8 глава.предложение
Дверь за Адель захлопнулась с глухим стуком, отрезая Вику от бушующего коридора. В туалете повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь редким стуком капель из неплотно закрытого крана.
Вика замерла перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела бледная растрёпанная девушка с красными глазами от слез глазами.
Идеальная Николаева. Гордость школы. Каждое слово Адель продолжало гореть под кожей сильнее, чем воспалённый порез на ладони. «Спасай свой идеальный фасад дальше».
Она не стала плакать. Время для слез закончилось в ту секунду, когда щелкнул замок. Вика открыла кран, набрала в пригоршню ледяной воды и резко плеснула себе в лицо.
Кожу обожгло холодом, дыхание перехватило, но это помогло вернуть контроль над мыслями. Страх перед матерью и Лерой никуда не делся, но паника отступила, уступая место холодному расчету.
Николаева попыталась согнуть пальцы, но все безуспешно. Боль была острой, но терпимой. Она достал из брюк запасной пластырь и наклеела его на порез. Оправив воротник блузки и заправив выбившиеся пряди обратно в тугой пучок, Вика глубоко вздохнула. Фасад нужно было держать в любых обстоятельствах.
Она толкнула тяжелую дверь туалета и вышла в коридор, навстречу длинному и невыносимому учебному дню.
Адель шла по школьному коридору, не сбавляя шага и нажимая плечом на попадавшихся на пути семиклассников. Ей уступали дорогу.
За два дня в новой школе она успела заработать репутацию человека, к которому лучше не лезть без повода. Избитые костяшки пальцев, глухой ворот черной толстовки и тяжелый, прямой взгляд работали лучше любых предупреждений.
- Шайбакова! - вдогонку ей крикнул дежурный учитель, у которого она только что буквально перед носом увела закрытую изнутри дверь туалета. - К директору захотела в конце недели?!
Адель даже не повернула головы. Она лишь лениво подняла руку, махнув ладонью в воздухе, и свернула на лестничный пролет, ведущий к запасному выходу.
На подоконнике между вторым и первым этажом, прямо под знаком «Курение запрещено», сидел Паша из параллельного класса. На коленях он держал потрепанный рюкзак и залипал в телефон.
Увидев Адель, он спустил ноги на пол и приободрился.
- Ну что там, Шайба? Слышал, твоя новая подружка-отличница устроила драму прямо на перемене? - Паша ухмыльнулся, доставая из кармана пачку сигарет. - Лера из вашего класса уже по всему второму этажу разнесла, что Николаева связалась с гаражной шпаной. Маме её, говорят, уже звонят.
Адель остановилась напротив него. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она протянула руку, бесцеремонно вытащила одну сигарету из пачки Паши и перехватила её губами.
- Меньше слушай домашний скот, Паш, - её голос прозвучал глухо и хрипло. - Быстрее повзрослеешь.
Она достала из кармана ту самую зажигалку, которой щелкала в классе, чиркнула колесиком и прикурила. Густой, едкий дым медленно поплыл к потолку, смешиваясь со шлейфом сырости, который тянулся за ней с самых старых гаражей.
Ей было плевать на Леру, плевать на слухи и на то, какой ад начнется у Викки дома к вечеру. Николаева сама сделала выбор. Хочет играть в идеальную куклу, пока внутри всё гниет от страха?
Пусть играет.
Адель дважды руку помощи не протягивает.Снизу раздался заливистый школьный звонок на урок. Коридоры мгновенно опустели, оставив их двоих в звенящей тишине лестничной клетки. Адель затянулась сильнее, глядя в мутное оконное стекло, за которым серый майский дождь окончательно стирал остатки лета.
Паша покрутил в руках зажигалку, внимательно разглядывая профиль Шайбаковой.
- Слышь, Адель, а тебе не похрен? - тихо спросил он, сбивая пепел в щель между подоконником и рамой. - Ну сдаст её Лера мамаше. Ну устроят отличнице домашний арест. Тебе-то какая печаль? Ты в этой школе два дня. Нахрена ты в её дела полезла?
Адель медленно выпустила дым, наблюдая, как он тает в холодном воздухе лестничной клетки. Вопрос Паши попал в цель.
Ей действительно должно было быть похрен. У неё самой проблем выше крыши: учет в комнате полиции, вечно пьяный отчим и перспектива вылететь из школы до Нового года.
Но Вика... Вика со своей забинтованной ладонью и бешено колотящимся пульсом под пальцами Адель вызывала странное, злое раздражение.
- Никакой печали, - глухо отозвалась Адель, туша сигарету о подошву тяжелого ботинка. - Просто не люблю, когда породистые суки загрызают тех, кто не умеет кусаться в ответ.
