Глава 6
Прошло еще несколько дней после моих первых сеансов с мистером Тристаном Эвансом, и я заметила, как постепенно мне действительно стало легче дышать в этом. Не знаю, в чем именно дело: то ли в том, что он умеет подбадривать, выслушивать без осуждения или давать хорошие советы, простые и практичные, как "попробуй записывать мысли перед сном, чтобы они не мучили ночью". А может, это его шарм... эта смесь уверенности и мягкости, которая заставляет чувствовать себя особенной, или забота и внимание, которые он проявляет в мелочах: всегда свежий чай на столе, вопрос "Как спала?" в начале сеанса, или просто молчаливое присутствие, когда слова не нужны. Каждый раз, когда я переступаю порог его кабинета, я чувствую, как мое сердце бьётся быстрее и я немного не понимаю, почему. Неужели он мне начинает нравиться? Эта мысль пугала и интриговала одновременно: он старше, он психолог, а я всего лишь ученица, запутавшаяся в своей боли. Но за эти пару дней он дал мне заботу и поддержку, которую мне так не хватало... со времён Ханны, которая всегда была моей поддержкой, и мамы, лежащей в коме, чьи объятия я не чувствовала достаточно времени. Он первый человек, который относится так по-доброму, по-другому, без корыстных целей. Мне почему-то хочется сегодня рассказать про подозрения, что мою сестру убили, эта мысль грызет меня изнутри, а кроме меня и Эйдена, никто даже не допускал такой версии. Они все твердят "самоубийство", "трагедия", но я знаю: это не так. Тристан вызывал доверие.
После уроков, когда звонок прозвенел, освобождая нас от скучных лекций по биологии и истории, я направилась в его кабинет, ноги несли меня сами, хотя внутри все еще боролось сопротивление: "Зачем? Ты справишься одна". Школа к вечеру затихала: коридоры пустели, ученики разбрелись по клубам или общежитиям, а снег за окнами все еще падал, покрывая кампус белым покрывалом. Дверь кабинета была приоткрыта, и я вошла, чувствуя знакомый запах лаванды, который теперь ассоциировался с облегчением. У себя на столе он уже подготовил миску с шоколадками и две чашки чая для нас, пар от которых поднимался вверх, распространяя аромат мяты и лимона. Это было трогательно — он помнил, что я люблю чай, а не кофе, и всегда готовил его заранее, как будто ждал именно меня. Тристан стоял у окна, глядя на снежный двор, но услышав мои шаги, повернулся, он был одет в бордовый костюм, идеально сидящий на его атлетичной фигуре, подчеркивающий широкие плечи и узкую талию, а его чёрные волосы слегка были взъерошены, как будто он просто провел рукой по ним в раздумьях.
— Здравствуйте, юная леди, — улыбнулся Тристан, он подошел к столу, жестом приглашая сесть. — Угощайтесь, я специально сварил чай, чтобы вы успокоились и расслабились, мята и лимон, как вы любите. Заодно и себе, чтобы вам не было скучно пить одной.
— Спасибо, мистер Эванс, — ответила я, мои щеки покраснели от этой заботы, он помнил такие мелочи? и я подошла к столу, взяла чашку чая и села на диван напротив его стола. Чай был идеальным: не слишком крепкий, с легкой кислинкой,.
Он убрал со стола папку с бумагами аккуратно, сложив ее в стопку, и внимательно посмотрел на меня, садясь в свое кресло. Я заметила, как его руки дрожат едва заметно, пальцы слегка вибрировали, когда он ставил чашку, будто он тоже волнуется, как и я. Это было неожиданно: он, такой уверенный, с этим спокойным взглядом, нервничает? Мне было приятно, что он так заботится обо мне, как же хотелось еще летать в облаках от этой мысли, но скорее всего он со всеми учениками так себя ведёт. Он же психолог, а я просто обычная девочка, которая ходит к нему на сеанс... ничего особенного.
— Итак, как вы себя чувствуете, Изабель? — спросил он, взяв чашку и отпив глоток, его глаза не отрывались от моих, полные внимания. — Возьмите шоколадку, шоколад поднимает гормон счастья эндорфин.
