Глава 10
На следующий день после того странного разговора с Логаном в его кабинете, где мы едва не перешли грань, а потом просто болтали за играми в телефонах, я проснулась с тяжелой головой, сон был беспокойным, полным обрывков воспоминаний о поцелуе, его руках на мне и этой странной смеси отвращения и притяжения. Школа казалась еще более гнетущей: уроки тянулись бесконечно, учителя говорили монотонно, одноклассники перешептывались о предстоящих тестах и клубах, а я так и не осмелилась заглянуть к Тристану после того сеанса... страх, стыд и эта непонятная тяга держали меня на расстоянии, но сегодня, после вчерашнего, я решила: хватит. Логан принял меня в музыкальный клуб официально и теперь я была частью этого, но сегодня не должно было быть собрания и занятия с кружком, поэтому я была спокойна, никто не увидит, как я иду к нему, никто не задаст вопросов.
После уроков, когда звонок прозвенел, я направилась в кабинет Логана, ноги несли меня сами, решимость горела внутри: нужно узнать, что он нарыл, что с жучком, и двигаться дальше. Хватит ждать, "Прометей" не закроется сам.
Я снова ворвалась в его кабинет без стука, дверь распахнулась с громким скрипом. Логан сидел с наушниками у ноутбука, экран светится голубым, а он уставился в него, пальцы барабанят по столу в ритм музыке или записи. Увидев меня, он резко снял наушники и указал на свое кресло.
— Садись, быстро, — сказал он и сдвинулся, освобождая краюшек.
Я не стала выпендриваться, быстро обошла стол и села на край его кресла: было тесно, наши бедра коснулись, тепло его тела проникло сквозь ткань, но это было неважно сейчас главное информация. Он дал мне второй наушник и я вставила его, я слыша шипение, как от записи. Он в реальном времени слушал, что происходит в кабинете Харриса, через тот жучок, который мы вчера установили. Было понятно, что директор с кем-то разговаривает по телефону:
— Да, сэр, сегодня я отправлюсь на заседание со спонсорами школы и мы решим кое-какие проблемы, возникшие с самоубийствами, — сказал Харрис. — Я хотел поблагодарить вас за то, что помогли нашей школе выйти сухой из воды, проверка прошла гладко, иначе бы нас закрыли. — он рассмеялся. — Вам нужны еще клиенты? — добавил он, усмехнувшись громко, как будто шутил. — Или нет еще?
Наступило молчание, видимо, ответ на том конце линии, а потом:
— Хорошо, я соберу нужную информацию и отправлю вам.
— Ты записываешь? — спросила я тихо, отодвинув наушник на миг.
— Уже, — кивнул Логан, его глаза сузились, сосредоточенные на экране, где шла запись.
Из наушника наступило молчание, только шорох бумаг и звук двери, Харрис видимо вышел, хлопнув ею. Я вынула наушник резко, бросила его на стол, провод скользнул по дереву, и я встала, меня охватила злость горячая, как лава, разливающаяся по венам.
— Моральный урод! — воскликнула я.
Я шагала кругами по комнате. Мне так хотелось сейчас же пойти к Харрису и выбить ему все зубы, кулаки сжались, воображение рисовало сцены: его лицо в крови, его признания. Мое горе и боль сменились на гнев и желание мести. Наверное, это и есть точка невозврата, когда горе превращается в топливо для действий. Я добьюсь своего, я найду Харона, "Прометей", и всех, кто виноват.
Логан закрыл ноутбук с тихим щелчком, закинул ноги на стол, его ботинки стукнули по дереву, и смотрел на меня спокойно, его темные глаза следили за моими шагами, как за интересным спектаклем.
— Что изменится от того, что ты сейчас злишься? — спросил он спокойно.
— Чего? — ответила я, уставившись на него, его спокойствие только подливало масла в огонь.
— Ты теряешь нервы и силы на то, что не можешь изменить пока, — сказал он, хитро улыбнувшись, его губы изогнулись, глаза блеснули. — Злость — хорошее топливо, но если жечь его зря, сгоришь сама. Сохрани для дела.
— Слушай, я тебе благодарна за это всё, но ты можешь хотя бы раз быть адекватным и вести себя так же? — нахмурилась я от злости, шагнув ближе к столу. — Они торгуют учениками, как какими-то товарами! "Клиенты", "информация" — это люди, девочки и мальчики из школы! Судя по всему, он разговаривал с Хароном, это не может быть кто-то из спонсоров точно, слишком подхалимский тон. Значит, он может знать, кто он... Мы близко!
— Не может, — помотал он головой, его волосы качнулись, усмешка исчезла. — Харон хорошо скрывает свою личность, его не знают даже самые приближённые. Никто не видел его лица.
