Глава 9
Прошла неделя...
За это время ничего не изменилось в моей рутине — дни сливались в серую полосу: уроки, кружок, домашка... Я так и не осмелилась заглянуть к Тристану. Страх и стыд держали меня в клетке. Логан принял меня в музыкальный клуб, после той странной встречи он просто кивнул на мое заявление. Репетиции были интересными: пение, ноты, но его присутствие напрягало, он всегда смотрел слишком пристально, комментировал с подтекстом. С Эйденом мы пару раз пересекались в коридорах или столовой, он все еще боролся с горем по Ханне, а я со своим. Но сегодня я взяла себя в руки: хватит бегать, хватит прятаться. После уроков, когда звонок прозвенел, освобождая нас от монотонных лекций, я решила всё-таки пойти к Тристану. Сердце колотилось всю дорогу: коридор казался длиннее, а в голове вихрем кружились оправдания что сказать? "Извините, что не приходила"? "Мне было стыдно"? Я постучала в дверь и замерла, чувствуя, как ладони становятся влажными от нервов.
— Открыто, — раздался его голос изнутри.
Когда я услышала его голос, я начала безумно переживать, внутри все сжалось, как пружина, готовая лопнуть: страх, стыд, возбуждение смешались в коктейль, от которого кружилось голова. Мне нужно срочно что-то придумать, чтобы оправдаться перед ним за отсутствие, за тот поцелуй, за то, что просто исчезла без слова. Руки дрожали, когда я толкнула дверь. На его столе были две чашки чая и в тарелке пончики, свежие, с сахарной пудрой, еще теплые, как будто только из пекарни. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно.
— Вот ты и пришла, — сказал он, улыбнувшись и обернулся, его голубые глаза встретили мои.
При его взгляде я чуть не упала в обморок от стыда, ноги подкосились, колени дрогнули, и я начала смотреть куда угодно, лишь бы не на него: на шкаф с книгами, на бутыль с водой, на ковёр под ногами. Почему с Логаном я одна — дерзкая, готовая огрызнуться, а с Тристаном я совсем другая — робкая, смущенная, как школьница? Хотя, я и так школьница. У меня что, биполярное расстройство личности? Эта мысль мелькнула в голове, смешанная с паникой: он подумает, что я игнорировала его специально?
— Мистер Тристан, я хотела бы извиниться перед вами, — начала я дрожащим голосом, слова вырвались торопливо, как будто если не скажу сейчас, то никогда. Я стояла у двери, не решаясь подойти ближе, руки сжимали край свитера.
— Угощайся, — сказал он, отходя от окна к столу и садясь за него. Он кивнул на пончики и чай, его улыбка была теплой, без тени обиды. — Я каждый день что-нибудь вкусненькое приносил и ждал тебя, но тебя всё не было. Надежда умирает последней, как говорится.
— Вы... — я округлила глаза от удивления, чувствуя, как щеки горят еще сильнее. Он меня ждал всю неделю... Что? Эта мысль ударила, как волна. Вина сжала грудь, а сердце екнуло от тепла, никто так не заботился обо мне с тех пор, как мама ушла в кому.
Я взяла чашку чая и села на диван перед ним, чувствуя, как мягкая обивка принимает меня. Он улыбнулся и взял пончик с хрустящей корочкой, затем откусил кусок. Кажется, он не ненавидит меня, я боялась этого больше всего, представляя, как он разочаруется или отвернется. Он сейчас вел себя так, будто ничего не было, как будто мы просто продолжали разговор с прошлого раза.
— Я не стал тебя искать, подумал, что тебе нужно время, — сказал он, сделав кусок пончика и жуя задумчиво. — Иногда после сильных эмоций лучше побыть одной, переварить. Но я рад, что ты пришла.
— Да, мне нужно было, — ответила я, слабо улыбнувшись и опустив взгляд на чашку чая. — Мистер Тристан, — я снова посмотрела на него, чувствуя ком в горле. — Я правда хочу извиниться за то, что я сделала тогда и за то, что не приходила. Я не подумала головой и... просто испугалась.
— Всё в порядке, — кивнул он с улыбкой, его глаза смягчились, полные понимания. — Проблема не в тебе, а скорее во мне, — добавил он, нервно улыбнувшись, и его щеки слегка порозовели.
— В смысле? — спросила я, нахмурившись, чашка замерла в руках.