— Хорошо, — ответила я, улыбнувшись. Я встала и протянула руку к шоколадке в миске: выбрала молочную, с орехами, ее фольга шуршала под пальцами.
— Я, пожалуй, тоже возьму, обожаю шоколад, — улыбнулся Тристан, и в этот момент он протянул руку за ту же, что и я, случайно, и наши пальцы коснулись.
Я почувствовала его тепло и дрожь, по спине пробежали мурашки, и я быстро посмотрела ему в глаза: они были близко, с искрами удивления и... смущения? Он тоже засмущался, щеки слегка порозовели, взгляд метнулся в сторону на миг.
— Извините, — улыбнулась я, чувствуя, как сердце колотится, и убрала руку, беря другую шоколадку.
— Нет-нет, — он помотал головой, его улыбка стала шире, и взял ту, за которой я тянулась. — Вы хотели эту, возьмите, я выберу другую.
Я протянула руку, и он дал мне ее, наши пальцы снова коснулись, на этот раз дольше, и тепло разлилось по ладони. Почему мое сердце так бешено колотится? Я чувствую, как у меня скоро инфаркт случится, ей богу. Какой он джентльмен!
Я села обратно, разворачивая фольгу дрожащими пальцами, и откусила кусочек. Тристан сел, отпил чай, и сеанс начался.
— Итак, мы с вами обсуждали за эти пару дней печальные события, связанные с вашей сестрой, — сказал Тристан. — Я бы хотел узнать о вас побольше, чтобы понять, с чем мне работать в дальнейшем, какие методы подобрать для вас, чтобы вы чувствовали себя лучше. Не хотели бы вы обсудить ваших родителей, а точнее, ваши взаимоотношения? Это часто помогает разобраться в корне проблем.
Я занервничала сразу, сердце екнуло, как будто он задел какую-то скрытую рану внутри меня. Родители... Это была тема, которую я избегала даже в мыслях: развод, мама в коме, папа с новой семьей — все это было как открытая рана, которую не хотелось трогать. Я посмотрела по сторонам, пытаясь собраться с мыслями, и глотнула ком в горле, чувствуя, как он царапает. Руки сжались на коленях, пальцы впились в ткань джинсов, я не была готова копаться в этом сейчас.
— Мистер Эванс, я бы хотела обсудить с вами другое, — сказала я, сделав глоток чая из чашки. Чашка дрожала в руках, затем я поставила ее на столик, чтобы не расплескать, и посмотрела на него.
— Я весь во внимании, — ответил он, отложив свою чашку на стол и наклонившись вперед слегка.
Я не буду рассказывать ему всё, эта мысль мелькнула в голове, как предостережение: детали о "Прометее", о Эйдене, о моих подозрениях слишком опасны, чтобы делиться с кем-то, кого знаю всего пару дней. Лишь поверхностные мысли, чтобы проверить, можно ли ему доверять дальше. Я сделала глубокий вдох и начала:
— Все считают, что моя сестра Ханна покончила с собой, — сказала я, голос дрогнул на имени сестры, и он кивнул, прищурившись слегка. — Но я так не считаю, понимаете... Она мечтала о большой сцене, о карьере певицы, она планировала будущее. Зачем ей уходить? Мне стало известно, что она была связана с элитным клубом, там есть слои элитного общества, которые пообещали ей помочь с карьерой, взамен на... — я запнулась, не решаясь сказать "услуги" или "молчание", чувствуя, как щеки горят от стыда за сестру. Он нахмурился чуть, его брови сошлись, но не перебил. — Ну, вы понимаете, потом я узнала, что она хотела их разоблачить, а после... суицид. Это не совпадение точно.
Я замолчала, когда поняла, что вывалила почти что всё, слова вырвались потоком, как вода из прорванной дамбы, и теперь я чувствовала себя уязвимой. Но ему хочется доверять, поэтому я не стала себя карать за откровенность, просто ждала реакции, сжимая кулаки на коленях. Он посмотрел в сторону на окно, где снег все еще падал, задумчиво, и нахмурился, его пальцы барабанили по столу тихо, как будто он переваривал информацию. Я решила не торопить его.
