9 глава.сообщение
Вика заставила себя смотреть на доску, где Ираида Степановна выводила тему урока литературы. Буквы двоились.
Лера рядом продолжала быстро стучать длинными ногтями по экрану смартфона. Каждое это прикосновение отзывалось в ушах Вики ударом молота.
- Николаева, к доске, - внезапно разрезал тишину голос учительницы. - Начнем опрос по лирике Серебряного века. Расскажи нам про мотивы двоемирия у Блока.
Вика попыталась встать, но колени подогнулись. Перед глазами поплыли серые пятна. Скрип мела, шепот Стаса, шуршание шоколадного фантика - все слилось в невыносимый гул. В левой ладони под платком вспыхнула резкая, дергающая боль.
- Ираида Степановна... - Вика едва узнала свой собственный, хриплый голос. - Мне плохо. Можно в медицинский кабинет?
Учительница оторвалась от журнала и испуганно нахмурилась, разглядывая мертвенно-бледное лицо ученицы.
- Николаева? Господи, на тебе лица нет. Иди, конечно. Лера, проводи её!
- Нет, не надо! Я сама дойду, - поспешно выкрикнула Вика.
Мысль о том, что Лера пойдет следом, привела её в ужас. Вика схватила со стола телефон и, шатаясь, выскочила из класса. Дверь захлопнулась.
Коридор третьего этажа встретил её мертвой тишиной и резким запахом хлорки. Настоящий медицинский кабинет находился на первом этаже, но Вика понимала, что просто не дойдет туда - ноги не слушались.
Она завернула за угол, в темный тупик возле пожарного выхода. Сил стоять не было. Вика обессиленно сползла по стене прямо на холодный линолеум, подтянув колени к груди. Раненую ладонь нестерпимо жгло. Потемневший от сукровицы пластырь прилип к коже.Внезапно в руке завибрировал телефон. Сердце Вики пропустило удар - она подумала, что Лера уже отправила фото маме.
Экран загорелся. Это было сообщение от Адель, отправленное несколько минут назад.
Адель: [11:12]
«Знаешь что, Николаева? Иди ты к черту. Ты утром у порога сделала вид, что меня вообще не существует. Побоялась, что твои чистенькие подружки увидят тебя со мной? Стыдно стало, что я не из твоего круга? Ну и сиди теперь со своей Лерой, раз она тебе ближе. Мне надоело навязываться. Я ушла домой, лови проблемы сама. Разгребай свое болото, святоша. Разговаривай теперь со своими идеальными друзьями».
Телефон выпал из ослабевших пальцев Вики на пол. Адель ушла. Последний человек, который знал правду и мог помочь, просто повернулся спиной и покинул школу из-за утренней обиды. Вика осталась абсолютно одна в пустом коридоре, зажатая между шантажом Леры, жестким контролем матери и ледяной злостью Адель. Из глаз хлынули горячие, злые слезы, смывая остатки самообладания.
Шаги Леры прозвучали неожиданно близко. Вика вздрогнула, но даже не успела поднять голову, как тень одноклассницы перекрыла тусклый свет от пожарного выхода. Лера выследила её.
Лера остановилась в шаге от сидящей на полу Вики. На её лице не было сочувствия - только холодный, расчетливый интерес. Она медленно опустила взгляд на брошенный в пыль телефон, где всё еще светился экран с текстом от Адель, а затем перевела глаза на дрожащую, бледную Вику
- Ну и зрелище, Николаева, - тихо, почти ласково произнесла Лера, присаживаясь перед ней на корточки. - Твоя бродяжка тебя бросила? Какая жалость.
Вика сильнее вжалась спиной в ледяную стену, судорожно втянув воздух.
- отъебись, Лер, - прошептала она, глотая слезы.
- И не подумаю. Я же обещала Ираиде проводить тебя, - Лера усмехнулась. Она протянула руку и тонкими пальцами с длинными ногтями мягко, но крепко взяла Вики за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть себе в глаза. - Посмотри на себя. Ты же совсем одна. Адель ушла. Мамочка сожрет тебя, если узнает правду. А я... я могу быть великодушной.