— С чего такие выводы? — уставилась я на него, скрестив руки на груди, гнев все еще кипел.
— Подумай головой, милая, — цокнул он языком, его глаза сузились. — Стал бы человек, занимающийся такими вещами показывать лицо? Это логика, как бы... Если клуб прикроют и его спонсоров и клиентов запрут в тюрьму, то они не смогут ничего о Хароне рассказать, ибо никогда не видели его. Это даст ему шанс избежать наказания, скрыться и начать заново.
— Ну да, — ответила я, задумавшись. Я села на стул напротив, опустив плечи. — Тогда, какой у нас план? Ждать, пока он сам себя выдаст?
— Я бы хотел посмотреть ноутбук Харриса, но не знаю, как обыграть это, нужно взломать пароль и скачать файлы, — сказал он, задумчиво почесывая подбородок.
— Ты подумай пока, а я скоро вернусь, жди! — ответила я, вставая резко, идея мелькнула в голове, и я направилась к двери.
— Эй, ты куда? — спросил он, нахмурившись, но я уже вышла, не отвечая. Мне нужно было пойти к Тристану, во-первых, узнать о его самочувствии после того кашля и, во-вторых, может, он узнал что-то про Харона от отца. Дверь кабинета закрылась за мной, и я пошла по коридору.
Я подошла к двери кабинета Тристана, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси нервозности и странного предвкушения, сердце колотилось чаще, чем обычно, а ладони стали слегка влажными от пота. Я постучала тихо костяшками пальцев и замерла, прислушиваясь к своему дыханию, которое стало прерывистым. Когда я услышала его голос, я вошла. На его столе были две чашки чая, пар поднимался вверх, распространяя аромат мяты лесных ягод, и в тарелке шоколадки. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно, такой высокий, в своем бордовом костюме, волосы слегка растрепаны.
— Добрый день, Тристан, как вы себя чувствуете? — спросила я, поправив волосы дрожащей рукой, прядь упала на лицо, и я убрала ее за ухо, стараясь выглядеть собранно, хотя внутри все трепетало.
— Вы пришли и стало лучше, — ответил он, ослепительно улыбнувшись, его голубые глаза встретили мои, полны тепла и облегчения, и он обернулся полностью, его фигура в костюме казалась еще более привлекательной.
В этот миг моя злость и гнев от прослушки Харриса, от его слов о "клиентах" и "информации", от бессилия перед "Прометеем" снова куда-то испарились, как дым на ветру. Почему рядом с этим человеком мне так комфортно и спокойно? У меня никогда такого не было за всю жизнь... это ощущение, что можно просто быть собой, без масок. Я чувствую какую-то связь, но не понимаю, как она возникла откуда из-за его слов, из-за его заботы, из-за того, как он слушает, не перебивая? Меня подкупило его отношение ко мне или еще что-то, его откровенность, его уязвимость? Я в замешательстве, мысли вихрем кружились в голове, пока он стоял у окна, улыбаясь. Пока я села на диван, он обошёл свой стол и занял кресло.
— Изабель? — сказал он, вынув меня из раздумий мягко, без упрека, и я улыбнулась в ответ, чувствуя, как щеки теплеют. — Рассказывайте, как уроки? Как музыкальный кружок? Берите чай, — добавил он, указав на чашку жестом, полным заботы.
— Благодарю, — ответила я, протянувшись за чашкой и опустила взгляд на нее, чтобы собраться, затем села удобнее на диван. — В школе дела как обычно, сейчас заваливают контрольными, учителя давят, чтобы мы не отставали. С одноклассниками общаемся с Оливией, Себастьяном, иногда с Эйденом, и удается забыться ненадолго, отвлечься от всего. А в школьном клубе... — продолжила я, чувствуя, как он так внимательно меня слушает, его глаза не отрывались от моих, и это подкупало, заставляло говорить тише. Ему реально интересно? — Мистер Логан Ли сказал, что он не может каждый день заниматься с нами, у него свои дела, теперь только по четвергам и пятницам мы собираемся у него группой и репетируем, разбираем там партии, поем арии, готовимся к конкурсу, ведь скоро будет "Сопрано года", и каждый из нас мечтает выиграть, это шанс на сцену, на признание. Как-то так, — улыбнулась я и опустила глаза, пожав плечами, чувствуя легкое смущение от своей откровенности.
— Молодец, я очень рад, что вам стало легче, — сказал он, сделав глоток чая.
— А как ваше горло? Вы ещё болеете? — спросила я, чувствуя укол беспокойства — вчерашний кашель все еще стоял перед глазами.
— Нет, прошло всё быстро, на мое удивление, — улыбнулся Тристан. — Горло в порядке, как будто и не было ничего. Спасибо, что спрашиваешь.
