Эффект «Блэка» и неожиданная искренность
Косой переулок встретил их полуденной жарой. Джеймс, облаченный в свою лучшую мантию, с идеально уложенными Сириусом волосами, нервно поправлял очки. Он чувствовал себя непривычно в этом новом образе «элегантного беспорядка», и каждый брошенный на него взгляд прохожих заставлял его краснеть.
Лили уже ждала их у кафе Фортескью
. На ней было простое, но изящное платье, а к вороту была приколота та самая серебряная брошь-лилия, которую Элли и Сириус положили в письмо. Она задумчиво вертела в руках ложечку для мороженого, не замечая ничего вокруг.
— Ставлю галлеон, Поттер, — прошептал Сириус, увлекая Элли за угол книжной лавки, откуда открывался идеальный вид на кафе, — что твой брат сейчас споткнется о собственную мантию, если не перестанет так нервничать.
— Тише ты! — Элли ткнула его локтем в бок, стараясь не выдать их присутствия. — Пять галлеонов, Сириус, что Лили даже не заметит его прическу, потому что будет слишком занята, придумывая новые замечания.
Джеймс сделал глубокий вдох, выпрямил спину и решительно направился к столику.
Лили подняла голову, услышав шаги, и... застыла. Ложечка беззвучно выпала из её руки. Она смотрела на Джеймса, и в её зеленых глазах отразился такой искренний, неприкрытый шок, какого Элли не видела никогда.
Новый Джеймс Поттер — без вечного «гнезда» на голове, с уверенным взглядом и в безупречной мантии — выглядел как герой обложки
«Ведьмополитена».
Лили попыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она неловко качнулась, потянулась за упавшей ложкой и... с глухим стуком врезалась лбом в кованый столб, поддерживающий навес кафе.
— О Мерлин! Лили, ты в порядке? — Джеймс мгновенно оказался рядом. Он не закричал, не начал хвастаться, как обычно. Он просто осторожно подхватил её под локоть, помогая устоять на ногах.
Лили, потирая лоб и густо краснея, посмотрела на него снизу вверх. И тут случилось то, чего Элли и Сириус никак не ожидали.
— Ты... ты выглядишь... — прошептала Лили, всё еще не в силах отвести глаз от его лица. — Поттер, что ты сделал со своими волосами?
Джеймс неловко усмехнулся и, к удивлению наблюдателей, не стал приписывать себе заслуги.
— Это всё Сириус. Он сказал, что моё обычное «гнездо» не подходит для... такого важного дня.
Он замолчал, подбирая слова, и его голос зазвучал неожиданно спокойно и глубоко — совсем как в том письме, которое диктовала Элли.
— Лили, я... я правда очень рад, что ты пришла. И что ты надела брошь. Я был идиотом вчера. И мне жаль, что я испортил тебе день. Я просто... я очень дорожу твоим мнением. И твоей дружбой.
Лили смотрела на него, и на её лице шок медленно сменялся удивлением, а затем — мягкой, теплой улыбкой. Она коснулась серебряной лилии у ворота.
— Старания Сириуса не прошли даром, Поттер, — тихо сказала она. — И твои тоже. Письмо было... удивительным. Садись. Расскажешь, как ты умудрился заставить Блэка практиковаться в чистописании.
За углом лавки
Элли и Сириус стояли, боясь пошевелиться. Они видели, как Джеймс отодвинул стул для Лили, как они оба рассмеялись, и как напряжение между ними окончательно исчезло.
— Мерлин, Блэк... — прошептала Элли, переводя взгляд с брата на Сириуса. — Ты действительно волшебник. Ты превратил моего брата в человека. Ставлю десять галлеонов, они просидят там до самого вечера.
Сириус стоял, прислонившись к каменной стене. На его лице играла довольная, чуть хитрая ухмылка, но в его серых глазах, устремленных на Элли, читалось что-то гораздо глубже, чем просто радость за друга.
— Пять галлеонов, Поттер, — тихо произнес он, делая шаг к ней и перехватывая её руку, — что мы с тобой сейчас пойдем и купим себе самое большое мороженое. Потому что мы — лучшая команда в истории, и мы заслужили награду за спасение этого очкарика.
Элли улыбнулась, чувствуя, как тепло от его руки разливается по всему телу. Она посмотрела на Джеймса и Лили, потом на Сириуса, и поняла, что этот день в Косом переулке действительно стал началом чего-то нового. И не только для её брата.
— Ставлю всё золото мира, Сириус, — ответила она, сжимая его пальцы, — что ты прав. Мы — отличная команда. Пошли за мороженым.
Они отошли подальше от кафе, чтобы Джеймс и Лили точно их не заметили, и остановились у яркого прилавка Флориана Фортескью. Воздух здесь был пропитан ароматом карамели и ванили.
— Так, Поттер, — Сириус по-хозяйски окинул взглядом витрину, — ставлю галлеон, что ты сейчас выберешь что-нибудь классическое, вроде фисташкового, а я рискну и возьму вон то, синее, которое светится.
