Часть 44
Следующее утро началось с тихих, но совершенно не скрываемых смешков. Они постепенно пробрались сквозь сон, заставляя Торина недовольно нахмуриться ещё прежде, чем он окончательно проснулся. Некоторое время король лежал неподвижно, не желая открывать глаза и надеясь, что шум прекратится сам собой, однако приглушённые перешёптывания становились только громче, а в чьём-то голосе уже отчётливо слышалось едва сдерживаемое веселье.
Торин медленно открыл глаза и почти сразу наткнулся взглядом на собравшийся перед ним отряд. У стены стояли Фили, Кили, Нори, Бофур и остальные гномы, а рядом с ними — Даин, который выглядел особенно довольным происходящим. Судя по выражениям лиц, никто даже не пытался скрыть, что все они наблюдают за весьма занимательной картиной уже далеко не первую минуту.
— Так вот почему ты так злился, — протянул Даин, скрестив руки на груди и с явным трудом удерживая улыбку.
Торин сонно моргнул, всё ещё не до конца понимая, о чём говорит кузен. Мысли двигались непривычно медленно, а после короткой и впервые за долгое время действительно спокойной ночи сознание никак не желало возвращаться к привычной настороженности. Лишь спустя несколько мгновений Торин начал постепенно осознавать происходящее. Сначала он почувствовал чужое тепло совсем рядом, затем — лёгкий вес, прижавшийся к нему во сне, и только потом понял, что всё это время крепко обнимал Бильбо, одной рукой удерживая хоббита поперёк талии так, словно даже во сне не собирался отпускать его от себя.
Осознание накрыло внезапно и настолько резко, что король мгновенно замер.
В комнате повисла короткая тишина, после которой улыбки на лицах гномов стали только шире. Кили уже откровенно давился смехом, Бофур отвернулся в сторону, явно пытаясь сохранить хоть какое-то подобие серьёзности, а Даин смотрел на происходящее с таким довольным видом, будто только что получил лучшее развлечение за последние недели.
Торин медленно перевёл взгляд вниз.
Бильбо по-прежнему спал, совершенно не замечая поднявшегося вокруг него веселья. Хоббит лишь чуть сильнее нахмурился во сне и невольно придвинулся ближе, будто пытаясь устроиться удобнее рядом с источником тепла.
Это зрелище почему-то сделало ситуацию ещё хуже.
Понимая, какую именно картину сейчас наблюдает весь отряд, Торин убрал руку, однако даже в этот момент двигался с предельной осторожностью. Он медленно, почти бережно уложил Бильбо обратно на матрас, стараясь не потревожить его сон, затем поправил сползшее одеяло, укрывая хоббита до плеч, и только после этого поднялся на ноги.
Несмотря на внешнее спокойствие, взгляд, которым он обвёл собравшихся, был настолько тяжёлым и мрачным, что в другое время кто-нибудь из молодых гномов наверняка предпочёл бы немедленно исчезнуть из комнаты. Вот только сейчас отряд явно был слишком доволен увиденным, чтобы воспринимать недовольство своего короля всерьёз.
— Вкус у тебя, конечно, весьма своеобразный, — протянул Нори, окинув Торина нарочито задумчивым взглядом и качнув головой так, словно только что столкнулся с величайшим разочарованием в своей жизни.
— Дядя, так нам теперь стоит называть Бильбо нашей тётей? — тут же поинтересовался Кили, уже не пытаясь сдержать смех.
Этого оказалось достаточно.
Комната мгновенно наполнилась голосами. Гномы заговорили все разом, перебивая друг друга, отпуская всё более нелепые замечания и явно наслаждаясь редкой возможностью безнаказанно подшучивать над своим королём. Даже Двалин, обычно сохраняющий серьёзность, теперь стоял, отвернувшись в сторону, чтобы скрыть улыбку. Бофур хохотал громче всех, а Ори так старательно делал вид, будто его здесь вообще нет, что это выглядело ещё подозрительнее.
Торин чувствовал, как раздражение медленно, но неотвратимо поднимается всё выше.
