Волчица Блэка

Пока Эллина доедала шоколадную лягушку и спорила с Римусом о том, сколько страниц эссе по Истории магии ей придется переписывать, мальчишки незаметно сбились в тесную кучку у изножья её кровати.

​Сириус бросил быстрый взгляд на Элли — она смеялась над очередной шуткой Питера, и её бледные щеки наконец-то начали розоветь. Он дождался, пока она отвлечется, и резко дернул Джеймса за рукав мантии.

​— Слушай сюда, Джеймс, — прошептал Сириус, и его голос стал похож на рычание. — Я не собираюсь ждать, пока Макгонагалл закончит свое «тщательное расследование». Трэверс вчера чуть не убил твою сестру.

​Джеймс мгновенно перестал улыбаться. Его веселое лицо будто окаменело. Он поправил очки и посмотрел на Сириуса тем самым взглядом, который обычно предвещал Слизерину крупные неприятности.

​— Я уже думал об этом, — отозвался Джеймс, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Просто «Конфундус» в ответ — это слишком мелко для того, что он устроил. Нужно что-то... запоминающееся.

​— У меня есть идея, — подал голос Питер, нервно оглядываясь на спящую в другом конце зала мадам Помфри. — Я слышал, Трэверс до ужаса боится пауков. Помните тех лесных акромантулов?

​— Слишком опасно,Питер, — отрезал Сириус. — Мы не убийцы. Мы Мародеры. Нам нужно унижение. Полное и бесповоротное.

​Римус, который до этого молча слушал, тяжело вздохнул и поправил стопку книг.

— Если вы собираетесь превратить его в слизняка, я напомню, что это против правил школы... Но, — он хитро прищурился, — я недавно читал о заклятии «Эхо-крика». Если наложить его на обувь, то при каждом шаге человек будет издавать звук... ну, скажем, очень громкого и неприличного испуга.

​Сириус хищно улыбнулся.

— Ремус, ты гений. Но этого мало. Я хочу, чтобы он не просто «звучал», а чтобы все видели, кто это сделал.
​— Слушайте план, — Джеймс придвинулся еще ближе. — Сегодня вечером, когда они пойдут на ужин. Сириус, ты отвлекаешь Малфоя и Снейпа — устрой какую-нибудь потасовку в коридоре. Питер, ты проберешься к вешалкам у входа в Большой зал и найдешь мантию Трэверса.
​— А я? — спросил Питер.
​— Ты добавишь в его мантию порошок мгновенной линьки, — Сириус вытащил из внутреннего кармана маленький мешочек. — Но не простой. Он заставит его волосы выпадать и тут же отрастать заново, но ярко-розового цвета. А заклятие Римуса добавим на его ботинки.
​— Представьте картину, — Сириус едва сдерживал смех. — Трэверс заходит в Большой зал под аккомпанемент звуков из туалета, а его волосы на глазах у всей школы превращаются в розовую сахарную вату.
​Джеймс кивнул, его глаза азартно блеснули.
— Ставлю галлеон, Сириус, что он сбежит из зала быстрее, чем Макгонал успеет выговорить «минус пятьдесят очков Гриффиндору».
​— Идет, — Сириус хлопнул Джеймса по руке. — Элли ничего не говорим. Она слишком честная, когда дело касается мести за неё саму. Пусть думает, что это «кармическая справедливость».
​Сириус снова посмотрел на Элли. Она поймала его взгляд и подозрительно прищурилась.
— О чем вы там шепчетесь, мальчики? Опять ставки?
​— О тактике на следующий матч, Поттер, — не моргнув глазом, соврал Сириус, возвращаясь к её кровати с самой невинной улыбкой. — Обсуждаем, как нам не проиграть тебе всё состояние Блэков.

Вечерний Большой зал гудел, как встревоженный улей. Элли сидела за столом Гриффиндора, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Плечо всё ещё немного ныло, но азарт внутри горел ярче любого зелья Помфри.

​Сириус сидел напротив неё, нарочито увлечённо обсуждая с Джеймсом квиддичную тактику. Но Элли видела: он то и дело бросал косые взгляды на двери зала, а его пальцы нетерпеливо барабанили по столу ритм какой-то магловской песни.

​— Блэк, у тебя такой вид, будто ты ждёшь, что из главного входа сейчас вылетит гиппогриф, — прищурилась Элли, подбрасывая свой галлеон.

