Глава 2. Дом, где не стреляют
На следующее утро Адель собирает сумку. На ней: светлый лонг, свободные джинсы цвета мокрого асфальта, массивные кеды. Кудри не уложены.
В машине она читает адрес загородного дома — туда их отправляют «для знакомства» до свадьбы.
---
Дом стоит в глубине посёлка, окружённый соснами. Два этажа, панорамные окна, внутри пахнет деревом и кофе. Адель входит, снимает пальто (чёрное, прямое, длиной почти до щиколоток), бросает на кресло. Остаётся в лонге и джинсах.
— Ты ходишь в обуви по дому? — голос Алисы раздаётся сверху.
Адель поднимает голову. Алиса стоит на лестнице в длинной мешковатой футболке оверсайз и обтягивающих лосинах. Длинные русые волосы собраны в низкий пучок, несколько прядей выбились. Лисьи глаза смотрят устало.
— Я хожу в обуви везде. Если это тебя беспокоит — могу и на диван залезть.
— Не надо. Я уже поняла, что ты не создана для правил.
— А ты создана для них. И поэтому ты несчастна.
Алиса спускается. Останавливается в шаге.
— Мы будем жить здесь две недели. Не трогаешь мои вещи, не входишь в мою спальню без стука, не приводишь никого. Я делаю то же самое.
— И где мы спим?
— Спальни разные, не переживай.
— Я и не переживаю. — Адель наклоняет голову, кудри падают на лицо, она смахивает их пальцем. — Но если ты будешь кричать во сне, я всё равно приду.
— Я не кричу.
— Все кричат, Валиева. Просто не все помнят.
---
Вечер проходит в молчании. Алиса готовит пасту, ставит тарелку на край стола. Адель ест, сидя на диване, пасту наматывает прямо из общей миски.
— У тебя есть хоть какие-то манеры?
— Есть. Но я их оставила в прошлой жизни. — Адель отправляет очередной кусок в рот, пирсинг блестит от соуса. — В той, где меня не продавали за порт и три склада.
Алиса молчит. Потом говорит тихо:
— Меня тоже продали. Не думай, что ты одна жертва.
— Я не жертва. Я — товар, который знает свою цену. Жертвы плачут. Я требую.
---
Ночь. Адель спит в серой стерильной комнате. В три часа она слышит тихий сдавленный звук. Не раздумывает — входит в спальню Алисы без стука.
Алиса сидит на кровати, обхватив колени. В темноте видно только её лицо — белое, с влажными дорожками. Длинные волосы распущены. Она плачет молча.
— Уйди.
— Нет. — Адель садится на край кровати. На ней чёрная майка и короткие пижамные шорты. Кудри спутаны.
— Не трогай меня.
— Я не трогаю. Я просто сижу.
Алиса дрожит.
— Ты во сне звала маму. — Тишина. — Твоя мама жива?
— Да. — Алиса вытирает щёки ладонью. — Она ненавидит меня и поэтому ушла от нас.
— Моя такая же. — Адель без жалости, просто факт. — У нас обеих проблемы с родителями. Мы комплект.
Алиса почти смеётся.
— Ты вообще умеешь быть нежной?
— Умею. Но это дорого. И не всем продаю.
Адель протягивает руку — не к лицу, не к рукам — к подушке. Поправляет её. Простой жест. Алиса смотрит на эту руку — на пальцы без колец.
— Останься, — шепчет Алиса.
— Я и не собиралась уходить.
Адель откидывается на подушку рядом. Не касаясь. Они лежат так до утра. В двух сантиметрах.
---
Утром Алиса просыпается первая. Адель спит с приоткрытым ртом, пирсинг блестит, кудри разметались.
Адель открывает глаза и смотрит прямо на неё.
— Ты на меня пялишься.
— Ты храпишь.
— Неправда.
— Правда. Но тихо. Как котёнок, который чихает.
Адель усмехается. Садится. Кудри стоят дыбом.
— Видишь? Мы уже привыкаем друг к другу.
Алиса не отвечает. Но её лисьи глаза чуть теплеют.
———————————————
я подумала, что одной главой вас не заинтересовать, поэтому вот еще одна)