Проблема заключалась даже не в самих шутках. Хуже всего было то, что возразить он, по сути, ничего не мог. Картина, которую застал отряд, говорила сама за себя, а после церемонии вручения, свидетелем которой был Балин, любые попытки что-либо отрицать выглядели бы откровенно бессмысленно. По крайней мере для советника, который сейчас стоял чуть в стороне с таким довольным видом, будто происходящее полностью подтверждало какие-то его давние догадки.
— Я посмотрю на вас, когда он проснётся, — мрачно предупредил Торин, наконец прерывая особенно бурный поток комментариев.
Однако угроза произвела совершенно противоположный эффект. И отряд рассмеялся ещё громче, а Кили едва не согнулся пополам, представив, судя по всему, реакцию Бильбо на подобное утреннее зрелище.
Нори уже собирался отпустить очередную шутку, но внезапно замолчал прямо на полуслове. Его лицо медленно вытянулось, а во взгляде появилось выражение гнома, который только что осознал нечто крайне важное.
— Подождите... — протянул он заметно тише. — Если Бильбо станет... нет...
Бофур, всё ещё посмеиваясь, ткнул его локтем в бок.
— Что такое? Говори уже.
Нори перевёл взгляд сначала на Торина, потом на мирно спящего Бильбо, после чего с абсолютно серьёзным видом произнёс:
— Бильбо станет нашим консортом.
Смех оборвался мгновенно. Тишина, наступившая после этих слов, оказалась настолько резкой, что даже потрескивание огня стало казаться оглушительно громким. Несколько гномов медленно переглянулись, будто только сейчас в полной мере осознав, к чему именно всё идёт. Даже Кили перестал улыбаться, а Фили заметно выпрямился, внезапно посмотрев на Бильбо уже совсем другим взглядом.
Лишь Даин и Балин продолжали выглядеть до неприличия довольными происходящим.
— У нас впереди слишком много работы, чтобы вы продолжали стоять здесь и отлынивать от работы, — холодно произнёс Торин, обводя отряд тяжёлым взглядом. — Идёмте.
В голосе короля вновь зазвучали привычные приказные нотки, и этого оказалось достаточно, чтобы гномы постепенно затихли. Пусть некоторые всё ещё с трудом сдерживали улыбки, спорить никто не рискнул. Даже Кили, который явно собирался сказать что-то ещё, после предупреждающего взгляда Фили всё же благоразумно промолчал.
И всё же, пока Торин смотрел на постепенно успокаивающийся отряд, внутри него неожиданно стало непривычно тихо.
Напряжение, не отпускавшее его последние дни, медленно отступало. Впервые за долгое время мысли не возвращались к Аркенстону, не цеплялись за тревогу, подозрения или раздражение. Вместо этого в памяти упрямо всплывало ощущение чужого тепла рядом, спокойное дыхание Бильбо и то странное чувство умиротворения, с которым он уснул прошлой ночью.
Осознание этого только сильнее волновало Торина.
— Армия орков придёт, как только выпадет первый снег, — уже более собранно продолжил он. — Если мы хотим пережить эту битву, подготовка должна быть закончена заранее. Вы все знаете, что нужно делать.
— Да, Бильбо ещё вчера раздал всем задания, — кивнул Фили. — Он даже расписал схему укреплений.
При этих словах несколько гномов невольно переглянулись. Никого уже не удивляло, что именно хоббит успел организовать половину подготовки Эребора быстрее, чем они сами успели разобраться в происходящем.
Торин коротко кивнул.
— Тогда не стойте без дела. И не вздумайте его будить.
В голосе короля прозвучало настолько явное предупреждение, что Нори тут же поднял руки, изображая полную невиновность.
— Даже мысли такой не было.
Торин лишь недоверчиво хмыкнул и вывел отряд из комнаты, которую они с Бильбо заняли отдельно от остальных. Уже за дверью гномы вновь начали тихо переговариваться между собой, однако теперь в их голосах слышалось не только веселье, но и какая-то непривычная осторожность. После слов Нори все будто начали смотреть на происходящее немного иначе.
Сам Торин задерживаться не стал.