— Изабель, вы должны были мне сразу об этом рассказать, — сказал он, посмотрев на меня прямо, и улыбнулся. — А то я думал, что вы переживаете исключительно из-за ухода вашей сестры и я шел по этому пути: горе, вина, принятие. Теперь мне понятно, почему вы так истощены, это не только эмоции, но и подозрения, которые грызут изнутри, как червь. — он помассировал свой подбородок, задумавшись, его пальцы скользнули по гладкой коже. — Вы в этом уверены? Полностью?
— Да, я не могу рассказать всё, потому что это может быть опасно, — кивнула я, чувствуя, как облегчение разливается внутри: он поверил? Не отверг сразу? — Но... Я уверена, и всё началось с музыкального клуба в нашей школе. Только вот, я не знаю, где находится клуб "Прометей", его нигде нет на карте, никаких упоминаний! Как будто призрак.
Тристан прошёлся рукой по волосам, его чёрные пряди взъерошились еще сильнее, добавив ему мальчишеского шарма, и тяжело вздохнул, задумавшись глубже, его брови сошлись, губы сжались, как будто он взвешивал слова.
— В таком случае, я смогу тебе помочь, как мне кажется, — сказал он наконец, и тут мои глаза загорелись надеждой, я чуть не уронила чашку из рук, чай плеснулся, обжигая пальцы, но я не заметила. — У моего отца большие связи во всех кругах, он крупный бизнесмен, вращается в элитных сферах, знает людей из тех самых "слитков общества". Я попробую его переубедить, у него скверный характер, упрямый, как бык, но думаю, его можно будет уговорить разузнать что-то о "Прометее". Не обещаю быстрых результатов, но... для вас попробую.
— БОЖЕ, ТРИСТАН!
Я радостно поставила чашку на его стол, пар от чая все еще поднимался вверх, распространяя аромат мяты и лимона, который теперь ассоциировался у меня с этим кабинетом и с ним. Мое сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, как барабанная дробь, а внутри все вспыхнуло от внезапной волны благодарности и надежды, он поможет? Он, с его связями, с его отцом, сможет разузнать о "Прометее"? Эта мысль была как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Не раздумывая, подгоняемая эмоциями, я обошла его стол, ноги несли меня сами, пол ковра мягко пружинил под ступнями, и я крепко обняла его, прижавшись лицом к его лицу. Его щека была теплой. Я закрыла глаза радостно, чувствуя, как слезы счастья наворачиваются на ресницы, и прижалась ближе.
Он опешил, я почувствовала, как его тело напряглось на миг, дыхание сбилось, но потом слегка посмеялся и положил руку на мою, сжимая нежно.
— СПАСИБО, ТРИСТАН, СПАСИБО БОЛЬШОЕ! — выкрикнула я, затем слегка отстранилась, все еще держась за него, и тут я поняла, что переборщила, это было слишком. Мои щеки вспыхнули румянцем, сердце заколотилось от смущения, и я нервно улыбнулась, сделав пару шагов назад, разрывая контакт. Руки повисли вдоль тела. — То есть, мистер Эванс, извините за это... Я не хотела... Просто...
— Все хорошо, — сказал он, посмеявшись снова, он поправил взъерошенные волосы рукой, все еще улыбаясь. — Я рад видеть на вашем лице искреннее счастье. Не извиняйтесь, Изабель.
Я села обратно на диван, ноги все еще дрожали от волнения, чувствуя, как внутри все трепещет: от его слов, от его улыбки, от этого момента близости, который был таким невинным, но... приятным.
— Ваш чай остынет, — кивнула я на его чашку на столе, стараясь разрядить атмосферу.
— Точно, я позабыл о нём, — усмехнулся он, беря чашку и отпивая глоток, пар обдал его лицо. — Итак, — сказал он, становясь серьёзным, его поза изменилась: он наклонился вперед, глаза сосредоточились на мне. — Ты говорила про музыкальный клуб, что с него всё началось... Расскажи подробнее, если готова. Это может помочь разобраться.
