7 глава.безразличие
Адель наблюдала за её механическими, чересчур резкими движениями. Скрип металла о металл в тишине бокса резал слух, но этот звук был единственным, что удерживало их обеих от возвращения в реальность, где за пределами гаража выл холодный ветер.
- Я не жалею тебя, - негромко произнесла Адель, обходя мотоцикл и прислоняясь плечом к кирпичной стене. - Жалость - это для слабых. А ты жива. Несмотря на то, что они с тобой делают.
Вика не ответила, но её плечи едва заметно вздрогнули. Она ожесточенно пыталась вставить неподатливую шестеренку в пазы коробки передач. Пальцы, испачканные в мазуте, соскальзывали. Один неверный нажим - и металл больно резанул по коже.
Николаева даже не поморщилась, лишь сильнее сжала зубы.
- Завтра контрольная по физике, - глухо, словно ни к кому не обращаясь, заговорила Вика. - Если я получу меньше пяти, мать устроит скандал. Скажет, что я бездарность. Брату нужен будет повод, чтобы забрать мои карманные деньги, которые я откладываю на билет. Я должна быть идеальной.
- Контрольную ты напишешь, - Адель сделала шаг вперед, но остановилась, уважая очерченную границу. - Ты же у нас зубрила. Но до экзаменов еще четыре месяца, Николаева. Ты уверена, что твой «щит» выдержит?
Вика резко опустила деталь на верстак. Звук удара эхом разнесся по гаражу. Она повернула голову, и в полумраке бокса её глаза блеснули опасным, лихорадочным блеском.
- У тебя есть план получше, Адель? - в её голосе снова прорезалась привычная школьная сталь, но теперь она казалась хрупкой, как тонкий лед. - Сбежать? Стать бродягой? Пойти в полицию, где мне скажут «милые бранятся - только тешатся»? У меня нет выбора. Я терплю. Это моя цена за свободу.
Адель молчала. Ей хотелось кричать, что это несправедливо, что никто не должен платить такую цену за право просто дышать. Но она знала законы улиц и знала, как устроена жизнь. Вика была права - система редко спасала тех, кто просил о помощи тихо.
- Выбор есть всегда, - тихо, но весомо ответила Адель. - Теперь ты не одна знаешь об этом.
Вика посмотрела на неё долгим, испытующим взглядом. Напряжение между ними изменило свой характер: из вражды оно переросло в молчаливый пакт о ненападении. Две противоположности - образцовая отличница и школьная бунтарка - оказались связаны узлом, который невозможно было развязать.
- Почему ты вообще пришла сюда? - спросила Вика, возвращаясь к деталям, но её тон стал заметно мягче.
Адель горько усмехнулась, сунув руки в карманы куртки.
- Дома тошно. Думала, хоть здесь смогу побыть в покое.
За воротами гаража послышался тяжелый рокот проезжающего грузовика, заставивший вздрогнуть старые стекла. Время шло к ночи.
Тяжелая металлическая дверь гаража скрежетнула, преодолевая сопротивление заржавевших петель. В образовавшуюся щель ворвался поток ледяного воздуха, заставивший затрепетать пламя старой керосинки на полке. Следом в бокс быстро скользнула тонкая фигура.
Лера захлопнула за собой тяжелую створку ворот, отсекая свист осеннего ветра.
Внутри гаража пахло бензином, старым железом и сыростью. Она на ходу стянула капюшон куртки, выплюнула изо рта прядь каштановых волос и уверенно шагнула вглубь бокса, цокая каблуками по бетонному полу.
- Вик, ну ты и партизанка! Твоя мать сказала, что ты у репетитора, а ты тут железки крутишь? - Лера весело рассмеялась, сгружая на свободный край верстака свой яркий рюкзак. - Я просто мимо шла, смотрю - свет из-под ворот. Думаю, зайду, все равно к контрольной по физике вместе готовиться хотели, а ты трубку не бере...
Лера осеклась на полуслове. Ее взгляд, только что скакавший по раскиданным инструментам, наткнулся на фигуру у кирпичной стены.
Там, глубоко засунув руки в карманы потертой кожанки, стояла Адель. Короткая стрижка, резкие черты лица и абсолютно спокойный, пронзительный взгляд темных глаз.