Поскольку Бильбо продолжал спать, часть обязанностей полурослика неизбежно легла на него самого. Очень быстро король понял, насколько огромный объём работы хоббит успевал выполнять ежедневно. Люди Озёрного города, гномы Железных Холмов и отряд Торина постоянно обращались с вопросами, уточнениями и просьбами, а планы укреплений, распределение припасов и подготовка ловушек требовали внимания едва ли не ежеминутно.
К полудню Торин, уже привыкший к новому темпу, мысленно признал, что недооценивал выносливость Бильбо. Даже ему самому, несмотря на годы правления, военный опыт и привычку к постоянному напряжению, подобный ритм давался не так легко. А хоббит держался так ежедневно, при этом умудряясь ещё спорить с гномами, самостоятельно проверять укрепления и находить время на собственные бесконечные планы.
Лишь далеко за полдень работа ненадолго остановилась ради короткого обеда. В главном зале постепенно собирались люди и гномы, кто-то устало опускался прямо на каменный пол, кто-то разбирал принесённую еду, а Бомбур уже привычно устроился возле котелка, помешивая что-то густое и ароматное.
Именно в этот момент в зал буквально влетел растрёпанный Бильбо.
Волосы хоббита были взъерошены, рубашка явно надета в спешке, а на лице застыло выражение хоббита, который только что понял, что проспал половину дня.
— Сколько сейчас времени? — сразу спросил он, быстрым шагом направляясь к отряду.
— Уже обед, — довольно хохотнул Бомбур, даже не пытаясь скрыть веселья. — Ты проспал почти весь день.
— Почему меня никто не разбудил?
Бильбо остановился прямо перед отрядом и медленно обвёл всех тяжёлым взглядом. Несмотря на растрёпанный вид и следы сна на лице, выглядел хоббит сейчас достаточно грозно, чтобы несколько молодых гномов инстинктивно сделали шаг назад. На мгновение в зале воцарилась подозрительная тишина, а затем почти весь отряд одновременно повернулся в сторону Торина, с поразительной скоростью избавляясь от любой ответственности. Бомбур внезапно оказался крайне увлечён содержимым своего котелка.
Торин, в отличие от остальных, выглядел совершенно спокойным.
— Я решил, что вам стоит отдохнуть, — невозмутимо ответил он, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном.
Бильбо медленно прищурился.
— Очень великодушное решение, Ваше Величество, — с заметным раздражением произнёс он. — А спросить моего мнения вы при этом не забыли?
Несколько гномов поспешно отвели взгляды, уже заранее понимая, что сейчас начнётся.
Однако Торин, похоже, совершенно не чувствовал опасности.
— Зато вы наконец выспались, — спокойно пожал плечами он.
В этот момент отряд мысленно начал молиться Махалу о спасении собственного короля.
Фили едва заметно прикрыл глаза, будто заранее смиряясь с неизбежным, Кили осторожно отступил на шаг подальше, а Нори с таким сочувствием посмотрел на Торина, словно уже мысленно выбирал ему место для могилы.
Сам Бильбо медленно вдохнул, явно пытаясь сохранить остатки терпения.
— Вы вообще понимаете, сколько работы я пропустил? — процедил он.
— Мир не рухнул за несколько часов, — всё так же невозмутимо заметил Торин.
Гномы вокруг едва не застонали вслух. Теперь они уже были готовы просить Махала немедленно забрать Торина обратно в свои священные кузни, пока тот окончательно не довёл хоббита. Но король, словно совершенно не замечая стремительно сгущающейся угрозы, спокойно добавил:
— Хорошо отдохнули?
После этих слов Бильбо замер.
Раздражение на его лице неожиданно дрогнуло. Хоббит нахмурился, будто внезапно прислушался к собственным ощущениям, а затем медленно выдохнул, явно только сейчас осознав нечто важное.
— Выспался... — пробормотал он уже гораздо тише. — Я действительно выспался...
На несколько секунд Бильбо просто застыл посреди зала с таким растерянным видом, словно не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался без чувства усталости. Его плечи постепенно расслабились, а привычное напряжение, державшееся в каждом движении последние дни, неожиданно стало почти незаметным.
