Глава 7. Подначивание
Копирование и распространение данного перевода без разрешения переводчика запрещено. Размещение на сторонних платформах возможно только с его прямого согласия.
Перевод принадлежит телеграм-каналу: https://t.me/AlvaroDofi
· ────────────── ·
Подначивание
Последующие несколько дней никто его не тревожил, и Синь И наслаждался заслуженным покоем. Старик Цюй как раз пригласил его порыбачить в пруду перед кабинетом. На пруду и впрямь появился маленький челн, а на нём ожидал чернявый мальчишка-подросток по имени Сяо Ян, знаток рыбной ловли. Увидев его, Синь И рассмеялся и обратился к старику Цюю:
— Да вы мастер на все руки! Прошло всего несколько дней, а вы уже раздобыли лодку.
Старик Цюй рассмеялся в ответ:
— Услышав, как Вы, шицзы, с восторгом о ней отзывались, я решил разыскать — и впрямь, очень колоритная штука. Смело отправляйтесь на пруд, шицзы. Этот парень с пелёнок в воде как рыба, и плавает, и челном управляет — настоящий виртуоз.
Синь И подвернул полы ханьфу за пояс, надел соломенную шляпу и, поднявшись в челн, обменялся с Сяо Яном приветствиями. Парнишка был смуглым от загара, невысоким и тщедушным, в присутствии Синь И казался застенчивым, но едва он оттолкнулся шестом — и челн плавно отошёл от берега.
Синь И уселся в позе лотоса на носу, ловко закинул удочку и у пруда, прикрыв глаза, предался безмятежной ловле. Послеполуденное солнце палило нещадно, и даже под шляпой его спину вскоре прошиб пот. Взглянув на Сяо Яна, он увидел, что тот, свесившись с кормы, уже наполовину погрузился в воду.
— В воде прохладно? — с улыбкой спросил Синь И.
Сяо Ян кивнул:
— Конечно, вода теплее, чем в другие времена года, но всё равно куда приятнее, чем наверху. А то бы вам, шицзы... — Тут он спохватился, что перешёл границы почтительности, и поспешно добавил: — Я поймаю для вас рыбу! — С этими словами он бесшумно соскользнул в воду и нырнул.
Синь И рассмеялся, лёг в челне, прижав удилище, и накрыл лицо шляпой. Всё тело было разгорячено, спина промокла насквозь, но Синь И обожал вот такое солнце, пусть даже палящее. Неизвестно, сколько времени прошло в этой дремоте, как вдруг он почувствовал, как удилище в руке слабо дрогнуло. Он резко поднялся, собираясь подсечь.
Но в тот же миг Сяо Ян стрелой вынырнул из воды, с восторгом, от которого глаза превратились в щёлочки, поднимая трепетавшего крупного карпа, и крикнул:
— Глядите, шицзы!
Естественно, на крючке Синь И, когда он его вытащил, не было ничего. Но он не расстроился, лишь поманил Сяо Яна, чтобы тот поскорее бросил рыбу в подсачек. Синь И снова закинул крючок и, присев рядом с Сяо Яном у подсака, принялся разглядывать улов. Рыбина и впрямь была огромной, билась в подсачеке так, что едва не опрокинула его.
Сяо Ян сказал Синь И:
— Понаблюдайте, шицзы, я сейчас ещё несколько штук поймаю.
Синь И согласился и смотрел, как Сяо Ян вновь скользнул в воду и поплыл, словно рыба. Синь И, подперев голову рукой, какое-то время наблюдал за ним, а подсачек между тем стремительно наполнялся. Взглянув на свою по-прежнему пустую удочку, он не сдержал смеха. А вскоре, ещё до истечения того времени, на которое он изначально рассчитывал, подсачек оказался полон.
Синь И пришлось подозвать Сяо Яна назад. Они вдвоём вернулись на челне к берегу, где старик Цюй всё это время отдыхал в тени деревьев. Увидев их, он тотчас рассмеялся:
—Сегодня вам, шицзы, выпала прекрасная возможность полакомиться свежей рыбой!
Синь И с улыбкой ответил:
— Это всё благодаря счастью, что ниспослал Цюй-лао, раздобыв такого искусного рыбака в помощники.
Старик Цюй ткнул пальцем в Сяо Яна и громко рассмеялся:
— Выходит, это тебе, юноша, повезло! Ступай переоденься, а потом в управлении внутренними делами получи большой денежный бонус.