Я заколебалась, пальцы сжались на коленях, взгляд метнулся к окну. Рассказать дальше или нет? Можно ли ему настолько доверять? Мой разум говорит — нет, это опасно, он может быть частью системы, частью школы, которая скрывает тайны. А сердце говорит — да, его глаза, его забота, его обещание помочь... это искренне. Я задумалась на миг, взвешивая слова, как на весах: слишком много — и рискую, слишком мало — и упущу шанс.
— Изабель, не переживайте, — сказал он, заметив мою нерешительность, и улыбнулся ободряюще. — Я даю вам слово, что мне можно доверять, я же психолог. Наши сеансы строго конфиденциальны, ничего не выйдет за эти стены, без вашего разрешения.
Я сделала глубокий вдох и кивнула, решившись на полуправду.
— Моя сестра готовилась к конкурсу "Сопрано года", — начала. — Победа в нем открывает путь в шоу-бизнес для победителя, все то, о чем она мечтала. Кто-то познакомил ее с одним продюсером, который связан с "Прометеем", и ее заманили туда, чтобы... — я запнулась, не решаясь сказать "услуги". — Ну, вы понимаете, они обещали помощь взамен на что-то, потом я узнала, что она хотела их разоблачить, а после... суицид. Всё
— Ну и дела, — сказал он, отведя взгляд в сторону и нахмурившись, его губы сжались. Он поставил чашку на стол, потер подбородок задумчиво. — Хорошо, я обязательно поговорю с моим отцом, Изабель.
— Спасибо вам, — ответила я, выдохнув с облегчением, как будто гора с плеч свалилась, надежда вспыхнула внутри. Я улыбнулась ему искренне, чувствуя, как слезы благодарности наворачиваются на глаза.
Когда я вышла из кабинета мистера Эванса и шагала по коридору школы, я прижала руку к груди, улыбнувшись сама себе. Он... такой... замечательный. Мое сердце трепещет от его голоса, от его заботы, от этого взгляда, который заставляет чувствовать себя особенной. Я шла, снег за окнами кружил, а внутри все пело: может, он поможет найти правду? Может, это начало конца моих мук?
Я вышла из школы, чувствуя, как холодный февральский ветер хлещет по лицу, проникая под воротник красного пальто и заставляя ежиться. День был серым, как и все последние недели: небо низкое, тяжелое от туч, снег под ногами хрустит, как битое стекло, а кампус Бринтон Ридж кажется еще более унылым, деревья стоят обнаженными, статуя ангела в центре двора покрыта тонким слоем инея. Уроки закончились, и ученики разбрелись: кто-то спешил в общежитие, кутаясь в шарфы, кто-то болтал у ворот, выдыхая пар от смеха. Я хотела поскорее добраться до "Олимпа", где можно было запереться, перекусить и подумать о сеансе с Тристаном. Но на пороге школы, у главных ворот с коваными узорами, я увидела Логана, он стоял, опираясь на столб, и с кем-то разговаривал по телефону на повышенных тонах. Он был в фирменном темно-фиолетовом костюме с золотыми узорами, волосы взъерошены ветром, а в ухе блестела серебряная серьга.
— Я же говорил тебе найти информацию побыстрее! Почему так долго? — рычал он в трубку, его свободная рука сжималась в кулак, а лицо искажалось от гнева.
Мда уж... подумала я, чувствуя укол раздражения. Что он здесь делает? И почему всегда появляется в самые неожиданные моменты? Я хотела пройти мимо незаметно, я пустила голову, ускорила шаг, снег скрипел под ботинками, но он, увидев меня краем глаза, резко обернулся.
— Эй, эй! — обратился он ко мне, поднимая руку, затем снова начал кричать в трубку, не отрывая от меня глаз. — Даю срок в 24 часа! Я не шучу! —
Он нажал отбой с такой силой, будто хотел раздавить телефон, и сунул его в карман костюма. Я остановилась и посмотрела на него, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Что ему еще надо? Мы не виделись пару дней после той странной встречи в музыкальном клубе, и я надеялась, что так и останется. Логан подошел ближе и нахмурился.