— Очень надеюсь, что это так.
— И... Мне безумно жаль, что я не смогу порадовать вас новостями про "Прометей" или Харона, — сказал он, почесав подбородок задумчиво, его глаза стали серьезнее. — Мой отец больше не хочет в это ввязываться, он сказал, что это слишком рискованно, связи там на самом верху, и лучше не лезть. Значит, все очень серьёзно и опасно. А вы... — он посмотрел на меня с восхищением, его взгляд стал теплее. — Вы обычная девочка решили пойти против "Прометея" одна... это смелость. Я восхищаюсь вашему упорству и бесстрашием. Я бы никогда такое не сделал бы.
— Если честно, — ответила я, слабо улыбнувшись и опустив взгляд на чашку, где пар танцевал над поверхностью, — Я очень боюсь, Тристан. — я подняла на него глаза, слёзы еле-еле сдерживая, голос дрогнул. — Я очень боюсь, что все, что я делаю, это напрасно. Я очень боюсь, что деньги этого ублюдка Харона или кого-то из спонсоров помогут ему избежать наказания, подкупить суд, полицию, всех, а я стану мишенью и мне не дадут жить спокойно. Я очень боюсь, что моя мама пострадает из-за того, что я делаю сейчас, она и так в коме, беззащитна, а если они узнают... — я видела по его глазам, как ему грустно и он понимает меня. — Я боюсь, что умру до того, как найду убийцу сестры. Сколько таких историй в мире бывает с коррупцией, деньги всегда побеждают справедливость. Я еще никому не говорила об этом, даже самой себе, я старалась отогнать эти мысли, но мне страшно, Тристан. Это как жить с бомбой внутри.
— Изабель, — сказал он, встал и подошел ко мне, он сел рядом и осторожно положил руку на мою ладонь. Он глотнул, как будто собираясь с мыслями. — Бояться это нормально, это значит, что тебе ценна твоя жизнь и ты хочешь жить, несмотря на все. Помнишь, что ты говорила на третьем сеансе? — он улыбнулся мягко, его глаза смягчились.
— Что я хочу умереть, — ответила я, слабо улыбнувшись сквозь слезы, опустив глаза.
— Вот, но при этом страх говорит о том, что ты всё-таки хочешь жить, — сказал он, улыбнувшись и поправив свои волосы назад рукой, его черные пряди качнулись, добавив ему шарма. — А хочешь ты жить, чтобы отомстить за сестру, найти правду.
— Все верно, — ответила я, опустив взгляд на наши руки, его ладонь на моей была как якорь в бурю. — Если мне всё-таки это удастся, что будет потом? Я не думаю, что я смогу собрать себя по кусочкам и жить дальше, будто ничего не было. Мне кажется, что я уже сломана и мне ничем не помочь, эта пустота после Ханны, эта ярость... Поэтому я ищу убийцу сестры, который может в суде выставить все доказательства против меня же, подкупив всех, хах, — я горько усмехнулась, и слеза потекла по щеке.
Одна слезинка медленно стекала вниз, приближаясь к моим губам, и я даже не пыталась ее остановить, слишком устала от борьбы с собой. Увидев это, Тристан чуть наклонился вперед. Он протянул руку и одним пальцем, легким, как прикосновение перышка, остановил эту слезу. Его кожа коснулась моей щеки, и в тот миг мир вокруг замер. Я медленно подняла на него взгляд, чувствуя, как сердце стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу. В его глазах отражалось мое отражение и я не могла отвести взгляд.
— Эти глаза не должны больше плакать, — тихо прошептал он.
Он сглотнул ком в горле, и я заметила, как его адамово яблоко слегка дернулось. Ему было неловко? Я продолжала смотреть ему в глаза, не зная, что ответить. Мои щеки внезапно вспыхнули жаром, окрасившись в яркий румянец, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Кажется, он это заметил, его взгляд скользнул по моим щекам, и уголки его губ чуть приподнялись в едва уловимой улыбке. Не сказав ни слова, он поднял руку и аккуратно убрал прядь моих волос, которая упала на лицо, заправив ее за ухо. Его пальцы были теплыми, нежными, и это простое движение отправило мурашки по моей коже.
— Мне нравятся твои волосы, — заметил он. — Они такие мягкие и все время пахнут чем-то сладким, как ваниль или мед. Это так... успокаивает.
Я нервно улыбнулась, чувствуя, как мои пальцы сами собой потянулись к волосам, перебирая их. Сердце колотилось все сильнее, и я пыталась скрыть свое смущение за шуткой.