— У меня никогда не было девушки, — сказал он, слегка смущаясь, опустив взгляд на пончик в руке. — Я даже за ручку ни с кем не держался, поэтому я так отреагировал на твой... Поцелуй. Это было ново для меня, и я растерялся. Извини, если напугал.
— У вас никогда не было девушки?! — воскликнула я, приоткрыв рот от удивления, чашка дрогнула в руках, чай чуть не плеснулся.
Это казалось невозможным, он красивый, уверенный, с этим шармом и ни разу? Мои глаза расширились, а в голове вихрем пронеслись мысли: почему? Занят карьерой? Или что-то еще?
— Не доводилось, — ответил он, сделав глоток чая, — Времени не было и сил.
Я положила пальцы на свои губы и посмотрела в сторону. До меня дошло, почему он тогда так занервничал. Я уже начала думать, что это со мной что-то не так, что ему неприятно было, а на деле... он просто растерялся, как и я.
— Я украла ваш первый поцелуй, выходит? — сказала я, чувствуя, как ком в горле сжимается от смеси вины и грусти, и грустно посмотрела на него, опустив взгляд на чашку чая в руках, где пар все еще танцевал над поверхностью.
Мои щеки горели от воспоминания о том моменте. Я не хотела, чтобы он думал, будто я навязываюсь, но слова вырвались сами, подгоняемые эмоциями.
— Извините... Я не подумала, это было... Спонтанно.
— Не извиняйся, — сказал он, — Жизнь слишком коротка, чтобы о чем-то жалеть. Иногда такие моменты... они просто случаются, и в них нет ничего плохого. — он улыбнулся шире, но вдруг его лицо исказилось, и он начал кашлять, сначала тихо, как будто подавился, но кашель быстро нарастал, становясь все сильнее, будто что-то вырывается из его груди, раздирая горло.
Я нахмурилась, чувствуя, как беспокойство накатывает волной: кашель был сухим, надрывным, его плечи вздрагивали с каждым приступом, а лицо покраснело от напряжения. Ему стало не хватать воздуха, он схватился за галстук, пальцы впились в ткань, пытаясь ослабить узел, как будто он душил его. Дыхание стало прерывистым, хриплым, и он откинулся в кресле, пытаясь вдохнуть глубже, но кашель не утихал.
— Тристан! — воскликнула я, вставая с дивана и подбегая к нему в панике, ноги несли меня сами, сердце колотилось от страха. — Может, воды? — спросила я, голос дрожал, а руки уже тянулись к бутыли у шкафа.
Он все еще кашлял, не в силах ответить, только кивнул слабо, его глаза были полны муки, а лицо исказилось от боли. Я быстро взяла бумажный стакан с полки, подошла к бутыли и налила воду, слыша, как она льется с бульканьем, капли разбрызгивались от нервов. Затем я быстро повернулась к нему, он расстегнул две пуговицы на рубашке, открыв ворот, и откинулся в кресле тяжелее дыша, кашель все еще сотрясал его тело. Я дрожащей рукой дала ему воду, стакан качнулся, но он взял его, пальцы коснулись моих на миг и выпил залпом, вода стекла по подбородку, но кашель постепенно прекратился, переходя в хрипы, а потом в нормальное дыхание.
— Спасибо, — сказал он тяжело и он поставил стакан на стол, вытирая рот рукавом.
— Что с вами, вы заболели? — грустно посмотрела я на него. — Может, к врачу? Я позвоню...
Я достала телефон из кармана, экран загорелся, пальцы скользнули по цифрам, собираясь набрать 911 или школьную медсестру, но он взял меня за руку, останавливая.
— Не надо, — тяжело дыша сказал он, его пальцы сжали мою ладонь. — Это просто кашель, я ел вчера мороженое на улице, и горло заболело... Дурак, не подумал о холоде. Уже проходит.
— Точно? — спросила я, не отпуская его руку.
— Точно, — ответил он, сильнее сжав мою руку и неуверенно улыбнувшись. — Не переживай, Изабель. Я в порядке.
Я неуверенно попятилась назад и села на диван, ноги все еще дрожали от волнения, а в голове вихрем кружились мысли: он выглядит не очень, кашель был слишком сильным для простуды. Но я не могла настаивать, если он не хочет, то заставлять бесполезно. При упоминании больниц он так отреагировал, будто реально боится их, глаза расширились, дыхание сбилось... Будто у него травма, связанная с больницей: потеря кого-то? Или свой опыт? Он выпрямился в кресле, взял себе еще воды из бутыли, рука слегка дрожала, вода плеснулась, он выпил и ему действительно стало легче, как мне показалось: цвет лица вернулся, дыхание выровнялось, плечи расправились.