Она щелчком отправила фильтр в приоткрытую форточку и развернулась к лестнице. С начала урока прошло уже 3 минуты.
Коридоры уже гудели предвкушением грандиозного скандала - Лера времени зря не теряла, и слух о «грязных секретах» Николаевой уже пополз по кабинетам.
Адель шла обратно на третий этаж, чувствуя, как внутри закипает привычная, холодная спортивная злость. Николаева просила её не вмешиваться. Николаева хотела тихо досидеть до мая.
«Хрен тебе, отличница, - подумала Адель, толкая дверь на этаж. - Тихо уже не будет».
Адель резко развернулась, едва не задев Пашу плечом. Тяжёлая подошва её ботинок глухо ударила по кафелю пола первого этажа.
- Эй, Шайба, ты куда? Звонок же сейчас! - крикнул Паша ей вдогонку, растерянно переступая с ноги на ногу у подоконника.
- Пошли они все в задницу, - выплюнула Адель, даже не обернувшись.
Внутри всё клокотало от злой, тёмной ярости. Её бесила эта убогая школа, бесил липкий сентябрьский дождь за окном, но сильнее всего бесила Николаева со своим грёбаным «идеальным фасадом».
Строит из себя жертву, трясётся над мнением мамочки и подруг-пустышек, а когда ей искренне протягивают руку - судорожно выдёргивает свою и бьёт в ответ. Хочет тихо досидеть до мая? Пусть сидит. Пусть разгребает своё дерьмо сама, улыбается Лере и замазывает порезы тональником.
Адель в эти благородные спасательные операции больше не играет.
Она размашистым шагом пересекла вестибюль первого этажа. Дежурный учитель у турникетов что-то закричал ей вслед, требуя дневник, но Адель даже не повернула головы. Она с силой толкнула тяжелую входную дверь школы и выскочила на крыльцо.Холодный осенний воздух и резкие капли дождя сразу ударили в лицо. Адель накинула капюшон огромной черной толстовки, сунула руки глубоко в карманы и пошла прочь со школьного двора, наступая прямо в грязь и серые лужи. Домой идти не хотелось - там наверняка снова ошивался отчим со своими собутыльниками, но оставаться здесь, в этом лицемерном гадюшнике, было выше её сил.
Пока Адель мерила шагами грязный сентябрьский асфальт в сторону промзоны, в кабинете литературы медленно разворачивался персональный ад Вики Николаевой.
Прозвенел звонок. Ираида Степановна открыла журнал и начала монотонно объяснять тему урока. Лера дождалась, пока учительница отвернется к доске, чтобы начать писать мелом, и громко, на весь класс, зашуршала разворачиваемой шоколадкой.
- Вик, а Вик, - негромко, но отчетливо позвала Лера.Вика замерла, сжимая ручку здоровой рукой. Левая ладонь под партой, обмотанная носовым платком, продолжала ныть. Ткань уже потемнела от влаги.- Отстань, Лер. Давай послушаем урок, - тихо, одними губами ответила Вика, не оборачиваясь.- Да ладно тебе, не включай отличницу, - Лера подалась вперед, обдав Вику шлейфом сладкого парфюма. В её голосе сквозило ядовитое торжество. - Ты лучше расскажи, как давно ты у нас по помойкам шныряешь? Что ты забыла в старых гаражах с этой прибабахнутой Шайбаковой? Она тебя на колеса подсадила или вы там парням из автосервиса прикуривать даете?Сидевший впереди Стас обернулся и прыснул со смеху. По первому ряду поползли смешки.- Николаева, Шайбакова, тише там на задних партах! - прикрикнула от доски Ираида Степановна, даже не заметив, что место Адель пустует.- Извините, Ираида Степановна, мы просто проект обсуждаем, - невинным голосом отозвалась Лера и тут же снова наклонилась к Вике. - Слушай, Николаева, а твоя мама в курсе, почему у её идеальной доченьки постоянно руки в крови? Или мне ей сегодня после уроков лично набрать и фотку скинуть, как ты с Шайбой в туалете запираешься? Представляю лицо Анны Сергеевны. Её инфаркт не хватит?Вика почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Страх, липкий и холодный, парализовал пальцы. Лера била в самое больное место. Она знала, что контроль матери - это то, что держит Вику в железных тисках. Один звонок, одна грязная сплетня, пущенная по родительскому чату, - и её жизнь превратится в настоящую тюрьму.Вика не оправдывалась. Она продолжала смотреть прямо перед собой на исписанную мелом доску. Но её побелевшие губы и дрожащие плечи выдавали её с головой. Лера, почувствовав вкус чужой слабости, довольно улыбнулась и потянулась к телефону. Прикрывая экран пеналом, она начала быстро набирать кому-то сообщение.