Отряд ошарашенно наблюдал за этой переменой. Никто не ожидал, что спор закончится именно так.
— Выспался... действительно... — вновь повторил Бильбо, всё ещё выглядя так, будто эта мысль никак не укладывалась у него в голове. Нахмурившись и явно пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Затем хоббит медленно провёл рукой по лицу, окончательно стряхивая остатки сна, и неожиданно развернулся.
Ничего больше не сказав, Бильбо направился прочь из главного зала, полностью игнорируя окружающих. Он даже не посмотрел ни на Торина, ни на отряд, погружённый в какие-то свои мысли настолько глубоко, что будто перестал замечать происходящее вокруг.
Гномы ошарашенно проводили его взглядами.
Некоторое время в зале сохранялась абсолютная тишина. Люди Озёрного города и гномы Железных Холмов, ставшие невольными свидетелями этой сцены, теперь тоже выглядели откровенно растерянными. Кто-то медленно перевёл взгляд на Торина, затем обратно на дверь, за которой исчез Бильбо, словно пытаясь понять, что именно сейчас произошло.
Сам Торин, к всеобщему удивлению, оставался совершенно спокойным.
Он лишь проводил хоббита взглядом, после чего как ни в чём не бывало вернулся к разложенным чертежам укреплений.
— Может, я всё ещё сплю? — осторожно спросил Бофур спустя несколько секунд, нарушая повисшую тишину.
— Ущипните меня, — мрачно потребовал Глоин, не сводя подозрительного взгляда с Торина. — Потому что я отказываюсь верить, что Бильбо сейчас просто ушёл.
Фили с готовностью выполнил просьбу.
Причём настолько старательно, что Глоин тут же болезненно зашипел и едва не ударил наследника локтем.
— Ай! Я сказал ущипнуть, а не снять с меня кусок кожи!
— Ну, зато теперь точно понятно, что ты не спишь, — совершенно серьёзно заметил Фили.
— К сожалению, — пробормотал Глоин, продолжая недоверчиво коситься на Торина.
Нори задумчиво прищурился.
— Нет, тут явно что-то не так.
— Точно. Он бы скорее заставил всех работать без перерыва до ночи, — с тяжёлым вздохом добавил Бомбур.
— Предлагаю не проверять, сколько продлится его хорошее настроение, — осторожно вмешался Ори. — Пока Бильбо окончательно не пришёл в себя, лучше вернуться к работе. Иначе потом нам всем не поздоровится.
Эти слова прозвучали настолько разумно, что спорить никто не стал.
Люди Озёрного города и гномы Железных Холмов постепенно начали расходиться по своим делам, тихо переговариваясь между собой. Отряд Торина тоже вскоре разделился: кто-то отправился проверять укрепления, кто-то — разбирать припасы, а часть гномов ушла к внешним воротам, где с самого утра продолжались работы.
Сам день прошёл удивительно спокойно.
Несколько раз Торин ловил себя на мысли, что невольно ищет взглядом знакомую фигуру среди бесконечного движения в Эреборе, однако Бильбо после своего внезапного ухода почти больше не появлялся. Лишь изредка кто-то упоминал, что видел хоббита то в оружейной, то возле складов, то рядом с людьми Озёрного города, которым он вновь что-то объяснял с крайне сосредоточенным видом.
К вечеру лагерь постепенно начал затихать.
После долгого дня люди и гномы возвращались к кострам, разбирали ужин и обсуждали работу на следующий день. В коридорах Эребора становилось всё тише, а холодный ветер снаружи всё чаще проникал внутрь через полуоткрытые проходы, напоминая о приближающейся зиме.
Торин задержался дольше остальных, проверяя последние отчёты и распределение караулов, после чего наконец направился в ту самую комнату, которую они с Бильбо заняли отдельно от остального лагеря.
Когда король открыл дверь, внутри уже горела небольшая лампа.