Лера наклонилась еще ближе, так что Вика почувствовала сладковатый, удушливый запах её дорогих духов. В полумраке тупика глаза Леры лихорадочно блестели.
- Давай поиграем в милосердие, Вик, - прошептала Лера прямо ей в губы, обжигая дыханием. - Мне надоело тебя шантажировать, это скучно. Хочешь, я удалю то фото прямо сейчас? Навсегда. И никто ничего не узнает.
Вика замерла, боясь сделать даже вдох. Сердце бешено колотилось в груди.
- что ты хочешь? - едва слышно выдавила она.
Лера едва заметно улыбнулась, скользнув взглядом по губам Вики, и её голос упал до едва различимого шепота:
- Поцелуй меня, Николаева. Сама. Искренне. Докажи, что твоя правильность - это просто маска. Поцелуй меня, и компромата больше нет.
Вика оцепенела. В голове набатом забили Лерины слова, смешиваясь с болью в раненой ладони и отчаянием от ухода Адель. Это была ловушка, новый уровень издевательства или что-то другое?
Пока Вика судорожно пыталась вдохнуть, не в силах вытолкнуть из себя ни единого слова, Лера поняла её молчание по-своему. Её губы дрогнули в презрительной усмешке. Она резко отпустила подбородок Вики, заставив ту едва не удариться затылком о стену, и поднялась на ноги.
- Молчишь? - Лера сверху вниз посмотрела на дрожащую девушку, и её взгляд стал ледяным. - Думаешь, я действительно видела в тебе соперницу? Или, может, подругу?
Лера сделала шаг назад, брезгливо разглядывая распластанную на полу Вику, и рассмеялась - тихо, искренне и жестоко.
- Николаева, спустись на землю. Я встречалась с тобой и общалась все это время только потому, что мне было тебя искренне, глубоко жаль. Ты же ходячая катастрофа. Напуганная, затравленная девчонка, которая шага не может ступить без одобрения своей сумасшедшей мамаши. Я смотрела на тебя, как на бездомного щенка, и думала: «Ну надо же, как можно быть настолько жалкой?».
Она скрестила руки на груди, упиваясь каждым своим словом, пока Вика сжималась в комок от этой новой, хлесткой пощечины.
- Всё наше общение - это была просто благотворительность, Вик. Моя личная забава от скуки. А ты решила, что ты особенная? Адель ушла, потому что её от тебя тошнит. И сейчас ты либо целуешь меня и стираешь этот компромат, либо я из жалости добью твою и без того ничтожную жизнь. Выбирай.
Слова Леры о жалости, смешанные с уходом Адель и страхом перед матерью, переполнили чашу её терпения.
Отчаяние внутри нее внезапно превратилось в чистую, слепую ярость. Ей надоело быть жертвой, надоело, что её считают жалкой.Прежде чем Лера успела договорить или отстраниться, Вика резко вскинула руку. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в Лерино запястье.
- Что ты... - только и успела выдохнуть Лера от неожиданности.
Вика рванула её на себя с такой силой, что Лера не удержала равновесие. Вскрикнув, она потеряла опору и тяжело опустилась прямо на колени Вики, запутавшись в собственной юбке. Её дорогие духи снова ударили Вике в нос, но теперь это не пугало.
Вика не дала ей опомниться ни на секунду. Одной рукой она продолжала жестко удерживать Леру за запястье, а ладонью пррезанной руки перехватила её за затылок, наплевав на вспышку боли в порезанной коже.
Вика подалась вперед и резко, зло впилась в Лерины губы.Это не было нежным или искренним поцелуем, который требовала Лера.
Это был жест отчаяния, агрессивный и яростный ответ на весь тот ад, в который её загнали. Вика целовала её грубо, до боли, словно пыталась силой забрать то самое обещанное спасение и навсегда заткнуть Леру.
