Прошальный Галлеон
Майское солнце заливало Большой зал Хогвартса, превращая кубки с тыквенным соком в маленькие золотые маяки. Конец второго курса ощущался в воздухе — в запахе свежескошенной травы, доносящемся с полей, в предвкушении каникул и в той особой, светлой грусти, которая всегда наступает перед расставанием.
Эллеанора сидела на скамье Гриффиндора, задумчиво вертя в руках свой любимый галлеон. Её плечо уже давно зажило, а Трэверс до сих пор вздрагивал, когда слышал в коридорах любые звуки, напоминающие «ПФФФ-БРЯК».
Глава: Прощальные ставки и летний обет
— Поттер, — Сириус бесцеремонно плюхнулся рядом, отодвигая тарелку с овсянкой. Он выглядел непривычно тихим. В его руках был зажат клочок пергамента с результатами экзаменов по Трансфигурации.
— Ставлю десять галлеонов, что ты сейчас думаешь о том, как будешь всё лето поедать мамины пироги и забудешь про своего любимого загонщика.
Элли подняла на него глаза. Её кудри были собраны той самой заколкой ЕР, а на носу снова проступили летние веснушки.
— Пять галлеонов, Блэк, что я буду думать о пирогах. И ещё пять — что я буду скучать по твоим нелепым попыткам обыграть меня в спорах, — она слабо улыбнулась. — Но ты-то? Ты выглядишь так, будто тебя приговорили к чистке котлов у Слизнорта .
Сириус отвел взгляд. Он посмотрел на стол Слизерина, где его брат Регулус о чем-то тихо переговаривался с кузинами. Тень дома на площади Гриммо, 12, уже начала ложиться на его лицо. Лето для него не означало пироги и отдых. Оно означало холодные стены, крики матери и бесконечные разговоры о «чистоте крови».
— Ставлю галлеон, Эл... — Сириус вдруг поймал её руку, сжимая пальцы. Его голос стал серьезным, почти хриплым. — Что это лето будет самым длинным в моей жизни.
Элли почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, как он ненавидит возвращаться домой. Она накрыла его ладонь своей, чувствуя холод его кольца с гербом Блэков.
— Пиши мне, Сириус, — тихо сказала она. — Каждый день. Ставлю всё золото мира, что я отвечу на каждое твоё письмо. Даже если мне придется отправлять сову в окно твоей спальни в три часа ночи.
— Ставлю десять галлеонов, что твоя сова заблудится в дымоходах нашего проклятого дома, — Сириус попытался вернуть себе привычный дерзкий тон, но его глаза оставались серьезными. — Но я буду ждать.
В этот момент к ним подлетел Джеймс, уже переодетый в дорожную мантию, с метлой наперевес.
— Эй, вы двое! Хогвартс-экспресс отправляется через час! Сириус, мы договорились встретиться на платформе. Эл, папа сказал, что заберет нас ровно в двенадцать.
Сириус медленно отпустил руку Элли. Он поднялся, поправляя сумку на плече.
— Увидимся на платформе, Джеймс.
Он задержался на секунду, глядя на Элли сверху вниз.
— Поттер, — он вдруг наклонился и быстро, почти невесомо, коснулся губами её лба, прямо над заколкой. — Ставлю пять галлеонов, что в сентябре ты станешь еще несноснее. И что я буду этому очень рад.
Он развернулся и быстро пошел к выходу, не оглядываясь. Элли осталась сидеть за столом, чувствуя, как на месте его поцелуя кожа всё еще горит. Она посмотрела на свой галлеон. На одной его стороне была выцарапана буква «S», а на другой — «E».
— Проиграл, Блэк, — прошептала она в пустоту Большого зала. — Ставлю всё... что в сентябре мы вернемся сюда совсем другими.
На платформе 9¾ царил хаос. Пар из трубы паровоза окутывал прощающихся учеников белым облаком. Джеймс уже запрыгнул в вагон, перекликаясь с Римусом.
Элли стояла у двери, когда Сириус подошел к ней в последний раз перед тем, как исчезнуть в толпе вместе со своей семьей. Он выглядел уже не как Мародер, а как наследник великого рода — прямая спина, холодное лицо. Но когда он посмотрел на Элли, маска на секунду соскользнула.
— Не забывай про нашу ставку, Эл, — сказал он, кивнув на её сумку, где лежали его письма.
— Никогда, Сириус.
Поезд тронулся. Элли стояла на подножке, махая рукой, пока черная фигура Сириуса Блэка не растворилась в толпе. Второй курс закончился. Но она знала, что их настоящая история — со всеми её пепельными письмами и мандрагорой во рту — начнется именно этим летом.Солнце в поместье Поттеров казалось совсем другим, нежели в Хогвартсе — оно было мягким, медовым и пахло нагретой хвоей.
Позже летом саду, где Юфимия Поттер с любовью выращивала редкие лечебные травы и декоративные розы, царило спокойствие, нарушаемое только далекими криками и смехом со стороны квиддичного поля.