Лера никогда не видела ее раньше. В их благополучном кругу общения таких девушек просто не было - от Адель за версту веяло улицей, свободой и какой то энергией что-ли.
Улыбка сползла с лица Леры. Она перевела растерянный взгляд на Вику. Николаева застыла у верстака с шестеренкой в руках, ее пальцы были черными от мазута, а по ладони текла тонкая струйка свежей крови.
Но больше всего Леру напугал этот лихорадочный, затравленный блеск в глазах подруги, который та отчаянно пыталась скрыть.В гараже повисла звенящая, душная тишина. Тайный пакт, который Вика и Адель заключили минуту назад, теперь трещал по швам из-за появления человека из «нормальной» жизни.
- Вик... - Лера сделала осторожный шаг назад, ближе к выходу. - А это еще кто? Что здесь происходит?
- Я мимо шла. Слышу - гремит кто-то на все гаражи. Дай, думаю, гляну, - Адель спокойно шагнула вперед, загораживая Вику от лишних расспросов.
На губах незнакомки играла легкая, дерзкая усмешка. Она открыто разглядывала Леру, ее дорогую чистую куртку и яркий рюкзак.
Лера растерянно посмотрела на верстак, где лежали грязные, покрытые черным маслом шестеренки. Она абсолютно ничего не понимала в технике. Для нее это была просто куча непонятного металлолома, и она понятия не имела, что Вика делает в холодном боксе с незнакомой для неё девушкой.
- Вик, ты серьезно? - Лера перевела испуганный взгляд на подругу. - Зачем тебе эти железки? У нас завтра контрольная по физике! Ты же сама про нее постоянно твердила.
- Физика твоя никуда не убежит, - отрезала Адель, жестко перехватив инициативу. - Мы тут заняты. Так что, подруга, шла мимо - иди дальше. Тут холодно, грязно, только куртку свою испачкаешь.
Она ждала, что Вика заступится за нее или выставит эту наглую чужачку.
Но Вика молчала.
Лера растерянно переводила взгляд с одной девушки на другую. В воздухе пахло не просто бензином - в нем пахло какой-то опасной тайной, в которую её явно не собирались посвящать.
Развернувшись на каблуках, Лера резко подхватила свой рюкзак с верстака.
- Знаешь что, Николаева? Разбирайся со своими новыми друзьями сама, - со злостью бросила она. - Удачи на физике.
Тяжелая дверь гаража с грохотом захлопнулась за её спиной, оставив Адель и Вику снова вдвоем в гулкой тишине бокса.
Вика продолжала стоять неподвижно, словно каменное изваяние. Обиженные слова Леры всё еще эхом отзывались в её голове, но сил бежать вслед за подругой или оправдываться просто не было. Она смотрела в одну точку на земляном полу, тяжело и прерывисто дыша. Контрольная, мать, брат, побег, Лера - всё это завязалось в один тугой, удушающий узел.
Адель проводила взглядом закрывшуюся дверь и тихо, коротко усмехнулась. В этой усмешке не было злости - скорее горькое понимание того, как быстро рушатся иллюзии «нормальной» жизни, когда реальность дает трещину.
- Ну и ладно. Меньше свидетелей - крепче спишь, - спокойно нарушила тишину Адель.
Она повернулась к старому деревянному шкафчику в углу бокса. Покопавшись на верхней полке среди банок с краской и старых свечей, Адель достала пыльный бутылёк перекиси водорода и обрывок чистого хлопкового бинта.
Вернувшись к верстаку, она бесцеремонно взяла Вику за запястье и потянула на себя. Вика даже не упиралась. Её рука была ледяной, а пальцы мелко дрожали.
Адель аккуратно, но уверенно перевернула её ладонь вверх. Щемящая полоса пореза всё еще кровоточила, смешиваясь с черным мазутом.
Шайбакова щедро плеснула перекисью прямо на рану. Жидкость мгновенно зашипела, превращаясь в белую пену и вымывая грязь.
Вика лишь сильнее сжала челюсти. На её бледных щеках заходили желваки, но она не издала ни звука, покорно позволяя уличной девчонке смывать с себя грязь и кровь.