— Проиграл, Блэк! — рассмеялась Элли. — Сегодня я хочу шоколадное с ментолом.
Сириус галантно расплатился, и через минуту они уже сидели на невысоком каменном парапете в тени большого навеса «Флориш и Блоттс». Отсюда им всё еще был виден столик, за которым Джеймс, активно жестикулируя (но уже не так дико, как обычно), что-то рассказывал смеющейся Лили.
Сириус задумчиво слизывал свое «светящееся» мороженое, которое, кажется, слегка искрило на языке.
— Смотри на него, — кивнул он в сторону друга. — Настоящий лорд Поттер. Если бы не мы с тобой, он бы сейчас доедал свое мороженое в гордом одиночестве, вытирая слезы мантией.
— Мы спасли его репутацию, это точно, — Элли улыбнулась, жмурясь от яркого солнца. — Но посмотри на Лили. Она впервые не смотрит на него так, будто хочет превратить в садового гнома. Она действительно его слушает.
Сириус замолчал. Он опустил взгляд на свои кеды, а потом украдкой посмотрел на Элли. Веснушки на её носу казались золотистыми в солнечном свете, а в глазах прыгали искорки веселья.
— Знаешь, Эл... — начал он, и в его голосе снова проскользнула та серьезность, которая так редко проявлялась при мальчишках. — Хорошо, что ты отказалась оставаться дома. Прогулка с тобой в Косом переулке — это гораздо лучше, чем слушать, как Джеймс спорит с Питером о скорости «Чистомета».
Элли почувствовала, как щеки обдало жаром, и на этот раз не от солнца. Она легонько толкнула его плечом.
— Ставлю пять галлеонов, Сириус Блэк, что ты это говоришь только потому, что я помогла тебе с тем письмом.
— Ошибаешься, — он усмехнулся и, набравшись смелости, накрыл своей свободной рукой её ладонь, лежащую на парапете. — Я говорю это, потому что... ну, просто это правда. Ты не такая, как все эти девчонки в Хогвартсе, которые визжат при виде моей метлы. С тобой... можно быть собой.
Элли не убрала руку. Она чувствовала тепло его пальцев и то, как бе�
Джеймс буквально парил над землёй, когда Сириус и Элли подошли к нему. Он не шёл, а почти бежал к каминам, спотыкаясь на ровном месте и глупо улыбаясь каждому встречному прохожему. Как только они через сеть Летучего пороха вернулись в уютную гостиную поместья Поттеров, его окончательно «прорвало».
— Это был лучший день! Самый лучший день в моей жизни! — вопил Джеймс, размахивая руками. — Вы видели? Она смеялась! Она надела брошь! Она смотрела на меня и не морщилась!
Он резко затормозил перед Элли, которая едва успела выпустить из рук покупки.
— Эл, ты просто чудо! Гений! Самая лучшая сестра во всех одиннадцати школах магии!
Прежде чем она успела хоть что-то возразить, Джеймс схватил её лицо в ладони и начал с невероятной скоростью осыпать её щеки, лоб и нос звонкими братскими поцелуями.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо!
— Джеймс, прекрати! Ты меня сейчас задушишь! — смеясь и отбиваясь, вскрикнула Элли.
Джеймс наконец отпустил её, победно вскинул кулак вверх и, издав восторженный клич, напоминающий крик гиппогрифа, рванул вверх по лестнице.
— Я должен написать ей ещё одно письмо! Нет, я должен просмотреть все свои конспекты по Трансфигурации, чтобы завтра её впечатлить!
Дверь в его комнату захлопнулась с оглушительным грохотом.
В гостиной воцарилась тишина. Элли так и осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша и прижимая ладони к раскрасневшимся щекам. Её волосы были взлохмачены, а на лице читался такой искренний шок, будто её только что ударило заклятием «Остолбеней».
Сириус, наблюдавший за этой сценой со стороны, медленно подошел к ней. Он усмехался, но в его взгляде читалось странное, не совсем веселое выражение.
— Ставлю галлеон, Поттер, — тихо сказал он, останавливаясь в шаге от неё, — что твой брат сейчас потерял остатки разума.
Элли медленно повернула голову к нему, всё еще пребывая в ступоре.
— Он... он меня чуть не съел, — пробормотала она, хлопая ресницами. — Блэк, скажи мне, что это был просто плохой сон.
Сириус хмыкнул, протянул руку и аккуратно поправил выбившуюся прядь её волос. Его пальцы на мгновение задержались у её виска
.
— Не сон. Просто Джеймс слишком счастлив. Хотя... — он сделал паузу, его голос стал чуть тише. — Я его понимаю. Будь я на его месте и получи я такую помощь... я бы тоже не знал, как тебя
благодарить.
Элли посмотрела на него, и шок от выходки брата медленно начал сменяться чем-то другим — тем самым теплым чувством, которое возникло между ними в Косом переулке.