— Скажи-ка, а кто такая Лорен? — спросил он без предисловий. — Вернее, для тебя... Кем приходится Лорен? Подруга? Знакомая?
До чего же странный человек — эта мысль мелькнула в голове, как вспышка. Почему он спрашивает? Откуда интерес?
— Мистер Логан... — начала я, хотела назвать его фамилию, но не знала ее, он никогда не упоминал, поэтому просто вскинула подбородок выше, глядя ему в глаза. — Если вы будете дальше приставать ко мне с странными вопросами, я обращусь к директору. Это не ваше дело.
— Но меня не уволят, милая, — он хмыкнул. — Он давно добивался того, чтобы я пришёл сюда на работу, поэтому не нужно мне угрожать, это бесполезно. — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. — Ответишь на мой вопрос? — спросил он, и вдруг щелкнул меня по носу, как будто мы были старыми друзьями, но это испугало меня, заставив вздрогнуть.
— Идиот, — прошипела я, чувствуя, как щеки горят от гнева, развернулась резко, чтобы уйти, но он схватил меня за руку и развернул к себе одним движением. Его другая рука легла на мою талию, держа крепко, прижимая ближе, и я застыла. — М... Мистер, — выдавила я, упершись руками в его грудь, под костюмом чувствовались мускулы, сердце его билось ровно и уверенно. Мое же колотилось, как пойманная птица, от страха.
— Ты не ответила, Изабель, — протянул он, исследуя мое лицо взглядом медленно, от глаз к щекам, к губам. Затем его взгляд остановился на моих губах, и он начал приближаться, дразняще, его дыхание обдало мою кожу теплом, а я думала, что этот расфуфыренный петух будет меня целовать прямо здесь, на пороге школы. Но он остановился в миллиметре от моих губ, так близко, что я чувствовала его тепло, его запах, и прошептал: — Почему ты приставала к Лорен до ее самоубийства? Мне рассказали, что ты её сталкерила. Смерть сестры так повлияла на твою голову?
Что? Я округлила глаза от шока. Кто ему такое мог рассказать? Это неправда же — я не сталкерила, я просто... поддерживала, расспрашивала, но не так! Я попыталась вырваться, руки толкнули его грудь сильнее, ноги дернулись, он меня пугает, его хватка была слишком сильной. С чего вдруг ему интересна Лорен? Почему он знает про меня? Это не совпадение.
— Отпусти меня, — сказала я. — Или я закричу.
Он рывком отпустил меня, так резко, что я отшатнулась, сделав шаг назад, снег скрипнул под ногами, а холод ударил в лицо, отрезвляя. Он только усмехнулся, сунув руки в карманы, как будто ничего не произошло. Я в панике развернулась и убежала, ноги несли меня сами, ботинки скользили по снегу, сердце колотилось в ушах, а дыхание вырывалось паром. Чёртов псих, эта мысль билась в голове, как молот. Как его приняли в школе? С его манерами, с этим поведением. Что он пристал ко мне то? За эти пару дней мы не сталкивались, он приходил на работу только после уроков, когда школа пустела, и его кабинет музыкального клуба находится в другой стороне школы, там есть второй главный выход. Почему он пришел сюда именно сейчас? Он меня ждал? Эта мысль пугала больше всего, как будто он следит, знает мой график, мои движения. Я бежала к общежитию, снег хлестал по лицу, а в голове вихрем кружились вопросы: кто он на самом деле? И что ему нужно от меня?
Я ворвалась в свою комнату в общежитии "Олимп", захлопнув дверь за собой с такой силой, что она задрожала в косяке. Мое сердце колотилось в груди. Этот Логан... он что-то знает и скрывает, это ясно как день. Ему интересна Лорен... Но почему? Кто она ему? Кто он ей? Или я снова себя накрутила, и это паранойя, которая накрывает меня волнами после всего, что произошло с Ханной и Лорен? Я заперлась на ключ и прислонилась спиной к двери, чувствуя холод дерева сквозь свитер. Я стояла так минуту, пытаясь отдышаться.
