оглушительным щелчком. Такой же мишка был у Лорен, и, в таком же мишке я нашла телефон, который стал ключом к первым тайнам.
— Это же... — воздух застрял в легких, в комнате внезапно стало катастрофически нечем дышать.
Я буквально вырвала игрушку из его рук. Пальцы судорожно впились в плюшевое тельце, прощупывая каждый сантиметр. Если Ханна действительно пошла против Харона, если она ввязалась в эту смертельную игру, у неё обязаны были быть доказательства. Иначе её смерть была бы просто бессмысленной жестокостью. Под мягким боком мишки я нащупала нечто твердое, похоже на прямоугольный объект. Мой взгляд пересекся с глазами Логана, в них отразилось то же лихорадочное нетерпение. Я схватила торчащую нитку на животе игрушки и с силой потянула на себя. Швы были грубыми, сделанными наспех, будто Ханна зашивала его, пока ее руки тряслись от страха. Ткань разошлась с тихим треском. Я выпотрошила вату прямо на ковер и среди белых клочков увидела матово-черную флешку.
Я подняла её, показывая Логану. На моем лице расцвела слабая улыбка. Он молча выхватил флешку и коротким жестом показал: «Я сейчас». Прошло всего пару минут, но для меня они растянулись в вечность. Когда Логан вернулся с ноутбуком, я уже не могла сидеть на полу. Он устроился на краю кровати, а я запрыгнула рядом, подогнув под себя ноги. Колени дрожали. Пока система загружалась, я кусала губы до крови, глядя на крутящийся значок ожидания. Там, на этом маленьком кусочке пластика, была правда. Страшная, невыносимая правда, которая либо даст мне ответы, либо окончательно меня сломает. Тихий щелчок. Логан зашел в корневую папку. На экране высветились три папки, пронумерованные без названий. Он кликнул на первую.
Фотографии.
Десятки снимков, сделанных на камеру телефона при плохом освещении. Я невольно закрыла рот ладонью, подавляя крик. Гематомы. Жуткие, налитые фиолетовым и черным пятна на шее, следы от пальцев на щеке, огромные кровоподтеки на бедрах и тонких запястьях. Моя сестра документировала собственные пытки. Она проходила через этот ад в одиночку, пока я зарывалась в учебники и верила, что у неё всё в порядке. Чувство вины хлынуло в горло горькой желчью. Логан, чьи челюсти были сжаты так, что на скулах гуляли желваки, открыл вторую папку.
Видео.
Ночная съемка в чьей-то богато обставленной спальне. Телефон был спрятан где-то на полке, ракурс был не самым удачным, мы не видели лица того, кто вошел в комнату. Видели только дорогой, идеально сидящий костюм. Этот человек... нет, эта мразь... двигался с пугающим спокойствием. Он толкнул Ханну на кровать так сильно, что она отлетела к изголовью. Он навис над ней, и я услышала её всхлип... звук, который будет преследовать меня в кошмарах. Он начал её душить сильно, до хрипа, затем отпускал на секунду, давая глотнуть воздуха, и сжимал пальцы снова. Он наслаждался её агонией. Моя Ханна боролась. В какой-то момент ей удалось ударить его коленом в пах. Мразь согнулась, отвалившись на кровать спиной к камере. Ханна рванулась прочь, она почти доползла до края, почти сбежала... но он пришел в себя слишком быстро. Озверев от боли, он вскочил, схватил её за волосы, дернул назад и с размаху впечатал лицом в матрас. Затем задрал платье и вошел в неё грубо, по-животному, игнорируя её крики, которые захлебывались в подушке.
Я задыхалась от рыданий, слезы застилали глаза, мешая видеть экран, но я не отворачивалась. Я обязана была досмотреть. Я посмотрела на Логана, он выглядел так, будто готов был убить его прямо здесь и сейчас. Логан затаил дыхание, и его палец, слегка подрагивая, дважды кликнул по иконке третьей папки. Экран на мгновение мигнул, и перед нами развернулась картинка с камер видеонаблюдения. Судя по местности, эта была подземная парковка.
На экране появилась Ханна. На ней было то же самое шелковое платье, что и на записи из второй папки, но теперь оно превратилось в грязные лохмотья. Она бежала, пошатываясь, её движения были ломаными и отчаянными. Даже через плохое качество записи были видны жуткие синяки, расцветающие на её бледной коже. Добежав до середины пролета, она вскинула голову, поймала объектив камеры и начала кричать. Она махала руками, звала на помощь, её рот раскрывался в беззвучном вопле, от которого у меня внутри всё заледенело.
