Глава 4. Оружие, слёзы и неправильная нежность
Пятый день. Адель просыпается от того, что в доме кто-то есть. Не Алиса — чужие.
Она выскакивает из комнаты. На ней только чёрные боксёрские шорты и серая майка. Кудри стоят дыбом. Пирсинг в губе зацепился за нитку и немного оттягивает кожу — больно, но Адель не обращает внимания.
В гостиной — двое мужчин. Лысые, в чёрных куртках. Стоят у входа, перегородив дверь. Алиса уже там — в длинной пижамной рубашке шоколадного цвета и мешковатых штанах, босиком. Она бледная, но лицо спокойное. Лисьи глаза холодны.
— Вам нужно уйти, — говорит Алиса спокойно. — Вы не имеете права здесь находиться.
— Тимур Валиев прислал нас проверить, как идёт «знакомство», — скалится один.
— Проверили. Валите. — Адель выходит из-за спины Алисы, встаёт между ней и мужчинами. В майке, с голыми ногами и сжатыми кулаками. — У вас десять секунд.
— Девочки, не кипятитесь. Мы просто...
— Восемь.
Мужчины переглядываются. Второй достаёт телефон.
— Хочешь, позвоним твоему отцу, Шайбакова? Скажем, что ты не выполняешь...
Адель бьёт первой.
Короткий удар в челюсть — тот, который скалился, оседает на пол. Второй хватает её за руку, но Адель выкручивается, наступает ему на ногу (босиком, себе же больно, но ей плевать), и локтем в нос.
Хруст.
Кровь.
Алиса не кричит. Она стоит за спиной Адель и смотрит.
— Убирайтесь, — говорит Адель. Голос низкий, спокойный. — Если вас ещё раз пришлют «проверить», я отправлю обратно в конвертах.
Мужчины уходят, прижимая ладони к разбитым лицам.
Адель поворачивается к Алисе. На её плече — след от чужой руки (красный, будет синяк). На кулаке — ссадина.
— Ты в порядке? — спрашивает Адель.
— Ты только что избила двух людей в нижнем белье, — говорит Алиса.
— В майке, — поправляет Адель. — И в шортах.
— Это не меняет сути.
— Суть в том, что они трогали дверь нашего дома. — Адель трогает свой разбитый кулак, морщится. — Больно, чёрт.
Алиса подходит. Берёт её руку. Осторожно, двумя руками.
— Иди на кухню. Я обработаю.
— Ты умеешь?
— У меня много практики, — голос Алисы ровный, но Адель видит — руки дрожат.
На кухне Алиса достаёт аптечку. Адель садится на стул, Алиса перед ней на корточках — в длинной пижамной рубашке, с распущенными русыми волосами. Она ватным диском с антисептиком касается ссадины.
Адель шипит. Не от боли — от того, как осторожно это делает Алиса.
— Ты могла уйти, — говорит Алиса, не поднимая глаз. — Могла позвонить охране.
— Охрана приехала бы через десять минут. А вломанные двери через пять. — Адель смотрит, как Алиса перевязывает её кулак бинтом. Аккуратно, почти ювелирно. — Ты хорошо это делаешь.
— Я говорила. Практика.
Адель молчит. Потом осторожно берёт левую руку Алисы (ту, со шрамами) и подносит к своим губам — не целует, просто прижимается к запястью. Туда, где шрамы.
Алиса замирает.
— Что ты делаешь? — шёпотом.
— Я не знаю, — честно отвечает Адель. Её кудри падают на лицо, на руку Алисы. — Просто... ты должна знать, что эта рука — не для того, чтобы резать. Она для того, чтобы держать.
Алиса выдыхает. И слёзы, которые она держала пять дней, наконец текут.
Не громко. Молча. Капли падают на бинт.
Адель не говорит «не плачь». Она просто сидит на стуле, Алиса на корточках, и они держатся за руки.
Через несколько минут Алиса поднимает голову. Её лисьи глаза красные, опухшие, но в них нет стыда.
— Ты только что избила двух мужчин босиком. А теперь сидишь и смотришь, как я плачу. Ты нелогична.
— Я никогда не была логичной. — Адель убирает прядь русых волос с лица Алисы. — Слышишь. Никогда. Не жди от меня последовательности.
— Я и не жду.
Они сидят так ещё минуту. Потом Алиса заканчивает перевязывать кулак, встаёт и идёт ставить чайник.
Спиной к Адель она говорит:
— Ты не должна была этого делать. Это мои проблемы.
— Теперь наши. — Адель кладёт ноги на стул, на котором только что сидела Алиса. — Мы теперь семья. По крайней мере, на бумаге. А я свои бумаги соблюдаю.
— Даже синюю ручку?
— Даже её.
Алиса приносит две кружки. Себе — фарфоровую, Адель — керамическую с трещиной.
— Ты заметил, что я беру именно эту кружку, — говорит Адель. Не вопрос.
— Ты заметила, что я не снимаю твою футболку уже второй день, — отвечает Алиса.
Адель усмехается. Пьёт чай. Смотрит на Алису поверх кружки.
«Я влипла», — думает Адель.
Она не знает, что Алиса думает то же самое.