— Давайте я вызову скорую всё-таки, — настаивала я, телефон все еще в руках, пальцы замерли над экраном.
— Нет, я уже хорошо себя чувствую, — он помотал головой, его волосы качнулись, и он улыбнулся шире, пытаясь развеять мои сомнения. — Я не люблю больницы, Изабель. Не надо, правда. Это пройдет.
— Ладно, — ответила я, грустно посмотрев на него.
— Изабель, давай отложим на завтра, — сказал он наконец, повернувшись ко мне спиной: — Мне нужно домой, срочно.
— Хорошо... — ответила я неуверенно, встав с дивана и посмотрев на него, он стоял спиной, сжимая руки в кулаки у бедер, стараясь не смотреть на меня, как будто скрывал боль или эмоции.
Я вышла из его кабинета медленно, дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отрезая меня от него. Что с ним такое? Эта мысль не отпускала: кашель, отказ от помощи, страх больниц — это не просто простуда. Может, что-то серьезное? Или связано с прошлым?
Чтобы отвлечься, я решила пойти к Логану, чтобы наконец узнать, какой у него план насчет "Прометея" — этого загадочного клуба, который все больше казался мне паутиной, опутывающей школу и всех, кто в нее вляпался. Пора бы уже действовать, а не сидеть на месте ровно, как будто время работает на нас: дни шли, а правды о смерти Ханны и Лорен не прибавлялось, только подозрения и бессонные ночи, где кошмары смешивались с реальностью. Я направилась в кабинет музыкального клуба. Мое сердце колотилось от смеси решимости и нервов: Логан — этот дерзкий, загадочный тип с его сарказмом и пронизывающим взглядом пугал меня, но и интриговал. Он знал больше, чем говорил, и если он тот самый Л. Л из записей Лорен, то у него должен быть план. Я не могла больше ждать, усталость накапливалась, как снег на крыше, готовая обрушиться лавиной.
Я ворвалась в его кабинет без стука, дверь распахнулась с громким скрипом. Логан сидел за своим столом заваленным нотами, карандашами и стопками бумаг, и при моем появлении бросил ручку на стол с раздраженным цоканьем, она покатилась и упала на пол, звякнув. Его каштановые волосы были взъерошены, как всегда, серебряная серьга в ухе блеснула, а темные глаза впились в меня с недовольством, брови сошлись, губы были плотно сжаты.
— Тебя стучать не учили? — недовольно спросил он, откидываясь на спинку стула с скрипом.
— Я уже устала топтаться на месте, никакой новой информации про "Прометей" и Харона, — ответила я, разведя руками и выдохнув тяжело.
Я стояла у двери, не решаясь подойти ближе, чувствуя, как гнев и раздражение кипят внутри, эти недели ожидания были пыткой.
— Ты вообще что-нибудь делаешь? Или просто сидишь здесь и... ждешь чуда?
— Делаю, — сказал он, закатывая глаза с притворным раздражением, его губы искривились в усмешке. Он скрестил руки на груди, подчеркивая атлетичную фигуру под костюмом. — Я ищу это место, но нигде его нет, понимаешь? Ни на картах, ни в сети, нигде. А ты? Сидишь и ждешь от меня манны небесной?
— Плохо ты делаешь, — ответила я, подходя к его столу ближе, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все дрожало от нетерпения. и я оперлась на край, глядя ему в глаза. — Если бы ты действовал быстрее, мы бы уже знали, кто стоит за всем этим. А так... Ханна мертва, Лорен мертва, и что дальше?
— А ты дохрена полезная, — усмехнулся он и откинулся назад, закинув ноги на стол с небрежной грацией. — Иди, расспрашивай по школе, может кто-нибудь еще стал жертвой Харона. Чего не действуешь, а ждешь меня? Сидишь сложа руки и обвиняешь?
— Я не жду тебя, давай я ко всем буду подходить и спрашивать: "А вдруг вам пришло приглашение в 'Прометей'?" — ответила я, нахмурившись. — Ты такой бред несешь! Это не так работает, нужно план, доказательства, а не слепая болтовня.
Я сама не понимала, почему я так злюсь на бездействие Логана, ведь сама стою сложа руки, жду подсказок от Эйдена или Тристана, копаюсь в воспоминаниях и подозрениях, но не двигаюсь вперед. Но все, что я могла, я уже сделала: расспросы, поиски в сети, доска в шкафу, и это приводило в тупик. Остается лишь надеяться на кого-то, и это самое тяжёлое для меня - зависеть от других.