Лера под ней на секунду полностью замерла от шока. Её глаза, оказавшиеся так близко, испуганно расширились. Вся её спесь, холодный расчет и разговоры о «жалости» испарились в одно мгновение, уступив место полнейшей растерянности перед этой внезапной, дикой вспышкой чужой силы.
Шок Леры длился всего мгновение. Как только первое оцепенение прошло, её испуганно расширившиеся глаза сузились, а в глубине зрачков вспыхнул новый, еще более лихорадочный огонь.
Эта вспышка ярости со стороны обычно покорной Вики не оттолкнула Леру - она её протрезвила и завела с новой силой.Вместо того чтобы вырваться, Лера судорожно выдохнула прямо в губы Вики и ответила на поцелуй.
Вся её напускная скука и разговоры о жалости окончательно рассыпались.
Лера рванулась навстречу с голодной, собственнической агрессией. Свободной рукой она мертвой хваткой вцепилась в плечо Вики, сминая ткань её школьной блузки, а вторую руку, которую Вика всё еще держала, силой высвободила и запустила пальцы в её волосы, прижимая девушку к себе почти до хруста в ребрах.
Лера целовала её жадно, глубоко, словно принимая этот яростный вызов. Ей мало было просто уступки - теперь, когда Вика сама сделала этот шаг, Лера захотела подчинить эту внезапно проснувшуюся в ней дикую силу. Она тяжело дышала, полностью теряя контроль над своей идеальной маской, и усаживалась на чужих коленях еще удобнее, еще плотнее.
Когда воздух в легких окончательно закончился, Лера неохотно, всего на миллиметр отстранилась. Её губы блестели, дыхание было рваным и горячим, а на бледных щеках проступил лихорадочный румянец.
- Мало... - хрипло прошептала Лера, обжигая Викино лицо своим удушливым, сладким парфюмом. - Мне этого мало, Николаева.
Она скользнула губами по подбородку Вики к её шее, влажно целуя чувствительную кожу, и её пальцы нетерпеливо потянулись к верхним пуговицам Викиной блузки, явно не собираясь останавливаться на достигнутом.
Вика уперлась обеими руками в плечи Леры. Хрупкая и совсем не сильная Лера, сидевшая прямо на её коленях, совершенно не ожидала такого отпора. Вика легко, одним резким и решительным движением оттолкнула её от себя.
Лера потеряла равновесие и неуклюже свалилась с чужих коленей на пол, едва успев выставить руки, чтобы не упасть навзничь. В её потемневших глазах отразилось дикое недовольство, смешанное с обидой и нетерпением.
Она попыталась было снова злой тенью податься вперед, но Вика жестко выставила перед собой руки, не подпуская её к себе.
- Стой, остановись, - тяжело дыша, выдохнула Вика, испуганно оглядываясь на темный коридор. - Мы в школе. Ты с ума сошла? Сюда в любой момент может кто-то зайти. Учителя, дежурные, да та же Ираида!
Лера замерла, сидя на полу напротив Вики, её грудь бурно вздымалась. Напускное хладнокровие возвращалось к ней с трудом. Она медленно перевела взгляд с приоткрытых губ Вики на её испачканную в крови ладонь, а затем обвела глазами тусклый тупик у пожарного выхода, словно только сейчас осознала, где они находятся.
Нехотя поднявшись на ноги, Лера поправила растрепавшиеся волосы и замятую школьную юбку, возвращая себе привычный, безупречный вид. Физически она явно уступала Вике, но в её руках всё еще оставалось главное оружие.
- В школе, значит... - протянула Лера, и в её голос снова начали возвращаться привычные насмешливые нотки, хотя дыхание всё еще оставалось рваным. - А ты, Викуль, оказывается, умеешь удивлять, когда прижмет. И силенки, как я погляжу, откуда-то взялись.
Она сделала шаг назад и достала из кармана свой телефон, многозначительно покрутив его в пальцах и глядя на Вику сузившимися глазами.
Лера замерла, глядя на экран своего смартфона, а затем перевела на Вику потемневший, хитрый взгляд.