​— Поттер, я просто предвкушаю десерт, — ухмыльнулся Сириус. — Говорят, сегодня дадут пудинг с корицей. Ставлю галлеон, что он будет слаще, чем вчерашняя победа.

​В этот момент двери распахнулись. В зал по-хозяйски зашла компания Слизеринцев во главе с Малфоем. Трэверс шел чуть позади, выпятив грудь и победно оглядывая зал. Он явно считал себя героем после того, как «вывел из игры» главную охотницу Гриффиндора.

​Но стоило ему сделать первый шаг по каменному полу...

​ПФФФФ-БРЯК! — на весь зал раздался звук, будто кто-то очень громко и смачно сел в лужу.
​Трэверс замер. Разговоры за столами мгновенно стихли.

— Что это было? — прошипел Малфой, оборачиваясь.

​Трэверс сделал еще шаг. ПФФФ-ТРЕСЬ! — звук повторился, на этот раз еще громче и неприличнее.

​По залу прокатился первый смешок. Элли замерла с открытым ртом, глядя, как Сириус медленно опускает голову, пытаясь скрыть дикую ухмылку за кубком с соком.
​Но это было только начало.
​Как только Трэверс от неожиданности дернулся, его мантия пошла странными волнами. В следующую секунду его идеально уложенные волосы издали тихий хлопок и... начали осыпаться на плечи. Но не успел он вскрикнуть от ужаса, как на их месте, прямо на глазах у всей школы, начали стремительно отрастать новые пряди. Ярко-розовые. Длиной до самых плеч. И они завивались в мелкие, пушистые колечки, похожие на сахарную вату.

​— МЕРЛИН! — взвизгнула какая-то первокурсница со Слизерина.
​Трэверс схватился за голову, чувствуя на ладонях розовый пух, и сделал еще несколько шагов назад, сопровождая каждое движение серией оглушительных «туалетных» звуков. ПФФФ-БРЯК! ПФФФФ!
​Весь Большой зал взорвался хохотом. Даже преподавательский стол не выдержал: Флитвик едва не свалился со своего стула от смеха, а Макгонагалл прикрыла лицо салфеткой, хотя её плечи подозрительно подрагивали.

​— Блэк... — прошептала Элли, поворачиваясь к Сириусу. — Это ваших рук дело?

​Сириус наконец поднял на неё взгляд. Его серые глаза сияли первобытным восторгом. Он поймал её галлеон, который она выронила на стол, и аккуратно положил его перед ней.

​— Ставлю десять галлеонов, Элли, что розовый — это его цвет. Подчеркивает его... внутреннюю нежность, — Сириус подмигнул ей, и в этом жесте было столько дерзости и защиты, что у Элли перехватило дыхание.

​Трэверс, красный как рак, с розовой гривой и под аккомпанемент своих «говорящих» ботинок, вылетел из зала быстрее, чем снитч на матче.

​Элли смотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на Сириуса. Тот сидел, довольный собой, и в его взгляде читалось: «Я же обещал, что он ответит».

​— Проиграла, — тихо сказала Элли, улыбаясь. — Ты действительно сумасшедший, Сириус.

​— Зато я — твой любимый сумасшедший, Поттер, — он шутливо салютовал ей кубком. — И за это ты мне должна еще пять галлеонов.

Гостиная Гриффиндора медленно погружалась в тишину. Шумное празднование победы над Слизерином и эпичного «розового позора» Трэверса понемногу стихло. Уставшие, но довольные гриффиндорцы разбрелись по спальням, оставляя внизу лишь догорающие угли в камине и двух самых упрямых второкурсников.
​Эллеанора сидела на мягком диване, поджав под себя ноги. На ней была уютная, поношенная мантия Джеймса, которая была ей велика и пахла порохом от хлопушек «Зонко». В её ладони тихо звякали золотые галлеоны — выигрыш за сегодняшний день.
​Сириус расположился на полу, прямо у камина. Он сидел, прислонившись спиной к креслу, и лениво перебирал струны старой акустической гитары, которую кто-то забыл в гостиной. На его лице всё еще блуждала та самая дерзкая ухмылка, с которой он наблюдал за триумфальным бегством Трэверса из Большого зала.

​— Поттер, — негромко позвал он, не отрываясь от гитары. — Ставлю галлеон, что ты сейчас думаешь о том, что Макгонагалл завтра устроит нам допрос с пристрастием.