— Слушай... — стал он серьезным, опустив ноги со стола и подняв палец вверх.
— Не буду, я правда очень устала и хочу отомстить за сестру, я устала, — тяжело вздохнула я, закрыв лицо руками.
— Дай мне закончить, — сказал он, подняв руку в останавливающем жесте.
— Кончай, — ответила я, опустив руки и пожав плечами, слова вырвались автоматически, без подтекста.
— Я не... — начал он, открыв рот, чтобы ответить, его глаза расширились от удивления, а на лице мелькнула смесь шока и забавы.
— Кончай, — перебила его я, не давая договорить, чувствуя, как раздражение возвращается, пусть скажет уже, что хотел, вместо этих игр.
Логан на пару секунд застыл. Я видела, как в его темных глазах вспыхивает ярость, зрачки сузились, брови сошлись в линию, а губы плотно сжались. Он резко встал, стул скрипнул по ковру, отлетев назад с громким стуком, обошел стол одним плавным движением и остановился при мне. Затем он запустил руки в мои волосы к затылку, пальцы впились в пряди, сжимая крепко, но не слишком больно, притягивая меня к себе рывком, так что я уткнулась носом в его грудь, чувствуя тепло тела сквозь ткань рубашки и запах его одеколона.
— Кончать? — тяжело вздохнув спросил он, приблизив мое лицо к нему, его дыхание обдало мою кожу жаром, губы почти касались моих, а глаза горели яростью. — Кончать?!
— Давай, хватай, как обычно, только физическая боль напоминает мне, что я все ещё жива, — хмыкнула я почти ему в губы.
— Кончать... — повторил он нахмурившись, его брови сошлись еще сильнее, а хватка на волосах ослабла на миг.
— Да кончи ты, — сказала я и рассмеялась, когда до меня дошло второй смысл этого слова.
— Если ты так сильно хочешь меня, так и скажи, — ответил он, облизнув свои губы медленно, языком скользнув по нижней губе, и усмехнулся дерзко, с искрой в глазах. — Зачем выводить меня из себя то, когда я пытаюсь сказать умные вещи? Ты же пришла за помощью, а не... за этим.
— А когда это ты вообще говорил умные вещи? — закатила я глаза, стараясь сохранить контроль над собой и ситуацией.
— Всегда как бы, — ответил он, слегка опустив мои волосы, но все еще держа за затылок.
— Нам известно, что "Прометей" связан с школой, значит, администрация знает точно, — сказала я серьёзно, переходя к делу. — Я не думаю, что все учителя вовлечены, это было бы слишком, это нужно еще выяснить, но Люк Беннетт точно один из подсосов "Прометея". Его реакция на мои вопросы... он нервничал, короче.
— Го наведаемся в кабинет директора, может найдём что-нибудь? — хмыкнул он, его глаза блеснули интересом, и он наконец отпустил меня полностью, отходя назад. — И между прочим, я с собой принёс кое-что, я сам хотел пойти к нему, но раз ты заглянула, смотри, — сказал он, опустив меня на стул и вернулся к столу.
Я проследила за его движениями, он обошел стол, открыл ящик с тихим скрипом, порылся внутри среди бумаг и карандашей, и достал крохотную чёрную штуку размером с пуговицу, ее было еле видно в его ладони, матовая, с крошечным отверстием.
— Это камера? — спросила я, подойдя ближе и взяв ее в руки.
— Нет, это жучок, — ответил Логан, усмехнувшись. — Он записывает звук, это типа микрофон, с батареей на пару дней. Но минус в том, чтобы работать, его придётся подзарядить через USB, нужно будет забрать его потом, иначе сядет.
— А что-нибудь другое не нашел? — спросила я, закатывая глаза, штука казалась слишком простой для такого дела.
— Спасибо скажи, слышь, — фыркнул Логан. — Я удивлён, что тебя это волнует, а не то, что это незаконно, — посмеялся он, откидываясь на стул с скрипом.
— Да мне все равно на закон, — помотала я головой и села на стул напротив его стола, чувствуя, как усталость наваливается после всплеска эмоций. — Лишь бы найти убийцу сестры и посмотреть в его лицо, — сказала я с ненавистью, кулаки сжались на коленях, а в глазах вспыхнул огонь мести.