Сяо Ян принялся благодарить, вновь улыбаясь до ушей. Но, заметив, что Синь И тоже смотрит на него, испугался, что выглядит неподобающе перед высокопоставленным лицом, и силой сдержал улыбку, отчего старик Цюй и Синь И снова развеселились.
Синь И сам понёс подсачек обратно. Не успел он и пары слов перемолвить со стариком Цюем, как подсачек у него сзади забрали. Он обернулся и увидел Бай Цзю. Тот приподнял подсачек и произнёс:
— Добыча богатая.
Старик Цюй отошёл назад, и Бай Цзю зашагал рядом с Синь И.
Синь И с улыбкой покачал головой:
— Мне подарили рыбу, так что её нельзя считать моей.
— Не сказал бы, что это чужая заслуга. — Бай Цзю снял с его головы соломенную шляпу и надел на себя. — Я видел, ты тоже изрядно потрудился, весь вспотел. — Он протянул простой платок. — Вытрись.
Синь И поблагодарил, вытер пот с висков и заметил, что на платке нет никакого опознавательного знака хозяина.
— Это тебе, — сказал Бай Цзю. — Можешь оставить себе, в будни пригодится.
Синь И улыбнулся.
— А какую рыбу вы предпочитаете, дажэнь? Сегодняшнего улова хватит на любое блюдо.
— Тушёную в соусе.
Синь И снова вытер капли пота на висках.
— Как раз отлично, я тоже её люблю. — Он повернулся к Бай Цзю. — Сегодня за ужином, дажэнь, вам стоит попробовать побольше.
Бай Цзю как раз следил, как блестящие капли скатываются по его вискам и щекам, и на эти слова машинально переспросил: «М-м?» — что с ним бывало редко — не сразу сообразив.
Синь И, не ведая, что все мысли того заняты им, просто рассмеялся:
— Завтра уже Праздник начала лета [Дуаньу], так что ужин, боюсь, придётся провести чисто символически.
Бай Цзю наблюдал, как капля пота скользнула от виска к его добрым и мягким глазам, а затем — к ямочке на щеке. В горле у Бай Цзю пересохло; он сделал вид, что равнодушно отвёл взгляд и уставился вперёд, кивнув, и даже его обычно улыбчивые губы сжались. Синь И, видя, что тот вдруг замолчал и стал бесстрастным, не знал, в чём дело; они шли под тенью деревьев, но тревоги не было, скорее возникло чувство, что серьёзный вид дажэня тоже весьма внушителен.
Добравшись до покоев, они отдали подсачек старику Цюю. Время было ещё раннее, солнце только начало клониться к закату, до сумерек оставалось немало. Они уселись в тени деревьев во дворе и сыграли несколько партий в вэйци [игра, более известная как го]. Синь И не слишком силён в этой игре, но на сей раз неожиданно побеждал и проигрывал, так что оба получили удовольствие. Однако, собирая камни, Синь И, глядя на изящные манеры Бай Цзю напротив, не сдержал смеха.
Бай Цзю понял, над чем он смеётся, и, вертя в пальцах чёрный камень из нефрита, произнёс:
— Подумать не мог, что дажэнь оказажется таким паршивым игроком, который лишь портит свою прекрасную внешность. Так, что ли?
Синь И откинулся на шезлонге и покачался.
— Мастерство дажэня действительно неожиданно. — И снова рассмеялся.
Бай Цзю собрал камни, прилёг на шезлонг рядом и просто сказал:
— Не такая уж и потеря, если это заставило кого-то посмеяться.
Под деревом лёгкий ветерок трепал чёлки. Синь И лежал в плетёном кресле, слегка покачивался и наблюдал за солнечными лучами, пробивавшимися сквозь листву. Свет пятнами скользил по его переносице и пальцам, рождая ленивую, безмятежную расслабленность. Бай Цзю рядом прикрыл глаза, не раскачивался, лишь прислушивался к его дыханию и скрипу кресла, погружаясь в дремотную праздность. Когда Синь И повернул голову к Бай Цзю, то обнаружил, что тот, кажется, уснул.
Выражение лица спокойное, вид безмятежный.
Длинные пальцы лежали на подлокотнике, безупречно красивые, так и притягивали взгляд. Синь И бесшумно перевернулся на бок и, лёжа на шезлонге, принялся разглядывать его. Его рука нерешительно потянулась к тем длинным пальцам, замерла в воздухе, будто собираясь прикоснуться, но так и не коснулась. Однако вдруг пальцы Бай Цзю шевельнулись — и схватили руку Синь И, крепко сжав в ладони. Лицо Синь И залилось румянцем, он в смущении поднял голову и увидел, что Бай Цзю смотрит на их сцепленные руки и, почувствовав его панику, поднял на него взгляд.