​— Проиграл, Блэк, — Элли зевнула, прикрыв рот рукой. — Я думаю о том, что розовый цвет действительно неплохо смотрелся на Трэверсе. И о том, что ты — невыносимый собственник. Зачем было тратить столько порошка мгновенной линьки? Достаточно было и заклятия Римуса.
​Сириус перестал перебирать струны и повернул голову к ней. В отсветах камина его серые глаза казались почти черными.

— Достаточно? Эл, он чуть не убил тебя. Я хотел, чтобы он не просто опозорился, а чтобы он прочувствовал каждую секунду своего позора. И чтобы Малфой со Снейпом видели, что бывает с теми, кто трогает... моих друзей.

​— Твоих друзей? — Элли приподняла бровь, её азарт мгновенно проснулся. — Пять галлеонов, Сириус, что ты сейчас хотел сказать «твою Поттер».
​Сириус хмыкнул и снова отвернулся к камину. Он уложил гитару на пол и замер, глядя на танцующие языки пламени. Тепло от камина окутывало его, и усталость за весь этот сумасшедший день наконец-то навалилась на плечи.

​— Пусть будет так, Поттер, — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Пусть будет так. Пять галлеонов — это мелочь по сравнению с тем, что ты цела
.
​В гостиной воцарилась тишина. Было слышно только тихое потрескивание дров и мирное посапывание белого кота Элли, Арктура, который свернулся калачиком на другом конце дивана.

​Сириус сидел так довольно долго. Он погрузился в свои мысли, вспоминая их первый курс, их первую встречу в поезде, их бесконечные споры на галлеоны.
​Когда он наконец решил обернуться, чтобы подколоть Элли за то, что она, кажется, проиграла спор и уснула, он замер.
​Эллеанора действительно спала.
​Она свернулась на диване, подложив руку под голову. Мантия Джеймса сползла, обнажая её плечи. Темные, непослушные кудри рассыпались по подушке, закрывая половину лица. Та самая серебряная заколочка «E.P.», про которую написано на её карточке, сияла в лунном свете, который пробивался через окно.
​Сириус медленно, стараясь не шуметь, поднялся с пола и подошел к дивану. Он опустился на колени рядом с ней.
​Вблизи она казалась такой... хрупкой. Не дерзкой охотницей Гриффиндора, не азартной спорщицей, а просто девочкой-второкурсницей, которая устала от квиддича и мести.
​Сириус протянул руку, чтобы убрать кудряшку с её лба, но замер в сантиметре от её лица.
​Лунный свет и блики камина падали на её кожу, делая её почти прозрачной. И тут он заметил их.
​Веснушки. Тысячи крошечных, золотистых веснушек, рассыпанных по её носу и щекам. Днем, когда она злилась или смеялась, они были почти незаметны, скрытые её яркими эмоциями. Но сейчас, в этом полумраке, они сияли, как созвездия на карте звездного неба.
​Сириус смотрел на эти веснушки, на эти кудри, которые вечно выбивались из-за ушей, на эту заколочку, которую она никогда не снимала. В его груди вдруг что-то больно сжалось. Это было не просто восхищение её красотой. Это было что-то гораздо глубже, что-то, что заставляло его чувствовать себя её защитником, её тенью, её...

​<<твоя Поттер», — пронеслось у него в голове, хотя он еще не знал, насколько эта фраза станет пророческой.
​Он всё-таки решился и очень нежно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев её кудряшки, поправляя её. Элли сонно вздохнула и чуть повернула голову, но не проснулась.
​— Ставлю всё золото Гринготтса, Поттер... — прошептал Сириус, склонившись к её уху, — что ты — самое удивительное создание в этом замке. И что я никогда не позволю ни одной веснушке на твоем лице погаснуть от страха.
​Он осторожно вытащил из её кулака один галлеон, который она сжимала во сне, и положил его себе в карман.
— Пять галлеонов за то, что ты уснула первой, — тихо добавил он с улыбкой.
​Затем он поднял её на руки — она была на удивление легкой — и понес её вверх по лестнице в спальню для девочек, стараясь не разбудить ни её, ни Арктура, который, проснувшись, поплелся следом, недовольно подергивая хвостом.
​В ту ночь Сириус Блэк понял, что некоторые ставки стоят того, чтобы проиграть всё.

Тгк:Emilisia
TT:Emilisia