— Обычный шампунь, — пробормотала я, стараясь звучать непринужденно, но голос предательски дрогнул. — А вам правда нравится или... Вы сказали это, чтобы сменить тему и я не разрыдалась тут окончательно?
Я посмеялась и он тоже. Но потом его лицо посерьезнело, смех угас, и он посмотрел на меня с такой серьёзностью, что я замерла.
— Правда-правда, — сказал он твердо. — Захотелось сказать то, что на языке вертится с тех пор, как вы вошли в мой кабинет, тогда еще, в самый первый день...
Он меня так смущает. Я чувствую, что таю тут от его милоты, как лед под лучами солнца. Как он это делает?
— Я рада, что с вами все хорошо, но мне пора идти, Мистер Эванс, — улыбнулась я. — Я зашла на пару минут ровно, чтобы узнать как вы.
— Хорошо, буду ждать тебя завтра, может я всё-таки переубежу отца что-нибудь найти, — кивнул он мне.
Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, и я осталась в коридоре одна, чувствуя, как внутри все трепещет от этой встречи, его слова о страхе, его рука на моей, его эмпатия все еще отзывались теплом в груди, как ключ к замку, который я сама не могла открыть. Я окрыленная вышла из его кабинета, шагая по коридору. Всю дорогу до кабинета Логана я вспоминала этот взгляд Тристана: голубые глаза, полные понимания и заботы, его улыбку, которая осветляла комнату, его голос, который успокаивал, как бальзам на рану. Какой он милый и заботливый. Почему рядом с ним я чувствую себя в безопасности, как будто могу быть собой, без масок? Это пугало и притягивало одновременно, сердце билось чаще от одной мысли о нем.
Когда я вошла в кабинет Логана, снова без стука, он сидел за столом, уставившись в ноутбук с наушниками, пальцы барабанят по дереву в ритм тому, что он слушал. Увидев меня, он нахмурился, заметив мое странное состояние, я будто витала в облаках, улыбка не сходила с лица, а глаза расфокусированы, как будто я только что вышла из другого мира. Он цокнул языком раздраженно, снял наушники, провода упали на стол, и откинулся на стуле.
— И где ты была? — спросил он, закинув ноги на стол. — Почему я один должен работать? Сидишь где-то, а время уходит.
— Не растаешь, — фыркнула я, выдохнув и опустившись на стул напротив, но улыбка все еще играла на губах, мысли о Тристане не отпускали.
— Теперь мне интересно, что у вас там за психолог, что после него школьницы выходят такими..., — сказал он, закатывая глаза с притворным отвращением.
— Вы ни разу не сталкивались разве? Ты бы видел какой он! — улыбнулась я, чувствуя, как щеки теплеют от воспоминаний.
— И не сталкивался, я не вхожу в учительский состав по сути, я репетитор, с большинством я не знаком, — ответил он, начиная что-то печатать на своем ноутбуке, пальцы стучали по клавишам быстро, как дождь по крыше. — Пока ты Бог знает чем занималась с психологом, я нашел список спонсоров школы, их оказалось не так много, но видимо платят они крупные суммы. Вот, смотри.
— И кто там? — спросила я, выдохнув мечтательно.
— Джеймс Харрисон, — начал он, и я округлила глаза, знакомая фамилия, отец Эйдена, всплыла в памяти, как вспышка. — Анна Прескотт, Кристиан Кларк и Эдвард Эванс.
— Эдвард Эванс? — нахмурилась я, вставая и обходя стол, чтобы посмотреть на экран ближе, список был в таблице, с именами, суммами и комментариями.
Я наклонилась над Логаном, его плечо коснулось моего. Эванс... как у Тристана? Сердце екнуло, это совпадение? Или связь? Нет, это точно совпадение, таких людей с фамилией миллионы, подумала я, но внутри шевельнулось беспокойство. Я опешила. Конечно, это могло быть совпадение, но все равно, я немного поражена. Такая же фамилия, как у Тристана.
— Да, а что такое? — спросил он, поднимая взгляд и посмотрев на мой профиль, его глаза сузились от любопытства.
— Эм, — ответила я, задумавшись на миг. — Ничего, просто показалось, — сказала я, отводя взгляд и выпрямляясь, стараясь не показать волнения.
Он странно на меня посмотрел, брови сошлись, губы искривились в усмешке, затем отвёл взгляд, продолжая:
— Они все, как один, бизнесмены, семьянины с детьми, в сети ни одного скандала с ними, они ведут себя тише воды ниже травы, — сказал он, прокрутив ручку в пальцах с тихим свистом.
— Харрисон отец Эйдена, — сказала я.
— Что? — нахмурился он, поднимая на меня взгляд резко.
