Волчица Блэка

Утро в поместье Поттеров началось с хлопанья совиных крыльев. Огромная сипуха принесла заветные письма из Хогвартса. Список учебников на третий курс оказался внушительным, и Флимонт, хитро подмигнув, выделил всем по увесистому мешочку с золотом.

​- Косой переулок! - торжественно объявил Джеймс, поправляя очки. - Нам нужны новые перья, чернила и, если повезет, пара новых штук из «Зонко».

​Через час компания - Элли, Сириус, Джеймс и бледный, но старающийся улыбаться Римус - уже выходили из камина в «Дырявом котле».

​Косой переулок гудел. Родители с первокурсниками суетились у лавок, а воздух пах пергаментом и свежей выпечкой. Мальчишки купили всё необходимое во «Флориш и Блоттс» в рекордные сроки, потому что Джеймс рвался к магазину квиддича.
​Но на полпути он внезапно замер как вкопанный.

​- Смотрите, - процедил Джеймс сквозь зубы. Его лицо мгновенно стало пунцовым, а кулаки сжались.

​У кафе Флориана Фортескью за крайним столиком сидели двое. Лили Эванс увлеченно что-то объясняла, чертя на салфетке схему заклинания. А напротив неё, ссутулившись и уткнувшись в учебник, сидел Северус Снейп. Он кивал, и на его бледном губах играла редкая, почти незаметная усмешка.

​- Это что, шутка такая? - Сириус встал рядом с Джеймсом, его взгляд стал холодным и колючим. - Она тратит солнечный день на этого Слизеринского слизняка?

​- Она обещала, что мы погуляем вместе! - прошипел Джеймс. - А она сидит с Ним.

​Элли почувствовала, как в воздухе запахло грозой. Джеймс уже сделал шаг вперед, явно намереваясь устроить сцену прямо посреди переулка.

​- Джеймс, стой! - Элли схватила брата за рукав. - Не смей. Она имеет право общаться с кем хочет. Ты только всё испортишь.

​- Испорчу? - Джеймс обернулся, его глаза за линзами очков метали молнии. - Он её портит! Он тянет её в свои темные дебри! Сириус, ты со мной?

​- Ставлю пять галлеонов, Джим... Джеймс, - Сириус быстро поправился, - что Снейп сейчас получит «Риктумсемпру» прямо в свою сальную физиономию.

​- Нет! - Римус попытался вмешаться, но его голос утонул в гневном сопении Джеймса.
​Джеймс сорвался с места. Он пролетел мимо прохожих и затормозил прямо у столика Лили.
- Эванс! Ты серьезно?! Мы здесь, а ты сидишь с этим... - он не закончил, брезгливо указав на Северуса.

​Лили вздрогнула и подняла голову. Её лицо вмиг стало таким же красным, как её волосы.

- Поттер? Что ты здесь делаешь? И перестань тыкать пальцем, это невоспитанно!

​Снейп медленно поднял взгляд на Джеймса. В его темных глазах вспыхнула ненависть, но он промолчал, лишь сильнее сжал палочку под столом.

​- Я пришел за учебниками! - крикнул Джеймс на весь переулок. - А вижу предательство! Лили, пошли с нами. Оставь этого... недоноска.

​- Как ты его назвал?! - Лили вскочила со стула. - Северус мой друг! Убирайся, Поттер! Ты ведешь себя как последний задира!

​Элли и Сириус стояли чуть поодаль. Сириус уже наполовину вытащил палочку из кармана, его лицо было напряжено.

​- Ставлю галлеон, Элли, - прошептал он, не сводя глаз с перепалки, - твой брат сейчас наговорит такого, что она не будет с ним разговаривать до Рождества.
​Элли смотрела не на Джеймса и не на Лили. Она смотрела на Снейпа. Он выглядел одиноким и
затравленным, но в его взгляде была такая глубокая, затаенная злость, что ей стало не по себе.

​- Надо их разнять, - Элли решительно шагнула вперед. - Пока они не начали дуэль на глазах у министерских чиновников.
Джеймс стоял как громом пораженный, когда Лили, порывисто собрав свои книги и перья в сумку, схватила Снейпа за рукав мантии.

​- Идем, Северус. Здесь слишком шумно и... - она бросила уничтожающий взгляд на Джеймса, - ...слишком много высокомерия.

​- Лили, постой! Я не это хотел сказать! - Джеймс сделал шаг к ней, его рука отчаянно потянулась вперед, но Лили даже не обернулась.