Элли, надев старую широкополую шляпу и закатав рукава легкого платья, помогала матери обрезать засохшие бутоны и пересаживать рассаду.
— Элли, дорогая, передай мне тот садовый совок, — Юфимия улыбнулась, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Твой отец и брат, кажется, решили загнать друг друга до потери пульса.
Элли подала инструмент, бросив взгляд в сторону поля. Там, на фоне голубого неба, мелькали две фигуры на метлах. Флимонт Поттер, несмотря на возраст, всё еще держался в седле с той же легкостью, что и в молодости, а Джеймс так отчаянно пытался отобрать у него квоффл, что их маневры напоминали настоящую битву.
— Папа обещал ему, что если Джеймс поймает снитч трижды, он разрешит нам пригласить друзей на выходные, — заметила Элли, аккуратно уплотняя землю вокруг куста розы. — Но, зная папу, он просто так победу не отдаст.
— Твой отец любит побеждать не меньше Джеймса, — рассмеялась Юфимия. — Как твоя переписка с Сириусом? Он ответил на твое последнее письмо?
Элли на мгновение замерла, её пальцы коснулись золотистого лепестка.
— Да, вчера пришло. Письма от него пахнут пылью и старым пергаментом... Он пишет не очень много, но я чувствую, что ему там... тесно.
— В доме Блэков всегда было тесно для таких сердец, как у него, — вздохнула мать. — Ты хорошая подруга, Элли. Продолжай писать.
В этот момент со стороны поля донесся триумфальный крик Джеймса:
— ЕСТЬ! Третий раз, пап! С тебя посиделки в саду!
Через несколько минут запыхавшиеся и взъерошенные мужчины семейства Поттер уже шагали по тропинке к ним. Флимонт обнимал сына за плечи, оба были перепачканы травой, но их лица светились абсолютным счастьем.
— Юфимия, Элли, готовьтесь! — провозгласил Флимонт. — На следующей неделе у нас будут гости. Джеймс доказал, что его зрение острее, чем мои старые глаза.
Джеймс плюхнулся на траву рядом с Элли, тяжело дыша и стряхивая пыль с колен.
— Ты видела последний финт? Я его сам придумал. Покажу Сириусу, когда он приедет. Он обалдеет.
Элли улыбнулась, глядя на брата. Здесь, дома, война Сириуса с его семьей казалась чем-то далеким и почти нереальным, но она знала, что её галлеон в его кармане — это единственное, что связывает его с этим солнечным миром Поттеров.
— Главное, не снеси метлой мамины гортензии, когда будешь хвастаться, — подколола она его. — А то приглашение Сириуса аннулируют быстрее, чем ты выговоришь «квиддич».
Джеймс только отмахнулся, жмурясь от солнца. Это был идеальный летний день — один из тех, что навсегда остаются в памяти как золотой стандарт счастья.
Через неделю как и обещали Джеймс прыгал от восторга, рассылая созванные совы Римусу и Питеру, а Элли лишь покачала головой, глядя на этот хаос. Она знала, что как только Сириус и остальные окажутся в поместье, дом превратится в зону боевых действий: бесконечные разговоры о квиддиче, испытания новых навозных бомб и шум, от которого не спрятаться даже в саду.
— Эл, ты серьезно? — Джеймс удивленно приподнял бровь, когда увидел сестру, надевающую свою лучшую дорожную мантию. — Сириус приедет через час! Он, между прочим, спрашивал в письме, выписала ли ты ему новый «штраф» за долгое молчание.
— Вот и скажешь ему, что мой штраф — это его общество на все выходные, которое я великодушно уступаю тебе, — Элли ловко поправила заколку в кудрях. — Мы с Лили договорились встретиться в «Флориш и Блоттс». Там тишина, книги и ни одного загонщика в радиусе мили.
— Ты невыносима, — фыркнул Джеймс, но тут же отвлекся на шум камина — прибывал первый гость.
***
Косой переулок встретил Элли и Лили прохладой и суетой. После душного поместья, наполненного предвкушением мальчишеского безумия, здесь было по-настоящему хорошо. Лили увлеченно обсуждала список литературы на третий курс, а Элли наслаждалась тем, что её никто не подкалывает на тему галлеонов.Косой переулок был залит предвечерним светом. Элли и Лили медленно прогуливались между витринами, наслаждаясь тишиной. Лили увлеченно рассказывала о новой книге по Древним рунам, а Элли чувствовала приятную легкость от того, что ей не нужно уворачиваться от летающих снитчей или слушать бесконечные споры Сириуса и Джеймса.
— Ты уверена, что они там не разнесут поместье без присмотра? — Лили с улыбкой посмотрела на подругу, выбирая набор новых перьев.
— Ставлю несколько сиклей, Лил, что мама уже заставила их чистить картошку вручную, если они хоть что-то разбили, — Элли рассмеялась. — Джеймс обещал вести себя прилично, но когда они с Сириусом вместе, у них на двоих одна извилина, и та занята квиддичем. Мне просто хотелось провести день по-девичьи.