— Так вот почему "Прометей" его отпустил, а Ханну и Лорен нет! — ответила я, чувствуя, как пазл в голове начинает складываться, и чуть не задохнулась от волнения. — Он сказал мне, что его отец заплатил большую сумму, чтобы его отпустили, и он не захотел платить за Лорен и Ханну, чтобы это было для него уроком не соваться куда не надо. Но теперь ясно: Эйден — сын спонсора, часть системы, поэтому его трогать нельзя.
— Это может быть правдой, в целом, — пожал плечами Ли.
— Да! Он мог заплатить, но его отпустили, потому что он сын одного из них, а моя Ханна и Лорен для них были мусором! — воскликнула я, сжимая кулаки от злости, слезы навернулись на глаза от бессилия и гнева. Я начала истерически смеяться, Логан смотрел на меня без лишних эмоций, как я схожу с ума и смеюсь, его брови сошлись в непонимание. — Они избавились от них, как от ненужного балласта.
— Это несправедливо, но ничего изменить теперь нельзя, — сказал Логан. — Мы их не вернем, но отомстить сможем. Сосредоточься на этом.
— У нас пока ничего нет по сути, — сказала я, разведя руками, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, как тяжелый плащ, пропитанный влагой от тающего снега за окном.
— Ты слишком пессимистичная, — заметил он, почесав затылок пальцами, его каштановые волосы взъерошились еще сильнее, добавив ему шарма, несмотря на серьезность темы. — Мы можем прямо сейчас отправиться в полицию и показать им, что мы нарыли, я про досье, фото, запись разговора. Но в таком случае "Прометей" прикроется или ляжет на дно, спрячется, как крысы, и мы никогда не найдем Харона. Нужно копать глубже и не спешить.
— Ты прав, — ответила я, тяжело вздохнув и сев на его стол, опираясь ягодицами на край, чувствуя холод дерева сквозь джинсы.
Логан качнулся в кресле на колёсиках вокруг своей оси, стул скрипнул, колеса прокатились по ковру, и заметив, что я молчу, уставившись в пустоту, наклонил голову вперёд, чтобы увидеть мое лицо под упавшей прядью волос, и спросил:
— О чем думаешь? — его глаза сузились, пытаясь прочесть мои мысли.
— О том, что... — ответила я, зарывшись руками в волосы, пальцы впились в пряди, сжимая в кулаки, чтобы почувствовать боль и прояснить разум, но мысли путались, мозги кипели от переизбытка информации, эмоций, усталости. — О том, что... Не знаю, сдаюсь. Все это слишком сложно... А если мы ничего не найдем? Если это тупик?
Логан усмехнулся, он встал со стула, обошёл стол и остановился передо мной.
— Ты когда в последний раз спала нормально? — спросил он вдруг.
— Точно! — ответила я, вспомнив внезапно, и щелкнула пальцами, идея вспыхнула в голове, как лампочка. — Пойдёшь со мной в общежитие, я покажу свою доску расследования, там будет то, чего ты не знаешь, возможно, новые связи, фото, заметки. Это поможет.
— Это понятно, а когда ты в последний раз спала нормально? — настаивал он, его брови сошлись, взгляд стал серьезнее.
— Тебя это не касается, — фыркнула я.
— Касается, ты моя напарница, и я не хочу, чтобы ты сдохла так быстро от усталости, — сказал он, скрестив руки на груди. — Я еще не успел.
— Что не успел? — спросила я, скривив губы в ожидании тупой шутки, зная его стиль.
— Не успел показать тебе, как я занимаюсь сексом, — хмыкнул он, его глаза блеснули, усмешка стала шире.
— Я другого и не ожидала от тебя, так что, идёшь? — ответила я, закатывая глаза и отталкивая его плечом, я отошла и пошла к двери.
— Иду, — кивнул он не задумываясь, и пошел следом.
Снаружи было немного холодно, но снег начал таять, под ногами хлюпали лужи, вода стекала по тротуару. Мы с Логаном пошли в сторону общежития "Олимп", шагая по заснеженному двору школы, где вечер уже опустился, окрасив небо в глубокий индиго. Логан шел рядом, его черное пальто развевалось от ветра, волосы взъерошены, а дыхание вырывалось паром, как у меня.
Когда мы вошли в общежитие, вахтёрша косо посмотрела на Логана из-за своей стойки.
— Это парень твой? — спросила она подозрительно. — Нельзя приводить мальчиков в комнаты, идите в другое место, правила знаете.
— Нет, это мой кузен, — ответила я быстро, улыбнувшись как можно невиннее и посмотрев на Логана, он кивнул в подтверждение, его усмешка была притворно-скромной. — Он только что приехал в город, с поезда, и я решила его накормить перед экскурсией по Лейквиллу, хочу показать школу, город, все дела. Не задержимся надолго.