Тот факт, что её так легко оттолкнули, уколол её самолюбие, но быстро вернувшееся хладнокровие подсказало ей, что правила игры снова можно переписать. Компромат всё еще был у неё, а значит, и вся власть.Она медленно опустила руку с телефоном и тонко, хищно улыбнулась.
- Ладно, Николаева. В школе так в школе, - протянула Лера, сделав шаг вперед и снова нависая над сидящей на полу Викой. - Ты свою часть уговора выполнила. Поцелуй был... убедительным. Но ты сама всё испортила, когда оттолкнула меня. Я не люблю, когда меня прерывают на самом интересном месте.
Вика сжалась, чувствуя, как внутри всё леденеет от недоброго предчувствия.
- Ты обещала удалить фото, - глухо напомнила она, сжимая кулаки.
- Я обещала удалить его, если ты докажешь, что твоя правильность - это маска, - парировала Лера, качнув головой. - Ты доказала. Но теперь у меня появилось новое условие. Раз уж в школе нам «мешают», сегодня вечером ты придешь ко мне домой. Адрес ты знаешь. Придешь одна, без глупых отговорок и без своей бродяжки Адель. Мы спокойно продолжим наш разговор там, где никто не зайдет и не помешает.
Лера спрятала телефон в карман юбки и сделала шаг назад, давая понять, что разговор окончен.
- Придешь - и я удалю фото прямо при тебе. Навсегда. Отрежешься - и завтра утром его увидит вся школа и твоя драгоценная мамочка. Жду тебя в восемь вечера, Николаева. Не опаздывай.
Повернувшись на каблуках, Лера уверенной, легкой походкой пошла прочь по коридору, оставив Вику одну в удушливой темноте тупика.
*****
Адель с силой провернула ключ в замке и толкнула тяжелую дверь. Весь этот школьный кошмар, Лера, испуганная Вика с её вечными проблемами и тайнами - всё это в один миг отвалилось, став далеким и абсолютно неважным.
У Адель просто не осталось ментальных сил сопереживать кому-то еще.
Своя собственная жизнь трещала по швам куда громче.Уже из прихожей было слышно, как на кухне назревает очередная буря. Отец тяжело, глухо рокотал, то и дело срываясь на злой хрип, а мать истерично перебивала его, звеня немытой посудой.
Атмосфера в квартире была настолько наэлектризованной, что, казалось, протяни руку - и ударит током.Адель привычно замерла на пороге, сбрасывая стоптанные кроссовки.
Она даже не стала зажигать свет в коридоре, надеясь незамеченной проскользнуть в свою комнату и запереться там до утра.
- А, явилась! - резкий, сорванный голос матери полоснул по ушам, стоило Адель сделать шаг в сторону своей комнаты.
Дверь кухни с грохотом распахнулась. Мать стояла на пороге, вытирая руки о грязное кухонное полотенце, её лицо горело от злости и недавних криков. Из-за её плеча выглядывал отец. Он нервно затягивался сигаретой прямо у открытого окна, и его челюсти были крепко сжаты от глухого раздражения.
- Заходи на кухню, раз пришла, - приказал отец, выпуская дым в потолок и даже не глядя на дочь. - Сядь и послушай, до чего твоя мать додумалась.
- До чего я додумалась?! - тут же взвилась мать, мгновенно переключая всю накопленную ярость с мужа на Адель. - А ты на неё посмотри! Шляется где-то дотемна, пока мы тут копейки считаем! Твой отец опять умудрился слить заначку на свои «перспективные дела», а виновата, конечно, я! Адель, ты хоть понимаешь, что у нас жрать в доме скоро нечего будет из-за него? А ты ходишь где-то, как ни в чем не бывало! Полноценная эгоистка выросла!
Родители сцепились с новой силой, но теперь они не просто орали друг на друга. Они раз за разом дергали Адель, заставляя её быть свидетелем и судьей в их бесконечной бытовой войне. Им не было дела до её школьной жизни или подруг - им нужен был зритель и крайний, на которого можно выместить всю злость от бедности и взаимных обид.
