Кровь дороже контракта|АДЕЛЬ ШАЙБАКОВА

Седьмой день. Свадьба через неделю.

Они уже спят в одной кровати. Не потому что «так надо», а потому что Алиса перестала кричать во сне, когда чувствует рядом чужое тепло. А Адель перестала просыпаться от каждого шороха, когда слышит ровное дыхание Алисы.

Сегодня Адель одевается по-другому. На ней свободные брюки из плотного хлопка цвета тёмной охры, белая футболка (чистая, без принта, заправлена только спереди). Вместо кед — массивные лоферы. Волосы кудрявятся особенно сильно — она нанесла на них что-то увлажняющее, и теперь они блестят. Пирсинг в губе — серебряный сегодня, под цвет бровному.

Алиса выходит из душа в халате цвета мятного мороженого, волосы влажные, тяжёлые. Пухлые губы без помады, лисьи глаза сонные.

— У тебя сегодня встреча с отцом, — говорит Алиса. — Ещё в такой одежде?

— А что не так?

— Ничего. Ты просто... выглядишь как человек, который идёт войну.

— Я всегда иду войну. Просто сегодня у меня есть союзник. — Адель смотрит на неё. — Ты готова ехать со мной?

— К твоему отцу?

— Да. Он хочет познакомиться с тобой до свадьбы. Невеста, всё такое.

Алиса молчит. Потом кивает.

— Дай мне полчаса.

Через полчаса Алиса спускается. На ней облегающее платье цвета спелой вишни, длиной чуть выше колена, с длинными рукавами. Волосы высушены и лежат мягкими волнами. Пухлые губы — ярко-красные. Лисьи глаза подведены стрелками.

Адель свистит. Тихо, почти не слышно.

— Заткнись, — говорит Алиса, но уголки её губ поднимаются.

— Я молчу. Я просто смотрю. — Адель подаёт ей руку. — Идём, Валиева. Встретимся с семейством.

---

Встреча проходит тяжело. Отец Адель смотрит на Алису как на актив — оценивающе, холодно. Алиса держится идеально: улыбка, манеры, голос без дрожи. Только Адель видит, как она сжимает в кулаке край платья.

В какой-то момент Руслан Шайбаков говорит:
— Ты красивая девочка, Алиса. Жаль, что у нас нет сына.

— Жаль, что у вас нет дочери, которую не пришлось бы продавать, — отвечает Алиса с той же улыбкой.

Тишина. Адель сдерживает смех.

Отец усмехается первым.

— Она тебе подходит, Адель. Такая же бесстрашная.

— Ещё бесстрашнее, — поправляет Адель. — Я хотя бы знаю, когда надо молчать.

---

Вечером они возвращаются в дом. Алиса снимает туфли у порога, идёт босиком по холодному полу, падает на диван.

— Я ненавижу твоего отца.

— Присоединяюсь, — Адель садится рядом. — Ты была великолепна.

— Я была фальшива.

— Это одно и то же в нашем мире. — Адель смотрит на неё. — Алиса.

— Что?

— Ты сегодня в красном. Я никогда не видела тебя в красном.

— Тебе не нравится?

— Нравится. — Адель наклоняет голову, кудри падают. — Слишком нравится.

Алиса поворачивается к ней. Их лица близко. Лисьи глаза смотрят в серые.

— Ты что, собралась меня поцеловать? — голос Алисы — шёпот, вызов, страх.

— А если да?

— Тогда делай это быстрее.

Адель не двигается. Смотрит на пухлые губы Алисы, на её идеальные стрелки, на родинку под левым глазом. Потом очень медленно, так, чтобы Алиса могла отстраниться, если захочет, наклоняется первой.

И целует.

Нежно. Сначала просто прижалась губами к губам. Пирсинг в губе Адель прохладным металлом касается нижней губы Алисы — та вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот — тянется ближе.

Адель кладёт руку на затылок Алисы, пальцы вплетаются в русые волосы. Целует глубже — требовательнее, настойчивее. Так, как умеет только она: грубо и нежно одновременно. Алиса отвечает — сначала осторожно, потом с отчаянием, как человек, который долго ждал разрешения дышать.

Поцелуй длится долго. Минуту. Пять. Адель не считает.

Когда они отрываются друг от друга, у Алисы размазана красная помада по подбородку, у Адель пирсинг в губе блестит от чужого блеска.

— Вот так, — выдыхает Адель, лоб к лбу. — Теперь ты знаешь.

— Знаю что?

— Что я хочу тебя не как контракт.

Алиса смотрит на неё. Лисьи глаза блестят.

— А как?

— Как человека, который... — Адель замолкает. — Я не умею говорить таких слов.

— Тогда не говори.

Алиса целует её сама. Горячее, жёстче, с языком, с прикусыванием нижней губы, с тихим стоном, который Адель запомнит навсегда.

Ночью они лежат в кровати Алисы. Не занимаются сексом — просто лежат, обнявшись. Адель в чёрной майке и боксёрских шортах, Алиса в длинной пижамной рубашке.

— Клянусь тебе, — говорит Адель в темноту. — Я никому не дам тебя тронуть. Даже себе, если вдруг решу, что я тебе враг.

— Глупая, — шепчет Алиса, уткнувшись носом в кудри Адель. — Ты мне не враг. Ты единственная, кто не испугался моих шрамов.

— Шрамы красивые. — Адель целует её в макушку. — Они рассказывают историю, которую ты выжила.

Алиса плачет тихо. Адель гладит её по спине, не останавливая слёз. Позволяет.