Они зашли в небольшую лавку, где продавали изящные аксессуары. Элли долго рассматривала витрину, пока её взгляд не остановился на паре простых, но очень красивых гребней.
— Знаешь, — тихо сказала Лили, присаживаясь рядом. — Джеймс в письмах только и пишет, как он ждал приезда Сириуса. Но Сириус... он ведь всегда в письмах спрашивает про тебя?
Элли чуть покраснела и поправила заколку в волосах.
— Он просто любит спорить, Лили. Для него я — самый удобный объект для ставок. Ничего больше.
— Ну конечно, — Лили хитро прищурилась. — Ставлю два сикля, Эл, что он уже трижды обошел весь ваш дом в поисках тебя и теперь сидит на крыльце с самым кислым лицом в мире.
Элли хотела что-то ответить, но вдруг почувствовала странное покалывание в затылке. Ей на мгновение показалось, что воздух вокруг стал холоднее, а запахи обострились. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. В последнее время такие моменты случались всё чаще — её чувства будто жили своей жизнью.
— Пойдем лучше за мороженым, — предложила Элли, стараясь скрыть минутное замешательство. — Пока мальчишки не съели все запасы у нас в погребе, нам нужно побаловать себя здесь.
Весь день они провели, болтая о школе, о грядущем третьем курсе и о том, как Лили всё-таки удается усмирять Снейпа. Элли было хорошо, но глубоко внутри, где-то за ребрами, всё равно сидело крошечное любопытство: как там Сириус? Выглядит ли он таким же измученным, как она представляла, или его глаза снова сияют тем самым невыносимым блеском?
Пока Элли и Лили наслаждались спокойствием Косого переулка, в поместье Поттеров вовсю кипела жизнь. Как только Сириус переступил порог дома и бросил свой чемодан, он первым же делом оглядел гостиную в поисках копны непослушных кудрей.
— И где она? — вместо приветствия спросил Сириус, поворачиваясь к Джеймсу. — Ставлю галлеон, Поттер, твоя сестра спряталась в дымоходе, лишь бы не отдавать мне долг за прошлую неделю.
Джеймс, который в этот момент пытался одновременно обнять друга и не выронить свою метлу, ухмыльнулся.
— Можешь оставить свой галлеон при себе, Сириус. Она сбежала к Эванс. Сказала, что от нашего шума у неё вянут уши.
Лицо Сириуса на мгновение вытянулось. Он рассчитывал на их привычную пикировку прямо с порога, но пустая гостиная ответила ему лишь тиканьем напольных часов.
Глава: Вызов брошен
Прошло два часа. Римус и Питер еще не приехали, и Джеймс потащил Сириуса во двор, чтобы опробовать новую тактику защиты колец. Но Сириус играл из рук вон плохо. Он постоянно оглядывался на калитку сада и пропускал самые простые броски Джеймса.
— Да что с тобой сегодня? — воскликнул Джеймс, зависнув на метле напротив друга. — Ты летаешь так, будто тебе в мантию засунули сонных бобов!
Сириус резко развернул метлу и приземлился на траву, тяжело дыша.
— Просто твоя сестра... — он замялся, поправляя растрепавшиеся волосы. — Она думает, что может просто так уйти, когда я приехал? Ставлю десять галлеонов, Джеймс, что она специально это сделала, чтобы позлить меня.
— О, поверь, именно для этого она и живет, — Джеймс спрыгнул следом и сочувственно похлопал друга по плечу. — Но если хочешь её задеть — давай устроим ей «торжественную» встречу.
Сириус хитро прищурился. В его глазах снова зажегся тот самый опасный огонек, который обычно не предвещал ничего хорошего школьным правилам.
— Нет, Джецмс. У меня идея получше. Она думает, что я буду сидеть и ждать её на крыльце? Мы устроим дуэль. Официальную. На палочках.
— Элли? На палочках? — Джеймс скептически выгнул бровь. — Сириус, она тебя «Экспеллиармусом» приложит раньше, чем ты успеешь палочку достать. Она всё лето тренировалась с папой.
— Вот и проверим, — Сириус вытащил свою палочку и картинно взмахнул ею, выбивая искры. — Когда она вернется, мы объявим, что она проиграла дуэль по неявке. И теперь она обязана... ну, скажем, всю неделю чистить мою метлу.
Джеймс расхохотался, принимая правила игры. Весь остаток дня они провели в «подготовке»: рисовали мелом круг для дуэли прямо перед камином и сочиняли пафосный свиток с вызовом на поединок.
Сириус был в своем репертуаре: он громко шутил и спорил с Джеймсом, но каждый раз, когда со стороны дороги доносился звук шагов или скрип калитки, он замолкал на полуслове и выпрямлялся, ожидая появления той самой девочки с веснушками на носу.