Логан встал и начал ходить по кругу по кабинету, размышляя о чем-то, брови сошлись, губы сжаты. Затем он остановился резко и хлопнул в ладоши, я вздрогнула, подскочив на стуле, сердце екнуло.
— Мы задержимся тут допоздна, спрячемся где-нибудь за роялем или в шкафу, после обхода охранник точно уйдет, и мы сможем попасть в кабинет, — сказал он, рассмеявшись. — Я умею осторожно взламывать замки.
Да, идея была хорошая и рискованная, но кабинет директора мог дать ответы. Я задумалась чуток, посмотрела в сторону, взвешивая За и Против. В этой школе видеокамер не было, она частная, элитная, полагалась на доверие и охрану, а не на слежку, поэтому ничто не помешает нам пробраться ночью. И тут я осознала, что придётся тут торчать с этим Логаном несколько часов. Это ужасно: он раздражает, пугает, но в то же время его энергия, его решимость, как магнит. Я вздохнула, но кивнула, выбора нет, если хочу правду.
— Чем будем заниматься? — спросила я, устало откинувшись на стул. Мои ноги начали дергаться.
Я чувствовала себя выжатой, как лимон: дни без прогресса в расследовании, сеансы у Тристана, которые будоражили эмоции, и теперь этот план с Логаном, все это накапливалось внутри, как буря, готовая разразиться.
— Чем захочешь, — ответил он с той фирменной усмешкой и подошел ко мне ближе. Он наклонился, взял меня за подбородок пальцами, поднимая мою голову так, чтобы наши глаза встретились. И я почувствовала, как мурашки бегут по шее. — Можем скоротать время занимаясь очень интересными делами, — добавил он.
— Например? — спросила я.
— Ну, например, — он задумался на миг, посмотрел по сторонам, — Например этим...
После этих слов Логан резко поцеловал меня в губы без предупреждения, страстно, его губы прижались к моим с такой силой, что воздух вырвался из легких. Он убрал руку с моего подбородка и опустил ее ниже, к шее, сжимая слегка, притягивая ближе. Я застыла на миг, шок парализовал. Его язык скользнул внутрь, исследуя, требуя, и я почувствовала, как внутри все вспыхивает смесь удивления, страха и... желания? Я поднялась со стула инстинктивно, закрывая глаза, и ответила на его поцелуй, мои губы прижались к его, руки запустились в его каштановые волосы, взъерошенные и мягкие, сжимая их, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, страстнее, его руки скользнули по моей спине, прижимая тело к своему, а я обхватила его шею, чувствуя, как жар разливается по венам.
Он взял меня за ягодицы, пальцы впились в ткань джинсов, и я обвила его бедра ногами инстинктивно. Он поднял меня без усилий и положил на стол, смахнув бумаги и ручки в сторону с громким шорохом, они разлетелись по полу. Я сидела на краю стола, его тело прижалось ближе. Через ткань его рубашки и моих джинсов я ощущала его мускулы, его возбуждение. Поцелуй не прервался: его губы скользнули по моей щеке, оставляя слегорячий след, опустились к шее, он слегка двинул в сторону мою розовую блузку, обнажив кожу, и поцеловал ключицы, его дыхание обжигало, язык оставлял влажные следы. Я откинула голову назад и издала легкий стон. От этого он еще сильнее завелся, его руки сжались на моей талии, дыхание стало тяжелее, а поцелуи настойчивее, как будто он хотел поглотить меня целиком.
Но в этот момент передо мной появилось лицо Тристана — внезапно, как вспышка в темноте: его голубые глаза, теплая улыбка, забота во взгляде. Не знаю почему, может, от его недавних сеансов, от той связи, которая росла между нами, но я почувствовала укол вины, как будто предаю его, хотя между нами ничего не было, кроме одного неудачного поцелуя и разговоров.
— Нет, стоп! — сказала я, голос сорвался, и я оттолкнула его руки.
— Что такое? — спросил он, отстранившись, его глаза, дыхание все еще тяжелое, губы влажные от поцелуя.
— Я тебя едва знаю... — выпалила я, чувствуя, как щеки горят от стыда и смущения.
— И я тебя тоже, — ответил он, усмехнувшись, отходя назад.
— Ну вот, у меня есть принципы, считай, что я старомодная девочка, нетакуся, пикми, — начала я тараторить какую-то чушь, слова сыпались, а он рассмеялся.
— Ладно, тогда будем играть в телефоны, — сказал он, отстранившись полностью и садясь за стол. Он взял свой телефон, разблокировал экран.