Так, мне нужно успокоиться и включить голову. Что делать? Что делать? Я запустила пальцы в волосы, сжимая их в кулаки, чтобы почувствовать боль и вернуться в реальность. Мысли вихрем кружились: Логан спрашивает о Лорен, знает про мою "сталкерство" — ложь, но откуда? Кто ему рассказал? И это совпадение с "Л. Л" на стикере... Я остановилась у шкафа и открыла дверцу, скрипнувшую на петлях. Внутри, на внутренней стороне двери, была моя доска расследования: фото Ханны и Лорен, приколотые булавками, нитки, связывающие их с именами: Эйден, Беннетт, Харрис, "Прометей", заметки на стикерах с вопросами и подозрениями. Я посмотрела на стикер под фото Лорен... "некий Л. Л говорит, что разберётся". Я об этом позабыла. Л. Л... Л. Л... Логан? Инициалы совпадают, Логан Л...? Я не знаю его фамилию, но... Я запустила пальцы в волосы глубже и сжала в кулаки, чувствуя боль в корнях, но она отрезвляла. Но если это он и есть Л. Л, то все встаёт на свои места: его поведение становится ясным, он знает о Лорен, о ее связи с "Прометеем", и теперь донимает меня, чтобы... что? Запугать? Узнать, что я знаю?
Завтра мне нужно попасть в его кабинет и посмотреть документы или хотя бы на табличку двери, там должна быть фамилия. А сейчас... сейчас я лягу спать, чтобы голова прояснилась. Я закрыла шкаф, выключила свет и рухнула на кровать, не раздеваясь, только скинув ботинки. Сон пришел быстро.
Я проснулась посреди ночи от сильного шума. Сердце подпрыгнуло в груди, адреналин хлынул в кровь, и я села рывком, пытаясь успокоиться, но страх взял верх: дыхание сбилось, руки задрожали, а глаза метнулись комнате, она была погружена в мрак, только лунный свет из окна отбрасывал серебристые блики на пол и стены. Кто-то вламывается в мою дверь? Я испугалась до паралича, я застыла на месте, как статуя, мышцы оцепенели, а разум кричал "Беги!", но тело не слушалось. Шум усилился, треск дерева, тяжелые шаги, и дверь слетела с петель с оглушительным грохотом, ввалившись внутрь. В комнату вошёл Логан, его силуэт в проеме был темным, а в руке блеснул нож. Его глаза горели яростью, волосы растрепаны, а лицо искажено гневом, он шагнул вперед, его ботинки топтали ковёр.
— Ты виновата в ее смерти! — прорычал он.
Логан набросился на меня с ножом, прыжок был быстрым, как у хищника, и повалил на пол, его вес придавил меня к ковру, воздух вышибло из легких. Я начала кричать отчаянно, но голос сорвался на хрип, а руки бились о его грудь, пытаясь оттолкнуть. Он прижал меня к полу сильнее, его колено вдавилось в мою грудь, а нож взметнулся вверх и воткнул в сердце с отвратительным чавкающим звуком. Боль взорвалась внутри, кровь хлынула, заливая все вокруг...
Тут же я проснулась с криком. Пот лился по спине, сердце колотилось так, что отдавалось в висках, а руки дрожали, сжимая простыню. Я включила лампу на прикроватной тумбочке. Однако все на месте, дверь цела, крови на полу нет. Было темно за окном, время 2:00 ночи на часах, тишина прерывалась только моим тяжелым дыханием. Никто не врывался, это был всего лишь кошмар. Тяжело дыша, я рухнула обратно на подушку, пытаясь прийти в себя. Вдох-выдох, вдох-выдох, но страх все еще цеплялся за края сознания, как паутина. Логан... этот сон был слишком реалистичный и пугающий. Может, подсознание предупреждает? Я закрыла глаза, но сон не пришел, только мысли о нем, о "Прометее", о смертях, которые не отпускают.