- Да что ты стоишь как истукан?! - мать резко шагнула из кухни в коридор, едва не сбив по пути напольную вешалку. - Родная мать с ней разговаривает! Твой отец нас в долги вогнал, а тебе хоть бы хны? Ты вообще в этой жизни хоть о ком-то, кроме себя, думаешь?!
Адель даже не вздрогнула. Вся эта сцена - до боли знакомая, заезженная до дыр - вызывала у неё только глухую, давящую тошноту. Ей до смерти надоело быть громоотводом в их бесконечной войне.
Она молча сделала шаг назад, к входной двери, которую еще даже не успела запереть.
- Ты куда на ночь глядя?! - прикрикнул отец, тяжело поднимаясь со стула на кухне.
Адель не ответила. Она резко дернула на себя тяжелую дверь, шагнула на темную лестничную площадку и с силой захлопнула её прямо перед носом матери. Щелчок замка отрезал её от семейного ада.
Сбежав по ступенькам, Адель толкнула дверь подъезда и оказалась на улице. В лицо ударил сырой, прохладный воздух. Было уже совсем темно.
Окна её квартиры на втором этаже тускло светились, но оттуда больше не доносилось ни звука. Ей было абсолютно плевать, что они там сейчас делают.Она побрела по двору, сунув руки глубоко в карманы куртки.
Пальцы наткнулись на холодный пластик старого телефона. Вытащив его, Адель зажгла экран. Никаких сообщений от Вики не было. Вся эта школьная драма с Лерой, сейчас казалась Адель такой мелкой и далекой, будто происходила в другой жизни.Ей просто хотелось, чтобы весь мир оставил её в покое.
Она села на покосившуюся деревянную скамейку у соседнего подъезда, откинула голову на ледяную спинку и уставилась на мерцающий вдали уличный фонарь.
******
Холодный весенний ветер швырял в лицо мелкую изморось, но Вика этого почти не замечала. Подошвы её кроссовок тихо и быстро шуршали по мокрому асфальту элитного квартала.
Каждая минута приближала её к восьми вечера - моменту, когда её жизнь могла окончательно разлететься на куски.
Вика шла, намертво вцепившись пальцами в ремешок своей сумки. Она была в своём привычном оверсайз-пальто, из-под которого виднелись спортивные брюки и те самые любимые кроссовки, в которых было так удобно бегать по школьным коридорам. Но сейчас эта привычная одежда не давала никакого чувства защиты. Воротник пальто был поднят до самого подбородка, наглухо скрывая шею, где под слоем тонального крема всё еще горел след от дневного происшествия. Внутри у неё всё леденело от подступающей тошноты. Перед глазами упрямо стояло лицо мамы - строгой, уважаемой женщины, которая так гордилась своей «идеальной» дочерью. Если Лера завтра утром разошлёт то злосчастное фото... Вика просто не представляла, как жить дальше.
Она подняла голову, всматриваясь в огромные панорамные окна элитной многоэтажки. Дом Леры выглядел дорого, красиво и пугающе. Вика на ходу достала телефон - экран был пуст. Адель так и не ответила, но сейчас это было даже к лучшему. Вика не хотела втягивать её в этот липкий, унизительным кошмар. Это была только её ошибка, и исправлять её приходилось самой.
Она на автомате прошла мимо кивнувшего консьержа, шагнула в бесшумный зеркальный лифт и нажала кнопку четырнадцатого этажа. Зеркало отразило её бледное лицо и намертво сжатые губы. Кроссовки мягко пружинили на дорогом покрытии пола лифта, создавая странный контраст с её внутренним паническим состоянием.
Тихий щелчок. Лифт остановился. Вика вышла на пустую, пахнущую дорогим парфюмом лестничную площадку и подошла к массивной дизайнерской двери. Наручные часы показывали ровно 19:59. Лера любила пунктуальность.
Вика сделала глубокий, судорожный вдох, сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и протянула руку к кнопке звонка.