​- Я тебя ненавижу, Поттер! - выкрикнула она через плечо. - Ты думаешь, что если ты капитан команды и у тебя полный кошелек золота, то тебе всё позволено? Ты просто заносчивый мальчишка!
​Они со Снейпом быстро скрылись в толпе. Северус на мгновение обернулся, и Элли увидела на его лице тень торжествующей, ядовитой улыбки, прежде чем он исчез за углом «Флориш и Блоттс».
​Джеймс остался стоять посреди мостовой. Его палочка безвольно опустилась, а лицо стало мертвенно-бледным. Казалось, всё яркое солнце Косого переулка в один миг погасло специально для него.

​- Она сказала... она меня ненавидит, - прошептал он, глядя в пустоту.

​Сириус подошел к нему и крепко взял за плечо. На его лице не было привычной насмешки - он видел, что другу действительно плохо.
- Брось,... Джеймс. Она просто разозлилась. Завтра остынет.

​- Нет, Сириус, - Джеймс покачал голову . - Ты видел её глаза? Она никогда так на меня не смотрела.
​Элли подошла с другой стороны, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости к брату.
- Пойдемте домой. Здесь нам больше делать нечего.

​Вечер в поместье

​Весь обратный путь и весь вечер Джеймс не произнес ни слова. Он заперся в своей комнате, и даже Римус не смог убедить его выйти к ужину. Сириус и Элли сидели на лестнице у его двери.

​- Ставлю десять галлеонов, Элли, - тихо сказал Сириус, вертя в пальцах золотую монету, - что завтра он выдумает какой-нибудь безумный план, чтобы извиниться, и сделает только хуже.
​- Не надо ставок, Сириус, - вздохнула Элли, прислонившись головой к перилам. - Ему действительно больно. И самое ужасное, что он сам виноват, но не понимает, почему Лили так дорожит этим Снейпом.
​Сириус замолчал, глядя на закрытую дверь.
- Я бы тоже не понял. Снейп - это тьма, Эл. А Лили... она как свет. Но Джеймс сегодня повел себя как придурок.
​Он повернулся к Элли и вдруг серьезно спросил:
- А если бы я так себя повел? Если бы я накричал на твоего друга или запретил тебе с кем-то общаться? Ты бы тоже меня возненавидела?Элли понимала, что если оставить всё как есть, Джеймс до сентября будет изводить себя и всех вокруг.

Она дождалась, пока брат окончательно затихнет в своей комнате, а Римус с Питером уйдут вниз пить чай с Юфимией.
​Тихо проскользнув к двери Сириуса, она коротко постучала и, не дожидаясь ответа, потянула его за рукав в коридор.
​- Пошли со мной. Живо, - шепнула она.
​Сириус, удивленный её напором, послушно поплелся следом в её комнату. Здесь пахло лавандой и старыми книгами, а на столе в идеальном порядке лежали перья и чистый пергамент. Элли плотно закрыла дверь и указала ему на стул.
​- Садись. Будешь писать.
​- Поттер, если ты хочешь, чтобы я написал за тебя эссе по Чарам... - начал было Сириус, но Элли пресекла его шутку строгим взглядом.
​- Ты будешь писать письмо Лили от имени Джеймса. У вас двоих почерк такой, будто курица лапой нацарапала в темноте, а у меня он слишком девчачий и аккуратный - она сразу поймет подвох. Но если напишешь ты, под мою диктовку, она решит, что Джеймс очень старался быть серьезным.
​Сириус замер с пером в руке.
- Ты хочешь, чтобы я писал извинения Сохатого? Ставлю галлеон, он меня прибьет, если узнает.
​- Он не узнает. И ты не будешь ставить галлеоны. Просто пиши то, что я говорю. Искренне, Сириус. Без шуточек про Снейпа.
​Сириус вздохнул, макнул перо в чернильницу и приготовился. Элли встала у него за спиной, глядя в окно на ночной сад, и начала диктовать тихим, спокойным голосом.
​- «Дорогая Лили... Нет, начни просто: "Лили". Я пишу это, потому что весь вечер не могу найти себе места. Сегодня в Косом переулке я вел себя как последний дурак, и мне нет оправдания...»

​Сириус скрипел пером, стараясь выводить буквы ровнее, чем обычно. Элли диктовала долго. Она вкладывала в эти слова всё то, что Джеймс чувствовал, но не умел выразить: его страх потерять её дружбу, его неловкое желание защитить и признание того, что он не имеет права выбирать ей друзей.

​- «...Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас, но прошу поверить - я ценю тебя больше, чем все победы в квиддиче. И мне жаль, что я заставил тебя злиться», - закончила Элли.
​Сириус поставил точку и отложил перо. Он перечитал письмо, и на его лице отразилось странное выражение.

