Неудача Поттер
Небо над квиддичным полем затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, предвещая дождь, но для Гриффиндорцев это была лишь идеальная погода, чтобы отработать тактику.
Элли шла в центре команды, перебрасывая свой галлеон из руки в руку. Сириус и Джеймс шагали по бокам, оживленно обсуждая новый финт.
— Ставлю галлеон, Джеймс, что сегодня ты поймаешь снитч меньше чем за пять минут, — азартно проговорила Элли.
— Принимаю ставку, сестренка! — ухмыльнулся Поттер, поудобнее перехватывая метлу.
Но их триумфальное шествие прервал резкий хохот. На поле, поблескивая серебром и изумрудом на мантиях, уже стояла команда Слизерина.
— Поттеры, Блэк... Какая встреча, — вперед вышел Люциус Малфой, лениво рассматривая свои ногти. — Можете разворачиваться. У нас разрешение от профессора Слизнорта на экстренную тренировку.
— Слизнорта? — Элли шагнула вперед, её глаза недобро сузились.
— Малфой, наше время было заброшено еще неделю назад. Твой Слизнорт может выписывать разрешения хоть на рулонах туалетной бумаги, это не дает вам права выгонять нас.
— Тише, Поттер, — подал голос один из загонщиков Слизерина, второкурсник по фамилии Трэверс, который ненавидел Элли с их первой стычки в коридоре. — Твой острый язык тебе здесь не поможет. Уходите, пока мы не решили проучить вас прямо здесь.
Сириус мгновенно оказался рядом с Элли, его рука легла на рукоять палочки.
— Только попробуй, Трэверс. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь собирать свои зубы по всему полю.
Обстановка накалилась. Капитан Гриффиндора, понимая, что драка сейчас приведет к дисквалификации всей команды, тяжело вздохнул.
— Уходим. Мы оспорим это у Макгонагалл. Ребята, назад.
Элли кипела от возмущения. Она развернулась, чтобы уйти, бросив на прощание:
— Ставлю всё золото Гринготтса, Малфой, что на матче мы размажем вас по траве!
Пока Гриффиндорцы в гневе покидали поле, обсуждая несправедливость, Трэверс задержался. Он видел, как Элли на секунду оставила свою метлу прислоненной к скамье, пока завязывала шнурок на ботинке.
Он быстро, почти незаметно, выхватил палочку и прошептал:
— Конфундус Инверто.
Тёмная искра впиталась в древко метлы Элли. Это было подлое заклинание — оно не действовало сразу, но как только метла поднималась выше десяти метров, она начинала вести себя абсолютно непредсказуемо, буквально пытаясь сбросить наездника.
— Поттер! — крикнул Сириус, оборачиваясь. — Ты идешь?
— Иду, — Элли схватила метлу, даже не подозревая, что держит в руках ловушку.
Она догнала Сириуса, и они пошли к замку.
— Знаешь, Блэк, — тихо сказала она, крутя свой галлеон. — У меня какое-то странное предчувствие. Будто воздух пахнет не просто дождем, а чем-то... неправильным.
Сириус приобнял её за плечи, пытаясь подбодрить.
— Это просто злость на слизеринцев, Эл. Завтра мы наверстаем.
На следующей день.
Это был решающий матч сезона. Трибуны ревели, окрашенные в алые и зеленые цвета. Гриффиндор вел со счетом 110:40, и Элли, играя на позиции охотника, только что забросила свой третий квоффл подряд.
— Ставлю галлеон, Сириус! , что мы закончим это через десять минут! — крикнула она, пролетая мимо Сириуса, который только что отбил тяжелый бладжер от её плеча.
— Не отвлекайся, Элли! — отозвался Сириус, провожая её восхищенным взглядом.
Но как только Элли поднялась выше, чтобы занять позицию для новой атаки, её метла вдруг дернулась. Сначала это было похоже на сильный порыв ветра, но через секунду древко под ней начало вибрировать с такой силой, что пальцы онемели.
— Что... — выдохнула Элли, пытаясь выровнять метлу.
Внизу, на трибуне Слизерина, Трэверс сжимал кулаки, злорадно наблюдая, как его заклятие вступает в полную силу. Метла Элли резко задрала нос вверх, а затем, издав странный треск, буквально «выключилась».
Элли почувствовала, как опора уходит из-под ног. Гравитация сработала мгновенно.