Синь И почувствовал, что горит вся его кожа, и сам себе показался полным дураком. Он забормотал что-то, но не мог выдернуть руку.
— Я... кхм... нет... д-дажэнь...
— А Хэ Аньчана как ты называешь? — Бай Цзю сделал вид, будто не замечает его смущения, поднял сцепленные руки и с интересом разглядывал.
— Хэ-дажэнь...
— А Чжан Тайяня как зовёшь? — Большой палец Бай Цзю мягко провёл по его руке. У Синь И сердце в груди заколотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет; он покраснел, что сам почувствовал жар, и не знал, куда деть глаза. — Чжан-дажэнь...
— А меня как называешь? — Взгляд Бай Цзю упал на его лицо, он пристально смотрел на него, поднёс его руку к своей щеке и слегка, по-кошачьи, потёрся о неё.
Синь И почувствовал, как прикосновение от руки пронзило его до самой груди. Он тут же прикрыл кулаком нос и губы — жест, который всегда выдавал его смущение.
— Д-д-дажэнь...
— А, — Бай Цзю так и не меняя позы смотрел на него. — Совсем стал взрослым. — Синь И просто не выдержал такого взгляда и, спрятав лицо в сгибе локтя, промямлил приглушённо, а выбившиеся из уголков глаз краснота выдавала его смущение: — Н... нет..
— Тогда как же?
— Бай... Бай-дагэ... [помета: 大哥 — досл. «старший брат», уважительное обращение к мужчине старше себя]
— Я тебе не брат.
— Цзю... Цзю-е? [爷 — вежливо-уважительное обращение к статусному мужчине, аналог «господин/дажэнь»]
— В столице таких Цзю-е, как муравьёв, — Бай Цзю наклонился через пространство между двумя плетёными креслами, глядя на его порозовевшие уголки глаз. — Шицзы-е? [世子 — наследник знатного рода, обычно сын вана или высокопоставленного аристократа]
Этот титул «Шицзы-е» прозвучал от Бай Цзю томно, обволакивающе, заставляя сердце трепетать. Синь И растерялся и мог лишь смотреть на него. Бай Цзю усмехнулся, откинулся назад в кресло, словно вновь собираясь заснуть, но его рука так и не разжалась.
Летнее солнце клонилось к закату, когда старик Цюй пришёл звать к ужину. Синь И лишь тогда очнулся от дремоты, в которую погрузился сам того не заметив. Бай Цзю как раз мыл руки, оглянулся на него и сказал:
— Идём есть.
Синь И пошёл умыться, и только тогда они вдвоём вошли внутрь. В тот вечер Синь И ел стремительно, тогда как Бай Цзю был невозмутим по-прежнему. Когда Синь И уходил, тот лишь как обычно сказал: «Смотри под ноги». Всю дорогу до своей комнаты Синь И шёл, как в тумане, и лишь лёжа в постели наконец выдохнул с облегчением. Ладонь, прижатая к груди, ощущала частый стук сердца. Но тут же он вспомнил, что этой же рукой до этого держался Бай Цзю, и щёки его мгновенно вспыхнули. Ворочался он почти до полуночи, пока постепенно не погрузился в сон.
Синь И снова оказался в плетёном кресле под деревом, только вокруг уже была ночь, сквозь листву пробивалась россыпь звёзд. Он перевернулся на бок и оказался в объятиях груди, от которой веяло прохладой. Хозяин этой груди коснулся губами его лба, затем медленно спустился по переносице. Холодные кончики пальцев раздвинули ворот одежды, скользнули по коже, отчего дыхание Синь И участилось. Рука этого человека на его пояснице сжалась крепче, губы Синь И оказались захвачены, и в этом прохладном объятии он полностью сдался.
— А-И [阿 — частица, образующая уменьшительно-ласкательное или фамильярное обращение], — поцелуи этого человека переместились к шее, задержались на кадыке, и он без конца повторял: — А-И.