— Круто! — ответила я, спрыгнув со стола.
Ноги дрожали, блузка помялась, волосы растрепаны, и я нервно улыбнулась, поправляя одежду. Сердце все еще колотилось, а внутри бушевала буря: что мать вашу это было сейчас? Я чуть не позволила незнакомцу соблазнить меня... на столе, в кабинете, посреди дня. Я села напротив, стараясь успокоиться, но мысли вихрем кружились: Тристан, Ханна, "Прометей" — все это сделало момент еще более подавленной. Логан смотрел на меня с усмешкой, как будто знал, что творится в моей голове, и это только усилило мое смятение.
Эти несколько часов ожидания в кабинете музыкального клуба казались вечностью. Мы с Логаном сидели за его столом, он на своем кресле, я на стуле напротив, и сначала молчали, избегая взглядов, я ковыряла ногтем край стола, он вертел в руках ручку, цокая языком от скуки. Но постепенно, от безделья и тишины, которая становилась невыносимой, мы разговорились — сначала коротко, на отвлеченные темы, а потом глубже. Логан рассказал, что его папа крупный бизнесмен, владеет сетью компаний по недвижимости и инвестициям, и собирается оставлять компанию на сына в этом году, уже готовит документы и обучение, но он еще не уверен, что это то, чем он хочет заниматься, что его мама ушла из семьи, когда ему было девять, оставив его с отцом, что она была плохой матерью, пила, изменяла, не заботилась о нем. Ну и я рассказала про свои проблемы — про развод родителей, маму в коме, папу с новой семьей, про Ханну. Я поняла, что его манера поведения — это защитная реакция от окружающего мира. Но он все еще раздражал меня, его усмешки, прикосновения, эта игра в "кто кого переиграет" бесили, даже если я понимала причины. Понимать не значит оправдать, и это главное правило моей жизни.
Когда наступила ночь, мы вышли из кабинета осторожно, как воры, дверь скрипнула тихо, и мы замерли, прислушиваясь. Коридор был пустым. Мы оба держали телефоны с фонариками, луч белого света пробивался сквозь пальцы, которые мы прижимали к экранам, чтобы не осветить все вокруг: видно было только то, что под ногами, плитку пола, редкие крошки или потерянные карандаши. Иначе нас могли бы заметить в окнах или еще где-нибудь, охранник мог пройти, или кто-то из учителей задержаться. Мы пошли по коридору в сторону лестницы, сердца колотились в унисон от адреналина. Мы поднимались осторожно.
Когда мы поднялись на этаж директора и осторожно подошли к его двери. Я прислонилась к стене, холод бетона проник сквозь блузку, заставив поежиться, и смотрела по сторонам: влево — пустой коридор с окнами на двор, вправо — двери других кабинетов, запертые на ночь. Пока Логан сел на колени перед дверью и взламывал замок осторожно, чтобы не оставить следов. Я нервно кусала губу, прислушиваясь к каждому шороху, а вдруг охранник? Когда замок щелкнул тихо, дверь открылась, и он радостно поднялся.
— Дамы вперёд! — сказал он шепотом, указав рукой внутрь с поклоном.
Я закатила глаза, его юмор в такой момент бесил, но я вошла в кабинет первой, чувствуя, как адреналин кипит в венах: внутри было темно, воздух пропитан запахом бумаг и кофе, а луна из окна отбрасывала серебристый свет на стол директора. Следом вошел Логан, он закрыл дверь тихо, без щелчка, и быстро принялся искать место для жучка, чтобы его не обнаружили. Он осмотрел полки с книгами, под столом, за картиной на стене. Пока он это делал, я подошла к его столу и начала искать хоть что-то. Я открыла ящики осторожно, пальцы скользили по металлу, сердце колотилось. И я нашла... В нижнем ящике была тонкая папка — кожаная, с пометкой "Конфиденциально", я открыла ее дрожащими руками и увидела досье: на Лорен, Ханну, и еще парочку девушек из школы — фото, биографии, заметки. Там было написано все про их семейное положение, из каких они семей не богатых, с проблемами, финансовые трудности, долги родителей, слабые места. Я закрыла рот ладонью от шока, это был список жертв? Для "Прометея"?
— Логан, он собирает досье на не очень богатых учеников, — сказала я шепотом, протягивая ему папку.
Он потянулся над шкафом и скрыла жучок в искусственном растении с горшком на верхней полке.
— Чего? — удивился он.