— ЭЛЛИ! — крик Сириуса перекрыл шум толпы. Он рванул к ней, закладывая такой крутой вираж, что его метла едва не задымилась.
В это же время на другом конце поля Джеймс Поттер увидел золотой блеск прямо над ухом вратаря Слизерина. Он видел, что его сестра падает, он видел ужас в глазах Сириуса, но он также знал: если он не поймает снитч сейчас, игра затянется, и падение Элли может стать напрасным.
Мир для Джеймса сузился до крошечного золотого шарика. Он вытянул руку, почти ложась на метлу.
Элли летела вниз. Ветер свистел в ушах, выбивая слезы из глаз. Земля приближалась слишком быстро. Она видела, как Сириус несется к ней, протягивая руку, его лицо было бледным как мел.
— Хватайся! — орал он, но расстояние было слишком большим.
В тот момент, когда Элли была уже в паре метров от земли, пальцы Джеймса сомкнулись на холодном металле снитча.
— ЕСТЬ! — проревел он.
Свисток судьи.
Элли ударилась о мягкую траву поля. Удар был сильным — в глазах потемнело, дыхание перехватило. Сириус спрыгнул с метлы еще до того, как она коснулась земли, и бросился к ней, спотыкаясь
.
— Элли! Эл, дыши, пожалуйста! — он упал на колени рядом с ней, его руки дрожали, он боялся даже коснуться её, чтобы не навредить.
Джеймс приземлился секундой позже, сжимая в одной руке снитч, а другой судорожно пытаясь нащупать пульс сестры.
— Мы выиграли, Элли, слышишь? Мы выиграли! Только не вздумай отключаться!
Элли мучительно вдохнула воздух, её легкие будто горели. Она приоткрыла глаза и увидела два самых дорогих лица, склонившихся над ней.
— Пять галлеонов... Поттер... — прохрипела она, глядя на Джеймса со снитчем. — Я же говорила... что мы их... размажем.
Сириус издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно, и наконец решился притянуть её голову к своим коленям.
— Ты сумасшедшая, Элианора . Клянусь, я убью того, кто тронул твою метлу.
Его взгляд метнулся к трибунам Слизерина, и в этот момент в серых глазах Блэка зажегся огонь, который не сулил Трэверсу ничего хорошего.
Элли лежала на высокой кровати, обложенная подушками. Её левое плечо было туго забинтовано, а на скуле красовалась яркая ссадина, которую мадам Помфри пообещала убрать к утру.
Джеймса выгнали десять минут назад — он слишком громко возмущался и требовал немедленного расследования. Но Сириус... Сириус просто отказался уходить. Он сел в кресло в самом темном углу палаты и замер, как каменное изваяние.
— Блэк, — тихо позвала Элли, морщась от резкой боли в ребрах. — Ты собираешься там сидеть до самого выпуска или всё-таки подашь мне стакан воды?
Сириус вздрогнул, будто его ударили током. Он мгновенно оказался рядом, придерживая стакан, пока она пила. Его руки всё еще слегка подрагивали — Элли заметила это, когда их пальцы соприкоснулись.
— Ты напугала меня, Поттер, — глухо сказал он, садясь на край её кровати. — Когда ты начала падать... я на секунду забыл, как дышать.
Элли попыталась улыбнуться, хотя это было больно.
— Ставлю галлеон, Сириус, что ты просто испугался, что некому будет выигрывать у тебя в спорах.
Сириус не засмеялся. Он достал из кармана её золотой галлеон — тот самый, который выпал у неё из кармана на поле — и вложил его ей в ладонь.
— Забирай свой выигрыш, Эл. Мы победили. Слизеринцы сейчас сидят в своей гостиной и злятся, потому что Джеймс поймал снитч прямо перед носом их ловца.
— Но это была не случайность, Сириус, — Элли сжала монету, чувствуя её холодный металл. — Метла... она как будто взбесилась. Она не слушалась меня. Это было заклинание.
Глаза Сириуса вспыхнули ледяным огнем. Он накрыл её руку своей, сжимая пальцы.
— Я знаю. Я видел, как Трэверс терся у твоей метлы вчера. И клянусь тебе, Поттер... — он понизил голос до угрожающего шепота, — он за это ответит. Я устрою ему такое «веселье», что он побоится подходить к метлам до конца жизни.
— Сириус, не надо... — начала Элли, но он перебил её.
— Нет, надо. Никто не смеет трогать тебя. Слышишь? Никто.
