Глава 19. Свобода дороже крови
Через месяц Адель выписывают. Плечо заживает, но рука ещё не работает в полную силу. Она носит повязку поверх чёрной футболки и спротивок. Кудри отросли, маллет стал почти растрёпанным, пирсинг в губе и в брови на месте.
Алиса настояла, чтобы дом подготовили к её возвращению: никакой лестницы на второй этаж (временная кровать внизу), куча подушек, тёплые носки на каждом стуле.
— Ты превращаешь дом в хоспис, — ворчит Адель, когда Алиса заставляет её сесть на диван и укутывает пледом.
— В дом, где живёт человек с дырой в плече, — поправляет Алиса. На ней облегающая водолазка цвета слоновой кости и широкие трикотажные штаны цвета мокко. Длинные волосы заплетены в косу, пухлые губы накрашены розовым бальзамом.
— Дыра зажила.
— Почти.
В дверь звонят. Алиса открывает — на пороге Руслан Шайбаков и Тимур Валиев. Оба без охраны. Оба выглядят неуютно — как люди, которые не привыкли стучаться.
— Мы поговорить, — говорит Руслан.
Адель не встаёт. Смотрит на них с дивана, поправляя повязку на руке.
— Говорите.
— Дамир мёртв. Война закончена. — Тимур Валиев мнётся. — Мы пришли... сказать, что вы свободны.
— В каком смысле? — Алиса встаёт рядом с диваном, рука на спинке, близко к Адель.
— Брачный контракт выполнил свою функцию. Кланы объединены. Войны не будет. Если вы хотите... аннулировать брак — мы не против.
Тишина.
Адель медленно поворачивает голову от одного отца к другому.
— Вы пришли в мой дом, после того как меня чуть не убили, после того как моя жена убила человека, защищая меня, и сказали, что мы можем развестись? — Её голос тихий. Очень тихий. Это страшнее крика.
— Мы думали...
— Вы ничего не думали. Вы думали о деньгах. О портах. О складах. — Адель встаёт, не обращая внимания на боль в плече. Повязка съезжает, она не поправляет. — Алиса не контракт. Она не сделка. Она моя жена. Это не обсуждается.
Алиса смотрит на неё сбоку — в глазах влажно, но она не плачет.
— И ты, — Адель поворачивается к своему отцу. — Ты продал меня. Ты даже не спросил, хочу ли я. Но знаешь что? Спасибо. Если бы не ты, я бы её не нашла.
Руслан молчит.
— Мы уходим из бизнеса, — говорит Адель. — Я не буду больше участвовать в твоих сделках. Я не буду стрелять по твоим врагам. Я буду жить в своём доме со своей женой, шить себе одежду и смотреть дурацкие сериалы. И если ты или ты, — кивает на Тимура, — попытаетесь влезть в нашу жизнь, я сделаю так, что ваши склады взлетят на воздух. Даже с одной рукой.
Тишина длится вечность.
Тимур Валиев смотрит на дочь. На Алису, которая стоит с прямой спиной и холодными лисьими глазами.
— Ты согласна? — спрашивает он у Алисы.
— Я согласна, что моя жена только что сказала всё, что я думала. — Алиса подходит к Адель, берёт её за здоровую руку. — Мы не ваши. Никогда не были. Просто вы не замечали.
Отцы уходят. Молча. Дверь закрывается.
Адель выдыхает. Оседает обратно на диван.
— Ты только что разорвала отношения с двумя мафиозными кланами, — говорит Алиса, садясь рядом.
— Я только что сказала им, чтобы шли в жопу. Мягко.
— Ты упомянула склады и взрывы.
— Это была метафора.
— Это была угроза с взрывами.
— Ну, я артистичная, что поделать.
Алиса смеётся. Потом её лицо становится серьёзным.
— Ты правда хочешь уйти из бизнеса?
— Я хочу быть с тобой. Не с оружием. Не с контрактами. — Адель поднимает здоровую руку, касается щеки Алисы. — Мы можем что-нибудь придумать. Магазин одежды. Ателье. Я умею шить. Ты умеешь считать деньги.
— Я умею убивать врагов, — тихо добавляет Алиса.
— Это будет резюме. Но не основная профессия.
Алиса улыбается. Настоящей улыбкой — той, которая появляется, когда Адель говорит что-то глупое, но от всего сердца.
— Давай откроем магазин, — говорит Алиса. — Ты будешь дизайнером. Я — менеджером. И будем жить.
— И не убивать никого.
— Не обещаю.
— Хотя бы реже.
— Постараюсь.
Адель целует её — нежно, благодарно, с языком, с пирсингом, который холодит губы Алисы. Кот Гоблин-Мармелад прыгает к ним на колени, требуя внимания.