- Знаешь, Эл... если бы мне кто-то так написал, я бы, наверное, сдался. Это... очень сильно.
​Элли подошла к своей шкатулке и достала оттуда маленькую, изящную серебряную брошь в виде цветка лилии. Это была её собственная вещь, которую ей подарил отец на Рождество.
​- Положи это в конверт, - сказала она.
​Сириус аккуратно спрятал брошь в складки пергамента и запечатал письмо воском.
​- Ставлю пять галлеонов, - тихо произнес он, глядя на конверт, - что завтра, когда сова доставит это Лили, Джеймс станет самым счастливым человеком в Англии. Но почему ты отдала свою брошь? Она же тебе нравилась.
​Элли посмотрела на свои руки и пожала плечами.
- Ради брата - не жалко. А ради того, чтобы в нашей компании снова был мир - тем более.
​Сириус поднялся, подошел к ней и на мгновение задержал взгляд на её лице.
- У тебя слишком доброе сердце, Поттер. Иногда я боюсь, что мы с Джеймсом его когда-нибудь нечаянно разобьем своими выходками.

Утро в доме Эвансов было тихим и пахло свежезаваренным чаем. Лили сидела у окна в своей спальне, рассеянно листая учебник по Зельеварению, но строчки расплывались перед глазами. Вчерашняя сцена в Косом переулке камнем лежала на сердце. Она злилась на Джеймса за его заносчивость, но где-то в глубине души ей было больно от того, как легко он может разрушить их хрупкое перемирие.
​Тихий стук в стекло заставил её вздрогнуть. На подоконнике сидела крупная неясыть, нетерпеливо постукивая клювом. Лили сразу узнала сову Поттеров.
​- Опять он за своё... - прошептала она, вставая. - Если там очередная порция хвастовства или извинения в стиле «я был крут, но ты обиделась», я просто сожгу это письмо.

​Она открыла окно, отвязала конверт и дала сове кусочек печенья. Письмо было тяжелым. Лили аккуратно вскрыла воск и замерла. Из складок пергамента на её колени выпала серебряная брошь в виде лилии. Она была настолько тонкой работы, что казалась настоящим цветком, покрытым инеем.
​Лили коснулась холодного металла, а затем развернула письмо.
​Её брови поползли вверх. Почерк был странным - буквы выведены с явным усилием, местами неловко, но удивительно ровно, будто кто-то очень старался сдержать свой привычный размашистый стиль. Но больше всего её поразили слова.

​«Лили. Я пишу это, потому что весь вечер не могу найти себе места...»
​Она начала читать, и её гнев медленно сменялся изумлением. Это не был тот Джеймс Поттер, которого она знала в школе - громкий, ищущий внимания, вечно взъерошенный. Каждая строчка дышала какой-то тихой, почти взрослой грустью.
​«...Я не имею права выбирать тебе друзей, и мне жаль, что я заставил тебя злиться».
​Лили перечитала этот абзац дважды. Ей показалось, что она слышит в этих словах не только голос Джеймса, но и чью-то еще мягкую подсказку, что-то слишком мудрое для четырнадцатилетнего мальчишки. Но искренность письма была неоспоримой.
​- Мерлин, Поттер... - выдохнула она, прижимая письмо к груди.
​Она посмотрела на брошь. Она знала, что у Джеймса нет вкуса к таким изящным вещам - он бы купил что-то золотое и кричащее. Эта брошь пахла лавандой... точно так же, как пахла Элли, когда они гуляли в Лондоне.

​Лили всё поняла. Она представила, как Элли и Сириус чей почерк она с трудом, но узнала под этим старательным слоем сидели ночью и спасали репутацию этого невыносимого очкарика.
​- Какие же вы... , - Лили не выдержала и слабо рассмеялась, вытирая невольную слезу.

​Она подошла к зеркалу, приколола серебряную лилию к своему домашнему платью и посмотрела на свое отражение. Злость ушла. Осталось только странное тепло и желание немедленно отправить ответ