Логан подошел ко мне, взял бумаги из моих рук и начал читать при свете телефона, его лицо осветилось голубым сиянием экрана, брови сошлись.
— Эта девушка... — сказал он, указав пальцем на фото рыжей с зелеными глазами, — Она ко мне приходила пару дней назад в кабинет, после уроков, и хотела переспать, признавалась в любви, орала, что не может без меня. Я ей отказал, сказал, что это бред, и выпроводил за дверь. Когда открыл, увидел Люка Беннетта, он стоял в коридоре, ждал ее будто. Я простоял в проеме и когда она прошла мимо, он ее позвал поговорить. После этого она не появилась в школе. Прошло уже 3 дня. Она каждое утро приходила и орала, что любит меня, а теперь... исчезла.
— Думаешь, ее Люк завербовал? — спросила я задумчиво, чувствуя, как пазл в голове начинает складываться: Беннетт, "Прометей", досье — все связано. — Тогда стоит поставить жучок и в его кабинете, — сказала я, кивая. — Этим могу заняться я, у нас физика 2 раза в неделю, подсуну в растение или под стол.
— Мне нужно будет переговорить с другом, чтобы он помог, — почесал затылок Логан, его глаза сузились.
— Другом? — спросила я, уставившись на него — сердце екнуло от удивления. — Кто-то еще знает про это?
— Да, он программист, и именно он добыл этот жучок, — кивнул Логан. — Придётся уговаривать его ещё один достать, он в теме, но осторожный. А лучше камеру шпионскую, но с этим возникнут проблемы.
— Главное, чтобы все получилось, — кивнула я и выхватила бумаги из его рук, пальцы дрожали от адреналина. — Посмотри в шкафу, — сказала я, указав на высокий шкаф у стены, заваленный папками и книгами. — Может, там еще что-то.
Логан подошел к шкафу, открыл дверцу скрип петель разнесся по тихому кабинету, и начал рыться внутри. Я стояла у стола, перелистывая досье дальше — имена, фото, заметки о "потенциале" и "уязвимостях" и внутри все кипело от гнева: Харрис — монстр, собирающий жертвы для "Прометея". Это объясняло все — смерти, исчезновения, травлю. Мы были на верном пути.
— Эм, подойди, — вдруг сказал он.
Я обернулась мгновенно, луч фонарика в моей руке метнулся к нему, осветив его лицо, в его руках маленький чёрный пакетик, матовый, с завязками. Я подошла к нему ближе и просветила фонариком пакетик: внутри было множество фотографий полароид или распечатанных снимков. Я вынула одну дрожащей рукой и замерла: на фото Ханна в каком-то роскошном клубе, с низкими потолками, красным освещением и бархатными диванами, в окружении богатых мужчин в костюмах, с сигарами и бокалами в руках. Она была одета вызывающе, короткое платье с глубоким декольте, высокие каблуки, макияж яркий, но выглядела она не очень хорошо: глаза красные, как от слез или усталости, улыбка вымученная, а поза скованная, как будто она не хотела там быть. Я закрыла рот ладонью, чувствуя, как ком в горле сжимается, а слезы наворачиваются на глаза. На одной из фотографий мужчина с татуировкой на шее, какой-то символ, как змея или дракон, хватал ее за волосы грубо, притягивая к себе, ее лицо искажено болью, а в глазах был страх.
— Что это? — прошептала я, еле сдерживая слезы и прижала ладонь ко рту сильнее, чтобы не расплакаться громко.
— Изабель, сейчас не время для эмоций, — холодно сказал Логан. — Мы должны найти всё, что нужно, и убраться отсюда, пока не поймали. Плакать будешь потом.
— Они делали с ней ужасные вещи... — выдавила я, слезы все-таки скатились по щекам, но я смахнула их рукавом, чувствуя, как гнев смешивается с горем.
Я собралась с силами, вдохнула глубоко и расставила фотографии по полу аккуратно, в ряд, чтобы все было видно, и сделала несколько снимков на телефон. Логан тем временем сделал фотографии досье, его телефон тихо щелкал, экран осветил его лицо голубым сиянием. Мы должны собирать доказательства — это было ясно: вероятно, этими фото директор шантажировал Ханну, заставляя молчать или делать что-то, иначе зачем ему держать их здесь? Мы ещё обыскали кабинет: Логан проверил шкафы с книгами и наградами, я полки за столом, но ничего не нашли, только обычные документы, отчеты, фото с мероприятий. Мы быстро вернули все на свои места, стараясь не сдвинуть ничего лишнего, и покинули кабинет. Логан закрыл дверь тихо, замок щелкнул, и мы отошли на приличное расстояние по коридору.