Синь И запрокинул голову, едва переводя дух, и в этот миг слабости увидел лицо этого человека — им оказался Бай Цзю. Но он не испугался и не запаниковал, напротив, он прикоснулся ладонями к лицу Бай Цзю и поцеловал его в точку между бровей. «Такой великолепный и в то же время опасный взгляд», — подумал Синь И, кончиками пальцев касаясь щеки Бай Цзю, и не удержался, чтобы не прижаться к ней своей щекой в порыве нежности. Рука Бай Цзю скользнула в опасное место, Синь И, застонав, скрючился, но объятия сомкнулись ещё теснее. Из его горла вырывались звуки...
Синь И резко сел на кровати, грудь его сильно вздымалась. Он несколько мгновений сидел в оцепенении, затем в отчаянии и смятении провёл рукой по волосам, а потом уставился на одеяло растерянным и беспомощным взглядом.
Засиделся так до самого рассвета.
Весь этот день он никуда не выходил, только сидел в комнате и читал. Когда старик Цюй пришел позвать его, он лишь тогда обнаружил, что прочел всего одну страницу, а за окном солнце уже клонилось к закату. Одевшись как следует, он сел в повозку. Приподняв занавеску, он увидел, что Бай Цзю режет нефрит, и замер на месте, а опомнившись, поспешно опустил голову, скрывая смущение.
К счастью, Бай Цзю не стал приглядываться, лишь поднял на него взгляд пару раз. Из-за вчерашнего сна Синь И на этот раз сидел крайне далеко от него, всю дорогу приподнимал занавеску и смотрел наружу. Наконец они добрались до дворцовых ворот, оба вышли из повозки. Стоя рядом с Бай Цзю, он все еще горел ушами. Бай Цзю же, казалось, ничего не замечал, и их вместе проводили во дворец.
Не успели они пройти и нескольких шагов, как Синь И увидел Синь Вэня, идущего с другой стороны. Тот шел позади Цинь-вана и смотрел на него злобным взглядом. Синь И же первым улыбнулся и, прежде чем Цинь-ван успел заговорить, совершил положенный поклон.
Цинь-ван подошел ближе, кивнул ему с улыбкой, сделал вид, что поддерживает, взял его за руку и с искренностью в голосе произнес:
— Ах ты, мальчишка, я все же твой родной дядя, а ты даже заглянуть не удосужился.
Взгляд Синь И тоже выражал полную искренность, лишь на этот вопрос он слегка смутился, взглянул на Синь Вэня за спиной Цинь-вана, затем повернулся обратно и улыбнулся дяде. Цинь-ван, обернувшись, фыркнул в сторону Синь Вэня, а потом снова продолжил говорить Синь И:
— Твой братец всегда был своевольным, думаю, когда он к тебе приходил, не передал моих слов. Этот негодник, если впредь станет тебя притеснять, ты прямо мне скажи, я с ним быстро разберусь.
Синь И с улыбкой покачал головой, словно у него не было плохого впечатления о Синь Вэне. Цинь-ван еще пару раз повторил «хороший мальчик», затем повернулся к Бай Цзю, и его улыбка мгновенно стала еще теплее.
— О, министр Бай, министр Бай, теперь, пожалуй, следует называть вас Пиндин-ван. За какие-то несколько дней вы уже стали членом нашей семьи. — Он громко рассмеялся. — Замечательно, просто замечательно.
Взгляд Бай Цзю до этого момента незаметно скользил по руке Цинь-вана, сжимавшей руку Синь И. Теперь же, без особых эмоций, он лишь слегка улыбнулся и сказал:
— В члены семьи мы вступили уже довольно давно.
Затем он положил руку на плечо Синь И и добавил:
— Синь И только прибыл в столицу, многого еще не знает. Сегодня вечером буду полагаться на то, что Ваше Высочество его немного поддержит и направит.
— Что вы, пиндин-ван, какие могут быть церемонии между своими? Будете стоять на формальностях — обидите. — С этими словами Цинь-ван тронулся с места, пошел рядом с Бай Цзю и продолжил: — Сегодня вечером, когда Его Величество увидит Синь И, он поймет, как сильно переживал о нем все эти годы.
Синь И лишь улыбался. Бай Цзю все это время не позволял взгляду Синь Вэня задержаться на юноше ни на мгновение, заслоняя его своим плечом, и был немногословен, обмениваясь с Цинь-ваном короткими репликами.
Синь Вэнь в душе уже вовсю проклинал Бай Цзю, как вдруг заметил, что Синь И опустил голову, словно усмехаясь, а брошенный им взгляд был бездонно пуст и холоден — даже больше, чем в тот день, когда он столкнул его в пруд.