- Терпишь, значит, - негромко, без издевки заметила Адель, начиная аккуратно промакивать ладонь чистым бинтом. - И долго ты так собираешься терпеть?
Вика медленно подняла голову. В ее глазах не было ни слез, ни злости - только бесконечная, выжигающая изнутри усталость. Она аккуратно, но настойчиво высвободила руку из пальцев Адель, хотя та еще не закончила завязывать узел на бинте.
- До мая, - глухо ответила Вика, глядя на свою белую, аккуратно перевязанную ладонь. - Четыре месяца. Я сдам экзамены, получу аттестат и уеду в Питер. Документы уже готовы. Деньги... почти собраны. Мне нужно просто дотерпеть.
Она снова повернулась к верстака, подобрала испачканную шестеренку здоровой рукой и попыталась приладить её на место. Металл звякнул о металл.
Адель молча наблюдала за ней, прислонившись спиной к краю верстака и скрестив руки на груди. Ей хотелось сказать, что четыре месяца в адском доме - это слишком долго. Что за четыре месяца ее брат может сделать что угодно. Но упрямый профиль Николаевой говорил о том, что спорить бесполезно. Эта девочка вбила себе в голову свой план и пойдет по нему до конца, даже если придется истечь кровью.
- перекись, кстати, просрочена, - тихо добавила Вика, пытаясь разрядить обстановку, хотя голос все равно слегка дрожал. - Щиплет сильнее обычного.
- Какая была, - хмыкнула Адель, но улыбка быстро сошла с ее лица.
Взгляд Адель на секунду остекленел. Слова Вики о доме и вынужденном терпении мертвой хваткой зацепили её собственную память, возвращая в кошмар вчерашнего вечера.
Вчера у неё дома стены буквально ходили ходуном. Родители устроили такую бойню, какой Адель не видела уже очень давно. Истошный крик матери, пьяный отцовский рев, грохот ломающейся мебели в гостиной и полетевшая в стену тяжелая пепельница, осколки которой едва не задели саму Адель.
Она помнила, как вылетела в подъезд прямо в домашней одежде, как её колотило от бессильной ярости и как сильно ей хотелось стереть этот день из памяти.
Адель шумно выдохнула, прогоняя нахлынувшие воспоминания, но осталась стоять на месте, глубоко засунув руки в карманы кожанки. Она не стала забирать деталь, позволяя Вике самой справляться с упрямым железом.
- Думаешь, у тебя одной дома ад? - тихо бросила Адель, пристально наблюдая, как отличница пытается удержать шестеренку раненой рукой. - Родители вчера так сцепились, что я думала - поубивают друг друга. Пришлось на улицу бежать, чтобы крышу окончательно не сорвало. Так что я прекрасно знаю, каково это - сидеть и ждать, пока всё закончится.
Вика на секунду замерла, так и не вставив деталь в пазы. Металл тихо звякнул в её дрожащих пальцах.
- Но твой план «просто терпеть до мая» - это чушь, Николаева, - жестко добавила Адель, переводя взгляд на белый бинт, сквозь который снова проступала кровь.
- Стены тебя не защитят, если ты будешь молчать. Ты просто сломаешься на полпути.
Вика промолчала, но её плечи снова напряглись. В гулкой темноте гаража ее хрупкий фасад образцовой отличницы окончательно рухнул, оставив её один на один с человеком, который понял её без лишних слов.
Тяжелая дверь гаража со скрипом закрылась, отсекая холодный осенний ветер. Вечер закончился в глухом молчании: Вика так и не смогла заставить неподатливый металл встать на место, а Адель просто ждала, пока Николаева уберет инструменты в ящик.
Они разошлись по домам порознь, не сказав друг другу больше ни слова, но унося в карманах общую тяжелую тайну.
Следующее утро встретило их резким звонком будильника и привычной школьной суетой, которая после вчерашнего казалась чужой и ненастоящей.
Вика сидела за первой партой в кабинете физики, выпрямив спину как струну. Внешне она оставалась идеальной - выглаженная блузка, аккуратный пучек.
Только синеватые тени под глазами выдавали бессонную ночь, а левая ладонь была плотно замотана свежим телесным пластырем. На соседку по парте она не смотрела: Лера сидела рядом, демонстративно отвернувшись к окну и всем своим видом показывая глубокую обиду.
