Кровь дороже контракта|АДЕЛЬ ШАЙБАКОВА

Три месяца спустя. Апрель.

Плечо Адель зажило полностью. Она сняла повязку и сразу нашила себе новую куртку — из чёрной плотной ткани, с асимметричной молнией. Кудри снова во всю силу: маллет стал ещё объёмнее, пряди падают на пирсинг в брови. Сегодня на ней — брюки оверсайз черного цвета, белая футболка. Пирсинг в губе — серебряный.

Алиса сидит за ноутбуком — они регистрируют ИП для магазина. На ней новое платье (Адель сшила): шёлковое, цвета выдержанного вина, с открытой спиной. Длинные русые волосы распущены и вьются. Лисьи глаза щурятся на экран.

— Название магазина придумала? — спрашивает Алиса.

— «Лиса и Шрамы».

— Нет.

— «Грубость и шёлк».

— Ещё нет.

— «Валиева и Шайбакова».

— Слишком официально.

— «Две идиотки, которые любят друг друга и шьют одежду».

Алиса смотрит на неё поверх ноутбука.

— Ты ужасна в нейминге.

— Я ужасна во всём, кроме дизайна и тебя.

— Этого достаточно.

Алиса закрывает ноутбук. Встаёт, подходит к Адель.

— Я подумала, — говорит Алиса, — что мы могли бы назвать магазин «Кровь и кудри».

— Ужасно.

— А твоё предложение?

Адель задумывается, кусает пирсинг в губе.

— «Нежданные», — говорит она. — Потому что никто не ждал, что мы будем вместе. Никто не ждал, что мы выживем. И никто не ждёт, что у нас получится. А у нас получится.

Алиса смотрит на неё. В лисьих глазах — одобрение и что-то ещё.

— «Нежданные», — повторяет Алиса. — Идёт.

Они целуются. Долго, со вкусом, с чувством «у нас вся жизнь впереди, так что не торопимся».

Кот бегает за лазерной указкой, которую Адель купила, чтобы он не грыз её ткани.

Вечером они сидят на крыльце. Адель в джинсах, Алиса в её мешковатом свитере (который давно стал общим). На коленях — плед. В руках — кружки: у Адель керамическая с трещиной, у Алисы фарфоровая.

— Страшно? — спрашивает Адель.

— Страшно, — честно отвечает Алиса. — Мы ушли из бизнеса. У нас нет защиты, кроме друг друга.

— Этого достаточно.

— Ты уже говорила.

— Повторю.

Адель прижимает её к себе, целует в макушку.

— Слушай, — говорит Адель. — Я всю жизнь думала, что моя цель — выжить. Выжить в семье. Выжить в войне. Выжить после отца. А потом появилась ты. И я поняла, что выжить — это не цель. Это просто процесс. Цель — это когда тебе хочется просыпаться. Не надо. А хочется. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Каждое утро. Даже когда ты дышишь мне в лицо, а утром у тебя изо рта пахнет сном и кофе.

— У тебя тоже.

— Я знаю. Но я терплю. Потому что люблю.

Алиса смеётся. Отставляет кружку, залезает на колени к Адель (та не возражает, даже плечо не болит). Обхватывает её лицо ладонями, смотрит в глаза.

— Я тоже хочу просыпаться. Рядом с твоими кудрями, которые везде. С твоим пирсингом, который цепляется за мои волосы. С твоей грубостью, которую ты показываешь всему миру, и твоей нежностью, которая только для меня.

— И для кота иногда, — уточняет Адель.

— Иногда.

Они целуются. Начинается дождь. Они не заходят внутрь — сидят под козырьком крыльца, смеются, когда капли попадают за шиворот. Кот выходит, смотрит на них, как на ненормальных, и уходит обратно в тепло.

— Адель?

— М?

— Спасибо, что прыгнула под пулю.

— Не за что.

— Не говори так. Это самое важное, что кто-либо делал для меня.

Адель молчит. Потом говорит:

— Ты прыгнула бы за меня.

— Да. — Алиса не сомневается ни секунды. — Но я бы увернулась. У меня лисий рефлекс.

— У лис нет рефлекса уворачиваться от пуль.

— У этой есть.

Адель улыбается. Смотрит на серое небо, на дождь, на профиль Алисы — её длинные ресницы, пухлые губы, лисьи глаза, которые уже не холодные.

— Ты знаешь, — говорит Адель. — Когда я подписала тот контракт синей ручкой, я думала: «Ну, ещё одна сделка. Ещё одна клетка». Я не знала, что это будет свобода.

— Необычная свобода, — замечает Алиса. — С пирсингом, шрамами и котом-бешенцем.

— Лучшая свобода в моей жизни.

Они сидят под дождём. В доме горит свет. Магазин «Нежданные» откроется через месяц. Кто-то там, в прошлой жизни, думает, что они слабые, что они сломаются, что без семей они ничто.

Адель и Алиса не думают об этом вообще.

Они думают о том, как завтра будут красить стены в новом ателье. Как Гоблин-Мармелад сожрёт кисть для краски. Как Алиса будет ворчать, а Адель хохотать. Как после — они свалятся в кровать, спутанные, уставшие, счастливые.

— Я люблю тебя, — говорит Алиса, положив голову на плечо Адель.

— Я тоже, — отвечает Адель. — Даже когда ты перекладываешь мои книги.

— Особенно когда.

Дождь идёт. Свет горит. Кот спит.

Они живы. Они вместе. И это только начало.

Конец.