— Ладно, проходите, — буркнула она после паузы, взяла ключи с моим номером комнаты с крючка на стене и отдала мне, все еще косясь на Логана. — Но без шума и гостей после девяти, ясно?
Я взяла ключи, попрощавшись с ней коротким кивком и улыбкой, мы направились к лестницам. Поднимаясь, я чувствовала облегчение: обман сработал, и мы внутри.
— Видишь, как выпуталась? — сказала я, когда мы поднялись на пару пролетов, и толкнула его локтем в бок. — Можно без намеков на что-то неприличное, не все решается твоим "шармом".
— Вижу, — рассмеялся он тихо. — Охраннику ты бы сказала, что ты дочь Харриса, поэтому шляешься по школе ночью? "Папочка разрешил" и все, свободна?
Я задумалась, приложив палец к губам и да, он действительно прав, такая ложь не сработала бы с охранником, он бы проверил, позвонил, и все рухнуло. И все же, где-то хороша я, где-то хорош он. Но он этого не хочет признавать, он эгоист и чсвшник, всегда с этой усмешкой, как будто выше всех. Но с другой стороны, он мне помогает найти убийцу Ханны... безусловно из-за своих мотивов, из-за Лорен, но это не отменяет того факта, что он помогает, рискует, делится информацией. Значит, не такой он и холодный имбецил, каким кажется. Видимо, Лорен была слишком ему дорога, как и мне моя Ханна. Эта мысль смягчила раздражение, и я посмотрела на него сбоку, его профиль в полумраке лестницы казался задумчивым, глаза смотрели вперед.
Когда мы поднялись на 4 этаж, мы прошли мимо двери Лорен... номер 428, запечатанной желтой полицейской лентой, с пломбой на замке. Он остановился на секунду, будто понял, что это та самая комната, его глаза сузились, кулаки сжались так, что костяшки побелели, а лицо исказилось от боли и гнева. Но он собрался с силами, вдохнул глубоко, плечи расправились и пошел за мной дальше, не сказав ни слова.
Я открыла дверь своей комнаты, ключ скрипнул в замке, дверь распахнулась с тихим стуком, и я впустила его внутрь первой, затем закрыла и заперла дверь за нами, повернув ключ два раза. Комната была такой же, как всегда: кровать с аккуратно заправленным покрывалом, стол у окна с видом на темнеющий двор, шкаф в углу, где пряталась моя доска расследования, и та картина на стене — "Личности под маской".
— Ты меня позвала сюда похвастаться хорошей кроватью? — рассмеялся Логан, и плюхнулся на мою кровать без приглашения, матрас прогнулся под его весом, одеяло смялось, а он развалился, закинув руки за голову.
— Ты в грязной одежде, вставай! — нахмурилась я.
— Так странно, наставник и его ученица в комнаты общежития заперлись, — сказал он, приподнявшись на локтях и похлопав по одеялу рядом с собой. — Ляг сюда, малышка, я тебе покажу кое-что, — добавил он, усмехнувшись, увидев мое выражение лица.
Я проигнорировала его, подошла к шкафу и открыла широкую дверцу, внутри, на внутренней стороне, была моя доска расследования: фото Ханны, Лорен, Эйдена, Беннетта, Харриса, нитки, связывающие их с "Прометеем", стикеры с заметками и вопросами. Логан мгновенно встал с кровати, матрас скрипнул, освобождаясь, и подошел ближе, его глаза округлились от удивления.
— Ты реально чокнутая, — сказал он, округлив глаза и усмехнувшись, его взгляд скользнул по доске, задержавшись на фото Лорен. — Лол, ты про меня писала, — заметил он, указав на стикер с его именем и вопросами: "Л. Л? Связан с Лорен? Враг или союзник?"
— Да, это все, что мне удалось выяснить за это время, — ответила я, пожав плечами, чувствуя легкое смущение от того, что он видит мою "тайну". — Других жертв видимо нет, либо они молчат и скрывают хорошо, ну либо боятся, как Эйден. — я тяжело вздохнула и подошла к кровати, села на край, чувствуя усталость наваливаться. — Жрать будешь? У меня есть печенье, яблоки, может, йогурт в холодильнике.
— Буду! — ответил он, все еще изучая доску, но потом повернулся ко мне с усмешкой.
Пока он рассматривал доску расследования, сев в позе лотоса на ковре моей комнаты, я подошла к маленькому холодильнику в углу, открыла дверцу с тихим скрипом и достала оттуда вчерашнюю гречку в кастрюле: простая, но сытная, с кусочками овощей и мяса, которую я готовила на общей кухне, чтобы сэкономить. Кастрюля была холодной, металл обжег пальцы, но это было неважно, нужно было накормить этого "напарника", чтобы он не ныл от голода.