Вдруг она резко осеклась. Её взгляд метнулся куда-то вглубь парковки. Лицо исказил такой первобытный ужас, что я невольно вцепилась в одеяло. Она развернулась и бросилась назад, туда, откуда только что прибежала. Через секунду в кадре появился мужчина. Темные волосы, атлетичное сложение, тот же безупречный костюм. Он снова стоял к нам спиной, словно сама судьба издевалась над нами, скрывая его лицо. Он настиг её в несколько мощных прыжков. Одним рывком повалил на грязный бетон и смял под собой. Ханна пыталась сопротивляться, но он просто рывком поднял её, как тряпичную куклу, перекинул через плечо и быстрым шагом унес, за пределы обзора камеры.
— О Боже... Нет... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Её... её убили сразу после этого, да?...
— Судя по всему, нет, — Логан нахмурился, качая головой. В его глазах горел холодный блеск азарта и ярости. — Подумай сама... если бы она погибла тогда, кто бы загрузил эти записи на флешку? Она сама их и спрятала позже. И посмотри на дату в углу... — Он ткнул пальцем в мелкие цифры таймстампа. — Это было за месяц до её официальной смерти.
Я опустила голову, и мои волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо, словно занавес.
— Над ней издевались столько времени... — мой голос надломился. — ... А я... я жила своей жизнью, смеялась, ходила на уроки... и никто ничего не замечал. Как мы могли быть такими слепыми?
— Не унывай, Изабель, еще слишком рано для траурных речей, — Логан мягко отвел прядь волос от моего лица, заставляя посмотреть на него. — Я сейчас разберу эту запись покадрово.
— Валяй... — выдохнула я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.
Я откинулась на спину и уставилась в потолок. Перед глазами всё еще стоял образ бегущей Ханны. В этой тишине резкий звук рингтона прозвучал как выстрел. Я вздрогнула, нащупала телефон и взглянула на экран. "Тристан". Сердце пропустило удар. Я быстро приняла сидячее положение, стараясь выровнять дыхание, и нажала на кнопку приема.
— Привет, — тихо сказала я в трубку.
— Ты как себя чувствуешь? — его голос мгновенно окутал меня теплом. — Прости, что не звонил и не писал... Дела навалились так, что я буквально не принадлежал себе. Не мог их отложить, правда. Прости меня, Изабель.
— Не переживай, — я выдавила из себя слабую улыбку, хотя он её и не видел. — Я всё понимаю. Работа есть работа. А чувствую себя... Ну, а сам как думаешь? После всего этого?
Логан рядом со мной демонстративно скривился. Он замер над клавиатурой и искоса посмотрел на меня, по его лицу было ясно, что он прекрасно понял, с кем я воркую. Его недовольство было осязаемым.
— Да, это был глупый вопрос, — в голосе Тристана послышалось искреннее раскаяние. — Ты когда вернешься? Я места себе не нахожу, очень хочу быть рядом...
— Я взяла отгул на неделю, — я машинально поправила волосы, чувствуя, как щеки начинают гореть под пристальным взглядом Логана. — Так что... через неделю буду в строю.
— Эта неделя будет длиться вечность, — Тристан тяжело вздохнул. — Но я обещаю, что буду звонить тебе каждый вечер. Хочу слышать твой голос перед сном. Договорились?
— Да... я буду ждать, — я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Впервые за вечер мне стало не так страшно.
— Я... люблю тебя, — произнес он мягко, почти шепотом, и от этих слов внутри меня что-то сладко екнуло. — И не забудь, что совсем скоро тебе придется выступать в «Прометее».
Я перевела взгляд на Логана. Тот в этот момент строил мне такие нелепые и издевательские рожицы, имитируя «влюбленную дурочку», что я едва не прыснула от злости.
— И я... — я запнулась, борясь с желанием запустить в Логана подушкой. — ...тебя люблю. И про выступление не забуду. Спокойной ночи, Тристан.
Он ответил тем же, и я отключилась. Разговор с ним подействовал на меня как мощная инъекция морфина, боль притупилась, страх отступил на задний план. Я не знала, как он это делает, но Тристан всегда был моим личным антидепрессантом. Единственным светом в том хаосе, в который превратилась моя жизнь.
— Ты... Кажется, совсем потеряла связь с реальностью, — начал Логан, и я видела, как в его глазах вспыхивает холодный огонь.
— Не начинай, — резко отрезала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я прекрасно понимала, в какое русло он клонит, и не собиралась позволять ему топтаться по моим чувствам. — Он просто напомнил про «Прометей». Он волнуется за меня, Логан. Это называется забота, если ты забыл.
