Глава 9. Прошлое стучится в дверь
Двенадцатый день после свадьбы. Адель и Алиса уже привыкли друг к другу. Адель больше не носит обувь в доме (Алиса победила в этом споре). Алиса перестала просыпаться в три часа ночи (Адель — нет, но она научилась засыпать обратно).
Сегодня Адель в серых брюках оверсайз и белой майке . Кудри как обычно небрежно лежат. Пирсинг в губе — колечко.
Алиса в широких джинсах и тонком свитере цвета мятного мороженого — облегающем, почти как водолазка. Длинные русые волосы распущены, подвёрнуты на концах. Лисьи глаза сегодня спокойные, почти сонные.
Они завтракают на веранде. Вдруг ворота дома открываются без звонка.
— Твои? — спрашивает Алиса, не оборачиваясь.
— Нет. Мои стучат. — Адель встаёт, идёт к входной двери.
На пороге — мужчина. Лет тридцать пять, дорогой костюм, наглая улыбка. За ним — двое охранников.
— Здравствуйте, Адель Шайбакова. А где Алиса? Я к ней.
— Кто ты?
— Её прошлое.
Адель преграждает вход.
— Её прошлое осталось за порогом. Иди обратно.
— Милая, я не с тобой разговариваю. — Мужчина пытается заглянуть ей за плечо. — Алиса! Выходи!
На лестнице появляется Алиса. Она белая. Её лицо — маска. Лисьи глаза — пустые.
— Вадим. — Голос Алисы — как лёд. — Что ты здесь делаешь?
— Приехал поздравить со свадьбой. Ты не пригласила.
— Ты знаешь почему.
Адель переводит взгляд с мужчины на Алису. Что-то щёлкает в её голове.
— Это тот самый? — спрашивает Адель тихо.
— Не сейчас, — шепчет Алиса.
— Какой «тот самый»? — улыбка Вадима не становится добрее. — Адель, ты, наверное, не знаешь. Мы с Алисой были... близки. До того, как её папа решил продать её тебе.
Алиса делает шаг назад. Её трясёт.
Адель не двигается с места.
— Слушай сюда, Вадим. — Её голос низкий, спокойный, но каждый звук режет.— Однажды я обратил на неё внимание. У неё были проблемы в семье, она была слабой, одинокой... А я предлагал утешение.
— Ты предлагал зависимость. Ты подсадил её на таблетки. Ты уговаривал её резать себя, потому что «так эмоции выходят наружу». Ты сказал ей, что она ничего не стоит, и единственный человек, который её примет — это ты. — Адель говорит быстро, как будто выплёвывает яд. — Ты не просто оставил шрамы. Ты сделал их.
— Она преувеличивает, — Вадим смотрит на Адель. — Мы любили друг друга.
Адель тихо смеётся. Со спины Алиса видит, как напряглись её плечи.
— Ты любил её? — Адель поворачивается к Алисе. — Иди в дом.
— Адель...
— Иди в дом, я сказала. И закрой дверь изнутри.
Алиса смотрит на неё. Потом подчиняется. Дверь захлопывается.
Адель остаётся на крыльце с Вадимом и его охранниками.
— Теперь, — говорит Адель, — мы поговорим как взрослые люди. Ты уйдёшь отсюда, продажная шкура, которая ломала ребёнка. И ты забудешь, как сюда ехать.
— Или что?
— Или я расскажу твоему начальству, что ты работаешь на две семьи. Одна из них — моя. А моя семья не любит двойных агентов.
Вадим бледнеет. Секунду смотрит на неё. Потом улыбается — уже не нагло, а зло.
— Ты ещё пожалеешь, Шайбакова. Она сломана. Ты не сможешь её починить.
— Я и не собираюсь чинить. — Адель не отводит взгляда. — Я собираюсь сделать её счастливой. Это страшнее, чем любая починка. И ты об этом никогда не узнаешь. Потому что если ты появишься ещё раз — я убью тебя собственными руками. И не важно, будут камеры или нет. Я найду способ.
Вадим уходит. Ворота закрываются.
Адель стоит на крыльце несколько минут. Потом заходит в дом.
Алиса сидит на полу у двери, сжавшись в комок. Длинные волосы закрывают лицо.
Адель садится рядом. Не обнимает — просто рядом.
— Он ушёл.
— Я слышала.
— Он больше не придёт.
— Ты не можешь знать.
— Могу. Потому что я сказала, что убью его. Он знает, что я не шучу. У меня есть репутация.
Алиса поднимает голову. Лисьи глаза красные, но сухие.
— Ты не убивала никого.
— А откуда ты знаешь? — Адель усмехается. — Ладно. Не убивала. Но выглядит как правда.
Алиса почти улыбается.
— Ты идиотка.
— Твоя идиотка.
Адель осторожно берёт её за руку. Ту, со шрамами. Целует каждую полоску.
— Этот человек — не ты, — говорит Адель. — Он — ошибка в твоей жизни. А я — поправка.
— Ты говоришь как герой любовного романа.
— Я говорю как человек, который не умеет врать. — Адель поднимает на неё глаза. — Я люблю тебя. Я не знаю, когда это случилось. Но случилось. И если ты не готова сказать в ответ — не говори. Я просто хотела, чтобы ты знала.
Алиса молчит долго. Потом наклоняется и целует Адель. Долго, глубоко, с мокрыми губами.
— Я тоже, — шепчет Алиса ей в губы. — Я люблю тебя. И боюсь.
— Бояться — нормально. — Адель убирает прядь волос с её лица. — Бояться и делать. Это и есть храбрость.
Вечером они заказывают пиццу, едят её на полу в гостиной, пьют колу из горла (Адель) и из бокала (Алиса). Смеются над глупым фильмом. Адель дразнит Алису за то, что она плачет на сценах, где умирает собака. Алиса дразнит Адель за то, что она знает все слова из «Бойцовского клуба».
— Мы превращаемся в нормальную пару, — замечает Алиса.
— В нормальную? — Адель смотрит на неё, одну бровь выше другой, пирсинг блестит. — Моя семья торгует оружием, твоя — контрабандой. Мы женаты через брачный контракт, который подписывали под дулами пистолетов. Ты резала себя. Я избиваю людей босиком. Это не нормально. Это пиздец с любовью.
— Красиво сказала.
— Я умею, когда надо.
Алиса смеётся. Настоящим смехом, громким, почти истеричным.
Адель смотрит на неё и понимает: она готова убить каждого, кто сделает так, что Алиса перестанет смеяться.
———————————
ну пока как то так. сегодня выпущу еще одну главу и пока достаточно.