Парамонова уже ходила между рядами, с сухим шелестом раскладывая на столы листы контрольной работы.
- Мобильные телефоны на мой стол. На выполнение ровно сорок пять минут, - строго объявила учительница. - Николаева, подтверди свою четвертную.
Вика лишь молча кивнула, принимая свой вариант. Когда она потянулась за черновиком, пальцы в пластыре заметно задрожали.В этот момент дверь кабинета приоткрылась.
В класс, нагло игнорируя звонок, зашла Адель. Парамонова лишь тяжело вздохнула и устало махнула рукой в сторону задних парт - связываться с ней с утра пораньше никому не хотелось.
Адель медленно пошла по проходу. Проходя мимо первой парты, она на секунду задержала взгляд на напряженной спине Вики и её забинтованной ладони.
На губах Шайбаковой мелькнула едва заметная понимающая усмешка. Она прошла в самый конец класса и с грохотом отодвинула стул, занимая последнюю парту.В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая только шуршанием бумаги. Контрольная началась.
Как только прозвенел звонок с урока, Лера резко повернулась к Вике. Парамонова еще собирала листки с контрольными у задних парт, но Леру это уже не волновало. Её лицо горело от обиды и злости.
- И долго ты собираешься молчать, Николаева? - громко, на весь класс спросила Лера, с грохотом складывая учебники в рюкзак.
Несколько одноклассников тут же обернулись на её голос. Вика замерла, сжимая в руке ручку. Пластырь на её ладони слегка потемнел от выступившей крови - во время контрольной рана снова открылась.
- Лер, давай не здесь, - тихо попросила Вика, пытаясь сохранить привычный холодный тон. - Пожалуйста.
- А где? В твоем грязном гараже? - Лера вскочила со стула, нависая над подругой. - Ты вчера выставила меня как дуру перед какой-то ебанутой девкой! Ты не отвечаешь на звонки, врешь матери про репетиторов, а сама тусуешься непонятно с кем. Кто она вообще такая? Откуда ты её знаешь?
Адель на задней парте не торопилась уходить. Она лениво застегивала молнию на кофте, краем уха слушая весь этот концерт и с интересом наблюдая за реакцией старосты.
- Она просто помогла мне, - глухо ответила Вика, вставая из-за парты и пытаясь спрятать раненую руку в карман юбки. - Между нами ничего нет. Прекрати устраивать сцену.
- Помогла? В чем? - Лера шагнула вслед за ней, преграждая путь к выходу. - Ты посмотри на себя, ты вся дорожишь! Вик, если ты ввязалась в какие-то неприятности из-за неё, я имею право знать. Или мы больше не подруги?
Позади них послышались неторопливые шаги. Адель медленно шла к выходу из класса, закинув рюкзак на одно плечо. Проходя мимо спорящих девочек, она остановилась и посмотрела прямо на Леру.
- Закрой рот, группа поддержки. Уши вянут от твоего визга, - лениво бросила Адель, останавливаясь в паре шагов от Леры.
Лера от неожиданности осеклась и резко повернулась к ней, тяжело дыша от возмущения. Одноклассники у двери замерли, предвкушая громкий скандал.
- Ты вообще не лезь! - крикнула Лера, пытаясь перехватить инициативу. - Это наши дела с Викой! Ты пришла в наш класс два дня назад и уже рушишь чужую дружбу!
- Дружбу? - Адель коротко усмехнулась, сделав еще шаг вперед и вынуждая Леру немного отступить. - Ты слепая или просто дура? Твоя подруга едва на ногах стоит, а ты орешь на весь кабинет, потому что твою гордость задели. Если хочешь помочь - принеси лучше нормальный пластырь и перекись из медпункта. А если хочешь просто поскандалить - катись отсюда.
- Адель, не надо, - глухо вмешалась Вика.
Она стояла бледная, крепко прижимая ладонь к боку. Ей казалось, что стены кабинета давят на неё со всех сторон.
Лера перевела взгляд с наглой новенькой на молчащую Вику. На глазах у неё заблестели слезы искренней обиды.
- Понятно, - дрожащим от злости и разочарования голосом произнесла Лера. - Защищаешь её? Отлично. Удачи вам обеим.