***

.Когда Джеймс спустился к завтраку, он выглядел как тень самого себя: взъерошенный, с темными кругами под глазами и абсолютно поникший. Но всё изменилось в тот момент, когда в окно кухни влетела сова Лили.
​Джеймс дрожащими руками развернул записку. Его глаза бегали по строчкам, и с каждой секундой выражение его лица менялось от шока к осознанию, а затем к какой-то безумной смеси ярости и восторга.
​- «Передай сестре, что у неё отличный вкус, а Сириусу - что ему нужно больше практиковаться в чистописании»?! - взревел Джеймс, почти влетая в гостиную, где Элли и Сириус мирно пили чай. - Ждёт нас завтра?!
​Он замер перед ними, задыхаясь от переполнявших его чувств.
​- Вы... вы двое! - Он переводил взгляд с хитро улыбающейся Элли на Сириуса, который изо всех сил старался казаться невозмутимым. - Ставлю все свои метлы, что я вас прибью за то, что вы залезли в мои дела, и... и я готов отдать вам всё золото Гринготтса за то, что вы это сделали! Она не сердится! Она носит эту брошь!
​Джеймс, не помня себя от радости, подскочил к Элли, сгреб её в охапку и с силой поцеловал в щеку, как в детстве, когда они делили одну конфету на двоих.
​- Ты лучшая сестра в мире, Эл! А ты, Блэк - лучший соучастник! - крикнул он, уже разворачиваясь на пятках. - Всё, я в душ! Я должен выглядеть как человек, а не как дементор, если мы завтра встречаемся! Мне нужно вылить на себя литр зелья для укладки волос!
​Он умчался вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, оставив после себя лишь вихрь энергии.
​Сириус медленно перевел взгляд на Элли. Он машинально коснулся своей щеки, глядя на то место, куда только что поцеловал её Джеймс.
​- Ставлю галлеон, Поттер, - тихо сказал Сириус, и его голос внезапно стал глубже, - что твой брат сейчас выльет на себя столько одеколона, что в Косом переулке завтра все пчелы будут лететь только на него.
​Элли рассмеялась, потирая щеку.
- Пять галлеонов, Сириус, что Лили всё равно первым делом сделает ему замечание за его гнездо на голове.
​Сириус продолжал смотреть на неё, и на мгновение в гостиной стало очень тихо.
- Спасибо, Элли. За то, что не дала нам всё окончательно испортить.Джеймс отсутствовал около часа. Когда дверь ванной наконец распахнулась, в коридор сначала вырвалось облако густого, удушливого аромата хвои и мускуса, а затем появился и сам виновник торжества. Он сиял, как начищенный галлеон, но запах был такой силы, что Арктур, мирно спавший на тумбочке, чихнул и пулей вылетел из комнаты.
​Элли прикрыла нос ладонью и закашлялась.
- Джеймс! Ты что, выпил весь флакон папиного одеколона? От тебя пахнет так, будто ты взорвал парфюмерную лавку в Косом переулке! Марш обратно умываться, иначе Лили упадет в обморок еще до того, как ты успеешь сказать «привет».
​- Но я хотел, чтобы пахло... по-мужски! - проворчал Джеймс, но, увидев решительный взгляд сестры, покорно поплелся обратно к раковине.
​Когда он, наконец, отмылся от лишних ароматов, в дело вмешался Сириус. Он с самым серьезным видом усадил Джеймса на стул и достал свою палочку.
​- Слушай сюда, Сохатый, - Сириус хитро прищурился. - Твоё «гнездо» - это, конечно, классика, но если мы хотим, чтобы Эванс сегодня окончательно сдалась, нам нужен тяжелый калибр. Я сделаю тебе укладку, как у меня. Ну, знаешь... ту самую, от которой девчонки в Хогвартсе забывают, как дышать.
​- Только не делай из меня зализанного Малфоя! - предупредил Джеймс, но Сириус лишь отмахнулся.
​Несколько минут в комнате слышались щелчки палочки, тихие заклинания и приглушенное ругательство Джеймса, когда расческа цепляла колтун. Сириус работал сосредоточенно, укладывая непослушные черные вихры мягкими, дерзкими волнами, придавая им тот самый вид «элегантного беспорядка», который был его визитной карточкой. Он даже чуть сдвинул очки Джеймса, чтобы они сидели более стильно.
​- Готово. Выходи, красавчик, - Сириус подтолкнул друга к двери.
​Элли, которая в это время скучающе перелистывала журнал в коридоре, подняла голову и... застыла с открытым ртом. Журнал выпал из её рук.
​Перед ней стоял Джеймс, но это был не тот нескладный брат, который вечно пачкал мантию чернилами. Новая прическа открыла его лицо, подчеркнула линию челюсти и сделала взгляд неожиданно глубоким и уверенным. Он выглядел как настоящий герой из тех романов, что тайком читают старшекурсницы.
​- О Мерлин... - прошептала Элли, переводя взгляд с Джеймса на довольного Сириуса. - Блэк, что ты с ним сделал? Это... это вообще законно?
​- Ставлю галлеон, Элли, - ухмыльнулся Сириус, опираясь на дверной косяк и любуясь своей работой, - что сегодня в Косом переулке Лили Эванс впервые в жизни забудет, как ругаться.
​Джеймс неловко поправил воротник, краснея под пристальным взглядом сестры.
- Ну что? Очень плохо, да? Я выгляжу как дурак?

​- Ты выглядишь... - Элли наконец пришла в себя и улыбнулась. - Ты выглядишь так, что мне придется отгонять от тебя поклонниц палками, чтобы ты дошел до Лили. Пошли уже, «принц Гриффиндора», а то мы опоздаем!