— Я пойду подогрею, ничего не трогай! — сказала я строго, указав на доску, чтобы он не вздумал переставлять стикеры или рвать нити.
Он не обернулся, только кивнул рассеянно, погруженный в свои мысли, его плечи слегка напряглись. Я взяла кастрюлю и пошла к двери, открыв ее ключом с тихим щелчком. Коридор четвертого этажа был тихим, соседки уже ужинали или болтали в комнатах, воздух был пропитан запахом еды из кухни, жареной картошки, супа и тд. Я вошла на общую кухню, подогрела гречку на плите, помешивая ложкой, чтобы не пригорела, и вернулась в комнату через пару минут, пар от кастрюли поднимался вверх, распространяя аромат. Логан по-прежнему сидел там, в позе лотоса, не шелохнувшись.
Я положила кастрюлю на стол наложила гречку в две тарелки. Затем поставила чайник для кофе. Стыдно признаться, но чай я всегда ненавидела, слишком пресный, слишком простой, я люблю только кофе: крепкий, бодрящий, с горечью, которая отрезвляет. Но благодаря Тристану я решила попробовать чай, его мята и лимон стали напоминанием о нём. Когда все было готово я посмотрела на Логана, все еще погруженного в доску.
— Эй, остывает, шевелись, — сказала я, похлопав в ладоши, чтобы вырвать его из транса.
— Иду, — ответил он нехотя, встал с ковра, подошел и сел напротив меня за столом, его глаза все еще были задумчивыми, но он взял ложку.
Ели мы молча. Гречка была теплой, сытной, печенье хрустело под зубами, кофе бодрил, но мысли не давали насладиться. Он о чем-то постоянно задумывался, взгляд в тарелку, ложка механически двигалась. А я не хотела о чем-то думать хотя бы когда ем, иначе я ничего не пойму ни из еды, ни из мыслей. Когда мы закончили, Логан встал и плюхнулся на мою кровать снова, закинул руки под голову и смотрел в потолок.
— Было вкусно, спасибо, — сказал он.
— Логан, я тут задумалась, если Ханне пришло приглашение в "Прометей" только из-за музыкального клуба, то я могу так же? — спросила я неуверенно, садясь на край кровати рядом, но на расстоянии. Он поднял голову, нахмурился, его глаза впились в мои. — Ну типа, я могу попасть в это логово в качестве клиента, но мы не знаем где оно и как получить приглашение... Если все связано с клубом, с конкурсами, то, может, я могу подать заявку или что-то.
— Это все предстоит узнать, — ответил он, повернувшись набок, его глаза стали серьезнее. — Лорен говорила, что ей пришло приглашение сразу после того, как она поговорила с директором про свои пропуски из-за того, что она работала, денег не хватало. Он предложил решение, и все пошло по наклонной.
Я задумалась и почесала подбородок, палец скользнул по коже, мысли вихрем: не может же быть так просто? А если всё-таки просто? Я могу пожаловаться ему, что мне нужны деньги маме на лечение и буду пропускать некоторые уроки из-за подработки, это могло сработать, как приманка. Я встала и подошла к шкафу.
— Эйден сказал, что они получили приглашение, через одного человека, это не может быть Харрис, он бы не дал приглашение сыну спонсора, — я нахмурилась.
— Логично, — кивнул Ли.
— Логан, я придумала, — сказала я. — Мы можем проверить это, я могу поговорить с Харрисом. Сказать о проблемах с деньгами, о маме, и посмотреть, предложит ли он "помощь".
— Нет, ты не будешь ни с кем ни о чем говорить, — твёрдо сказал он. — Еще рано, слишком рано. Мы не знаем, кто в теме, а кто нет, один неверный шаг, и ты следующая на дне озера.
— И что ты предлагаешь, ждать у моря погоды? — усмехнулась я, чувствуя, как раздражение накатывает. — Ты так же пообещал Лорен разобраться, да так разобрался, что она теперь в могиле!
Мои слова разозлили Логана, это было видно по тому, как его лицо изменилось мгновенно: глаза сузились, вспыхнув яростью, как угли в костре, брови сошлись в одну линию, а губы плотно сжались, превратившись в тонкую полосу. Он резко встал. Я сделала шаг назад инстинктивно, чувствуя, как сердце колотится в груди от внезапного страха и адреналина, но остановилась, за спиной уже был шкаф. Он навис надо мной злой.
— Не смей так говорить, — прошипел он и схватил меня за запястьее. Его лицо было в сантиметре от моего. — Если бы я смог приехать раньше, я бы ее спас, но у отца возникли большие проблемы, бизнес был на грани, кредиты, угрозы, я должен был ему помочь, понимаешь? Я сказал ей не делать глупостей, держаться тихо, а она Беннетту угрожала полицией, это она рассказала мне за час до того, как официально ее не стало. Я не виноват, что не успел!