В палате воцарилась тишина. Свет луны падал на кровать, серебря кудри Элли и делая лицо Сириуса непривычно острым и решительным. Он смотрел на неё так, будто она была самым ценным сокровищем в этом замке.
Элли почувствовала, как по сердцу разливается странное тепло. Она чуть сдвинулась, освобождая ему немного места на краю кровати.
— Ставлю пять галлеонов, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, — что ты сейчас не уйдешь в свою спальню, даже если мадам Помфри пригрозит тебе исключением.
Сириус наконец слабо ухмыльнулся, и эта ухмылка была самой искренней за весь вечер.
— Десять галлеонов, Элли. Я останусь здесь до рассвета. Просто... чтобы убедиться, что ты не решишь улететь куда-нибудь еще без метлы.
Он так и остался сидеть рядом, держа её за руку, пока она не уснула. В ту ночь он понял одну важную вещь: он готов проиграть ей все свои деньги, все свои споры и даже свою свободу, лишь бы она всегда возвращалась на землю целой и невредимой.
Утро в больничном крыле началось не с пения птиц, а с грохота открывающихся дверей и приглушенного спора, который быстро перерос в нестройный хор голосов.
Элли проснулась от того, что кто-то бесцеремонно потянул её за одеяло. Открыв глаза, она увидела Джеймса, который выглядел так, будто не спал всю ночь: мантия помята, очки на перекос, а в руках — огромная корзина с горой сладостей из «Сладкого королевства».
— Живая! — провозгласил Джеймс, плюхаясь на край кровати. — Эл, ты вчера исполнила такой кульбит, что даже Макгонагалл на трибунах побледнела.
Рядом с ним возник Римус, выглядевший, как всегда, чуть более уставшим, но с искренней улыбкой. Он осторожно поставил на тумбочку стопку книг.
— Мы принесли тебе лекции по Истории магии, чтобы ты не скучала, и... — он кивнул на Питера, который едва удерживал в руках огромную коробку шоколадных лягушек, — всё, что смогли скупить у старшекурсников, которые контрабандой возят еду из Хогсмида.
Сириус, который так и просидел в кресле у её кровати всю ночь и, судя по всему, всё-таки умудрился поспать пару часов в неудобной позе, лениво потянулся. Его волосы были окончательно спутаны, но серые глаза сияли азартом.
— Отойди, джеймс , ты загораживаешь ей свет, — проворчал Сириус, отпихивая Джеймса плечом. — Она только что выиграла у меня десять галлеонов, так что теперь она официально самая богатая пациентка в этом крыле.
— Десять галлеонов? За что? — удивился Питер, вскрывая первую упаковку шоколада.
Элли приподнялась на локтях, чувствуя, что боль в ребрах немного утихла, сменившись приятным теплом от присутствия друзей.
— За то, что Сириус — самый упрямый человек в Хогвартсе, Пит. Ставлю еще пять галлеонов, что Джеймс сейчас начнет пересказывать, как именно он поймал снитч.
— О, это было легендарно! — Джеймс тут же вскочил, размахивая руками. — Представьте: я вижу, как Элли летит вниз, сердце в пятки, но этот золотой гад мелькает прямо у носа вратаря Слизерина...
Пока Джеймс в красках расписывал свой триумф, Сириус незаметно для остальных придвинулся ближе к Элли. Он протянул ей вскрытую шоколадную лягушку.
— Держи, — прошептал он. — В ней больше пользы, чем во всех микстурах Помфри.
— Спасибо, Сириус, — Элли взяла шоколад, коснувшись его пальцев. Она заметила, что он всё еще поглядывает на её перебинтованное плечо с каким-то странным, почти болезненным выражением.
— Эй, Блэк. Я в порядке. Правда.
Сириус слабо улыбнулся и кивнул на галлеон, который она всё еще сжимала в кулаке.
— Знаю. Просто... в следующий раз, когда решишь ставить на кон свою жизнь, спроси сначала у меня. Я могу предложить ставку получше.
— И какую же? — Элли прищурилась, её азарт мгновенно проснулся.
— Ставлю всё, что угодно, — он на мгновение стал серьезным, — что ты больше никогда не взлетишь на метле, которую я лично не проверю на проклятия.
Элли посмотрела на него — взлохмаченного, сонного, но такого преданного — и поняла, что этот спор она проигрывать точно не хочет.