Бильбо действительно ждал его. Вернее, хоббит лежал на кровати, молча повернувшись спиной к двери и почти полностью завернувшись в одеяло. Со стороны могло показаться, что тот уже давно спит, однако Торин почти сразу заметил слишком ровное, осознанное напряжение в его плечах. Бильбо не двигался, но и на спящего сейчас совсем не походил.
Закрыв за собой дверь, Торин на мгновение остановился, разглядывая небольшую комнату, освещённую лишь тусклым светом лампы. После шумного дня тишина здесь ощущалась особенно резко. Не было ни бесконечных голосов, ни звона металла, ни споров о припасах или укреплениях — только тихое дыхание хоббита.
Король медленно снял тяжёлый меховой плащ и отложил оружие в сторону, стараясь не шуметь.
— Мистер Бэггинс? — негромко позвал он спустя несколько секунд.
Ответа не последовало. Бильбо даже не пошевелился.
Торин чуть нахмурился, не до конца понимая, действительно ли хоббит уснул или просто решил его игнорировать. После утреннего разговора оба варианта казались одинаково возможными.
Несколько мгновений король продолжал стоять неподвижно, а затем всё же осторожно подошёл ближе и сел возле хоббит. Одеяло едва заметно прогнулось под его весом, однако Бильбо по-прежнему никак не отреагировал.
В конце концов Торин решил, что хоббит всё-таки спит.
Усталость за этот день успела накопиться слишком сильно, чтобы продолжать размышлять об этом дальше. Осторожно устроившись рядом, король уже собирался закрыть глаза, когда внезапно почувствовал движение.
Бильбо резко перевернулся. И Торин невольно замер, столкнувшись с ним взглядом почти вплотную.
Хоббит смотрел прямо на него — сонный, всё ещё растрёпанный после долгого дня, с едва заметными следами усталости под глазами. Несколько секунд Бильбо просто молчал, будто внимательно изучая лицо Торина в полумраке комнаты, а затем неожиданно придвинулся ближе.
Настолько близко, что король перестал дышать. Ничего не говоря, Бильбо уткнулся лицом ему в грудь, устраиваясь рядом.
Торин окончательно застыл. Он чувствовал тепло хоббита даже сквозь одежду, ощущал, как Бильбо медленно расслабляется рядом с ним, и никак не мог заставить себя пошевелиться.
— Спокойной ночи, — сонно пробормотал хоббит, тихо зевнув.
Торин машинально приоткрыл рот, собираясь ответить что-нибудь — пожелать спокойной ночи в ответ, сказать что-то привычно сдержанное или хотя бы просто назвать Бильбо по имени, — однако слова почему-то так и не прозвучали. Все мысли в голове неожиданно смешались.
Хоббит находился слишком близко к нему, и Торин никак не мог перестать обращать внимание на это. На ощущение чужого тепла, на тихое дыхание, согревающее ткань его рубашки
Бильбо уснул почти мгновенно, словно организм наконец воспользовался редкой возможностью отдохнуть. Напряжение постепенно исчезло из его тела, пальцы, до этого слегка сжимавшие ткань одежды Торина, расслабились, а лицо во сне стало удивительно спокойным. За последние дни король слишком часто видел хоббита усталым, раздражённым или напряжённо сосредоточенным, поэтому сейчас эта непривычная безмятежность почему-то ощущалась особенно остро.
Торин же продолжал лежать совершенно неподвижно.
Он смотрел в полумрак комнаты, слушал тихое завывание ветра где-то там в коридорах замка и чувствовал, как сердце продолжает биться настолько сильно, будто действительно собиралось проломить ему рёбра.
Это казалось таким нелепым.
Торин Дубощит пережил изгнание, долгие годы скитаний, битвы, орков, варгов и самого Смауга. Он стоял перед драконом, не позволяя страху взять верх, видел смерть и войну слишком близко, чтобы теперь теряться из-за чего-то настолько простого. И всё же сейчас, ощущая спящего у себя на груди Бильбо, король совершенно не понимал, что ему делать.
Он даже пошевелиться боялся. И по итогу Торин так и остался лежать неподвижно, осторожно придерживая Бильбо одной рукой и глядя в темноту до тех пор, пока усталость всё же не взяла верх и над ним самим.