Я почувствовала укол вины за то, что задела его. Его глаза были полны ярости, но под ней мелькнула боль.
— Извини, — прошептала я, глядя прямо в глаза.
— Ты иногда говоришь, а потом думаешь, — сказал он, поставив руку рядом с моим лицом, его ладонь уперлась в дверцу шкафа с громким стуком, отрезая путь к бегству. — До добра это тебя не доведёт, моя милая. И я не говорю про себя даже, заметь, в этом мире полно тех, кто не простит тебе такого.
— Поняла я, — кивнула я, чувствуя, как гнев утихает, оставляя после себя усталость. — И не называй меня так, ужасно раздражает...
— Как, милая? — усмехнулся он, его губы изогнулись, — Я учусь тебе доверять, это оставим на потом.
— У нас Харон и "Прометей", а он про доверие, — сказала я, скрестив руки на груди, стараясь вернуться к делу. — Выбора нет, ни у тебя, ни у меня. Чтобы добраться до правды, попытайся научиться доверять мне, я же не шпионка Харона, моя сестра умерла! — выпалила я, слова вырвались потоком, эмоции накатывали волной. — И меня жутко бесит, что ты говоришь про доверие после того, как мы проникли в кабинет Харриса, поделились знаниями про "Прометей" и открылись друг другу... — быстро тараторила я, чувствуя, как слезы наворачиваются от негодования.
— Я открылся настолько, насколько хотел, — перебил он меня.
— Значит, ты можешь оказаться ящиком Пандоры? — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку и он кивнул. — И зачем ты это мне говоришь? У меня проблемы с доверием и так были, теперь усомняться в единственном человеке, который борется против "Прометея", осталось... — начала я быстро и эмоционально тараторить, а он смотрел на меня, улыбаясь. — Ты расфуфыренный индюк, говорил, что я сначала говорю, потом думаю, а сам то, не думаешь башкой совершенно. Я не очень горю желанием тебе доверять, ты меня ужасно раздражаешь, но я доверяю, а ты оказывается нет, забавно...
Он усмехнулся шире, уголки губ изогнулись и не дав договорить, поцеловал меня в губы, его губы прижались к моим с такой силой, что воздух вырвался из легких. Я стояла как вкопанная на миг, шок парализовал. Он запустил язык в мой рот и начал целовать жадно, его руки опустились на мою талию и прижали меня к двери шкафа. Затем он остановился и прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша, его дыхание обдало мою кожу.
— Ты что делаешь? — нахмурилась я, чувствуя, как внутри всё закипает от смеси раздражения и странного тепла, которое разливалось по телу после его поцелуя. Мои губы все еще горели от его прикосновения, а сердце колотилось в груди так, будто пыталось вырваться наружу. — Я тебе затираю речь про доверие, а ты меня затыкаешь? Это нечестно, Логан, мы серьезно говорим!
— Поцелуй порой единственный способ закрыть рот злой и милой девушке, — хмыкнул он.
— Я не злая и не милая тебе, — ответила я, повернув голову в сторону, чтобы не смотреть на него, его взгляд был слишком пронизывающим. Мои щеки горели румянцем, а внутри все смешалось.
— Да ты что? — спросил он, приблизившись к моей шее, его губы коснулись кожи легко, чмокнув, это было щекотно, как перышко, и я засмеялась невольно, сжав плечо от неожиданного ощущения мурашек, пробежавших по спине. Смех вырвался сам, разрядив напряжение, но внутри все еще кипело. — Вот, ты больше не злишься, мотаю на ус как вести себя с тобой, — сказал он, усмехнувшись шире.
— Только попробуй, — ответила я, отталкивая его плечом. — Все, иди, вахтёрша больше не будет тебя впускать, если задержишься. Уже поздно, а правила строгие.
— А ты хочешь, чтобы я приходил сюда чаще? — довольно улыбнулся он.
— Для дела, — ответила я, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть уверенно, и подошла к двери, открыв ее. — Вали уже, — продолжила я, положив руки на его грудь и начиная толкать его.
Мои толчки были не сильными, но настойчивыми, и он отступал шаг за шагом, пока не оказался в коридоре. Когда я его вытолкнула и закрыла дверь за ним, я услышала, как он смеётся. Я прислонилась спиной к двери и тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце все еще колотится от поцелуя, от его слов. Что это было? Почему он так себя ведет... то грубит, то целует, то помогает? И почему я... позволяю? Дура, может, как он и говорит. Чёрт с ним.