Когда мы повернули за угол, к нам навстречу из-за другого угла вышел охранник, это был высокий мужчина в униформе с фонарем в руке. Фонарь осветил нас внезапно, как прожектор, ослепив на миг, и я вздрогнула от неожиданности.
— ААА! — воскликнула я, сердце подпрыгнуло в горло, руки инстинктивно прижались к груди.
— Так, — сказал он, направляя на нас фонарь. — Что вы здесь делаете? Школа уже закрыта!
— Сэр, мы, мы, мы, — начала я мямлить, паника сжала горло, слова застряли, и я посмотрела на Логана.
— Мне вызвать полицию или вы сами? — продолжал охранник, его рука потянулась к рации на поясе. — Вы школу хотели ограбить или что? Встать к стене, руки за голову!
Логан вдруг обнял меня за талию, притянув к себе так, что я уткнулась в его плечо, чувствуя тепло тела. Я не понимала, что он задумал, тело напряглось, но я не отстранилась, доверившись импровизации. Он положил голову на мое плечо и улыбнулся дерзко, с притворной нежностью сказал:
— Моя любимая девушка любит острые ощущения, сэр, — произнес он. Я чуть не задохнулась, когда услышала "любимая девушка". Щеки вспыхнули румянцем, но я промолчала, играя роль. — Мы хотели заняться сексом на крыше школы, но дверь в это время закрыта, увы. Милая, — он посмотрел на шокированную меня, — Тебе придётся потерпеть до завтра, не расстраивайся.
— Оу, — охранник растерялся, его фонарь дрогнул, луч метнулся в сторону, осветив стену. Его морщинистое лицо покраснело от неловкости, он кашлянул в кулак. — Это... Кхм, уходите отсюда, ребята. Я завершаю обход и закрываю школу, здесь ночью холодно, да и не место для... такого.
— Пошли, дорогая, — сказал Логан, обняв меня сильнее и повел по коридору, мы шли, как парочка.
Мы только что обманули охранника той идиотской историей о "романтике на крыше", и адреналин все еще кипел в венах, заставляя сердце колотиться. Не сдержавшись, может, от злости на его шутки, или от накопившегося раздражения, или просто от нервов, я наступила Логану на ногу. Он скривился от боли, остановился резко, как вкопанный, схватившись за стену для опоры.
— Ай! — вырвалось у него.
В этот момент охранник направил на нас свой фонарь из-за угла.
— Всё хорошо? — спросил охранник.
Логан посмотрел назад, его глаза блеснули в свете фонаря, помахал рукой небрежно, как будто ничего не случилось, и сказал с притворной улыбкой:
— Она злится, что я не рассчитал и не отымел ее, как она любит, все хорошо!
Услышав это, я остановилась как вкопанная, щеки вспыхнули румянцем от стыда и гнева, а внутри все закипело. Охранник что-то пробормотал под нос.
— Молодежь нынче..., — кашлянул он в кулак, растерянно почесал затылок и ушел.
Логан меня догнал хромая, нога все еще болела, он приволакивал ступню, но улыбка не сходила с лица, как будто это была шутка.
— Ты идиот? Почему ты это сказал? — нахмурилась я, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом.
— Старшее поколение не любит неудобные темы, — сказал он шепотом, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни. — Если бы я не начал с секса и романтики, он бы начал нас допрашивать: "Что вы здесь делаете? Почему не в общежитии?" И точно не отпустил бы просто так, он бы вызвал бы полицию или Харриса. А так смутил его, и он ушел. Простая психология.
— Да, но... Ты сделал из меня чокнутую фетишистку! — выпалила я, чувствуя, как гнев кипел внутри, смешанный с неловкостью.
— Ну и что? — хмыкнул Логан. — Какая разница? Кому не все равно на его мнение и слова? Он всего лишь охранник, завтра забудет. А мы выбрались. Цель оправдывает средства, крошка.
— Ну а ты всего лишь идиот, который не умеет уважать людей, — выдохнула я, чувствуя, как раздражение накатывает волной. — Почему ты такой эгоистичный? Боже, ты меня бесишь, — добавила я, развернувшись резко и пошла прочь по коридору.
— И ты меня, дура! — сказал он с улыбкой и пошел следом хромая, но быстро.