Она резко развернулась, задела плечом Адель и выскочила в школьный коридор, громко хлопнув дверью кабинета физики. В классе воцарилась тяжелая, неловкая тишина.
Учительница у доски неодобрительно покачала головой, но промолчала - звонок на перемену уже прозвенел.Адель повернулась к Вике, окинув её оценивающим взглядом.
- Идти можешь? - тихо спросила она. - Пошли отсюда, пока на нас все глазеть не начали.
Вика молча развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета. Адель, не торопясь, двинулась следом, удерживая дистанцию и ловя на себе любопытные взгляды одноклассников в коридоре.
Они зашли в школьный туалет на третьем этаже. К счастью, во время перемены здесь никого не было. Гулкий звук капающей воды из неисправного крана и резкий запах хлорки встретили девушек на пороге.
Вика сразу подошла к раковине, опёрлась о неё здоровой рукой и посмотрела на своё отражение в треснувшем зеркале. Лицо было серым.
- Эй, дыши, - Адель зашла следом и заперла главную дверь на защелку, отсекая шум школьного коридора.
Вика не ответила. Она включила ледяную воду и подставила под струю ладонь. Пластырь мгновенно размок и отвалился, обнажив глубокий, воспаленный порез, из которого снова медленно сочилась кровь. Вода в раковине окрасилась в бледный розовый цвет.
- Лера теперь всем расскажет, - тихо, сорванным голосом произнесла Вика, не оборачиваясь. - Она решит, что я связалась с тобой, со старыми гаражами... Маме дойдет слух уже к вечеру. Будет такой ад, Адель. Ты просто не понимаешь. Ты всё испортила.
Адель подошла ближе, достала из кармана куртки чистые бумажные салфетки и бесцеремонно выключила кран.
- Я испортила? - Шайбакова хмыкнула, аккуратно перехватывая запястье Вики и принимаясь промакивать воду вокруг раны. - Твоя подруга устроила истерику из-за уязвленного эго. Ей плевать, почему у тебя руки в крови и почему ты дрожишь как осиновый лист. Ей просто обидно, что у идеальной Николаевой есть секреты, о которых она не знает. Это не дружба, Вик. Это созависимость.
Вика попыталась вырвать руку, но Адель держала крепко, не позволяя ей снова бередить порез.
- Какая разница! - Вика впервые повысила голос, и в её глазах, наконец, блеснули слезы бессилия. - Из-за твоих уличных понятий я теперь под прицелом. Мне нужно было просто тихо досидеть эти четыре месяца! Тихо! А теперь...
- Просто держись от меня подальше, - выдохнула Вика, резко и со всей силы выдергивая свою руку из пальцев Адель.
Она отступила на шаг назад, прижимая забинтованную ладонь к груди. Слезы, которые она так долго сдерживала, все-таки покатились по бледным щекам, оставляя влажные дорожки. Взгляд отличницы стал колючим, отчаянным и злым.
- Держись подальше от меня, от Леры, от моей жизни. Ты пришла в этот класс два дня назад и думаешь, что всё про всех знаешь? Думаешь, можешь судить, кто мне друг, а кто нет? - голос Вики сорвался на глухой, прерывистый шепот. - Из-за твоей гордости у меня теперь будут огромные проблемы. Мой план работал, пока ты не появилась со своими советами. Пожалуйста... просто забудь, что видела меня в том гараже.
Адель молча выкинула испачканную кровью салфетку в мусорное ведро. На её лице не отразилось ни обиды, ни злости - только привычная, холодная маска безразличия.
Она медленно засунула руки в карманы кофты и сделала шаг к выходу.
Ручка двери снова нетерпеливо дернулась, а следом раздался строгий голос дежурного учителя: «Эй, кто там заперся? Открывайте немедленно!»
Адель остановилась у самой двери, повернула голову и посмотрела на Вику через плечо.
- Как скажешь, Николаева, - тихо, но отчетливо произнесла она. - Спасай свой идеальный фасад дальше. Надеюсь, его хватит до мая.
Она резко повернула защелку и открыла дверь, уверенно шагнув мимо удивленного учителя прямо в шумный школьный коридор, даже не обернувшись назад. Вика осталась одна у раковины, судорожно вытирая слезы рукавом рубашки.