— Волнуется? — Логан издал короткий, издевательский смешок, который больно полоснул по ушам. — Тебя это ничуть не смущает, да?
— Хватит, слышишь? — я посмотрела на него долгим, невыносимо усталым взглядом. — Я не в том состоянии, чтобы обсуждать эту хрень. Думай что хочешь, считай его хоть дьяволом во плоти, но не пытайся навязывать мне свое параноидальное мнение. Просто... замолчи.
Логан ничего не ответил. Он молча отложил ноутбук на тумбочку, тяжело вздохнул и начал мерить комнату шагами. Он ходил кругами, как запертый в тесной клетке хищник, и я кожей чувствовала исходящее от него напряжение. Неужели сдался? Но я тут же отбросила эту мысль. Сдаваться было не в стиле Логана.
В следующую секунду он резко сменил траекторию. Прежде чем я успела что-то сказать, он оказался рядом, его ладонь осторожно, но властно обхватила мое горло, и он повалил меня на кровать. Я даже не дернулась. Внутри мелькнула горькая ирония: можно было смело подавать заявку на «Битву экстрасенсов», потому что я знала, что он выкинет нечто подобное. Логан навис надо мной, блокируя любые пути к отступлению. Его лицо было так близко, что я видела каждую золотистую искорку в его зрачках. Он внимательно исследовал мои черты, словно искал в них ответ на какой-то важный вопрос.
— Пойми, — его голос стал тише и он переместил ладони с шеи на мои щеки, обхватывая лицо. — Мне было бы абсолютно плевать на твои чувства к нему, будь он нормальным, — он провел большими пальцами под моими глазами. — Но я чувствую, Изабель... именно это тебя и погубит. Ты умрешь, Иззи, если прямо сейчас не откроешь свои чертовы глазки и не перестанешь верить в его сказки.
Я застыла, не в силах пошевелиться. Его близость, то, как он располагался между моих ног, создавало странное, неуместное тепло, которое разливалось по телу вопреки здравому смыслу. Я ведь люблю Тристана, так почему же сейчас мне кажется, что мир сузился до этого человека, нависшего надо мной? И почему он так кипятится? Зачем ему рисковать собой ради меня?
— Почему... почему тебе не все равно? — наконец выдавила я, глядя в его полные боли и усталости глаза.
— Потому что у тебя больше нет никого, — незамедлительно ответил он, и эти слова ударили меня под дых сильнее любого физического удара.
Я замерла. В горле встал колючий ком. Слезы, которые я так долго сдерживала, снова обожгли кожу. Одна одинокая слезинка сорвалась и потекла к уху, но Логан поймал её большим пальцем, не давая упасть на одеяло.
— Ты делаешь это из жалости... — вздохнула я, с трудом сглатывая горечь. — Это самое паршивое, что могло случиться между нами. Твое сострадание мне не нужно.
— Не из жалости, — отрезал он. — Просто без меня ты не справишься. Ты пропадешь в этой паутине, Иззи. А я не привык оставлять работу незавершенной.
— Да уж, ты умеешь поддерживать как никто другой, — я слабо кивнула, пытаясь разрядить обстановку.
— Стараюсь.
Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, и в комнате стало так тихо, что я услышала стук собственного сердца. Но он тут же взял себя в руки.
— Теперь пора за дело. Анализируем записи покадрово.
— Да, — согласилась я, чувствуя облегчение от того, что морок рассеялся.
Логан слез с меня и пододвинул ноутбук ближе. Его программа уже закончила обработку файлов, разбив видео на тысячи четких кадров. Мы решили начать с той записи на парковке: освещение там было ровным, а камеры — более современными. Логан быстро листал кадры, пока не дошел до момента, где мужчина бросается в погоню за Ханной.
— Смотри сюда, — он максимально приблизил фрагмент, где преступник запечатлен в профиль в момент рывка.
Изображение стало чуть зернистым, но детали были различимы. На шее мужчины, прямо под челюстью, отчетливо виднелась темная татуировка, именно извивающаяся, детально прорисованная змея, готовящаяся к броску.
— Не может быть... — Логан резко выпрямился, его глаза округлились от шока.
— Что? Что ты увидел? — я почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Ты знаешь этот знак?
Логан медленно повернул голову ко мне. Его лицо было бледным, а во взгляде читался неподдельный ужас.
— Я, кажется, знаю, кто это, Изабель... — выдохнул он, и у меня перехватило дыхание от того, насколько зловеще прозвучали его слова.