20 глава
Ты вошла в здание. Воздух здесь был другим, не таким, как снаружи. Он застыл, будто время остановилось в этих стенах много лет назад и с тех пор не двигалось.
Ты огляделась. Это была просто пустая комната, с высоким потолком, который терялся в темноте. Стены из серого кирпича, когда-то беленого, но побелка облупилась, обнажив кладку, которая казалась живой, дышащей. В углу стоял старый массивный шкаф, с потрескавшимися дверцами, которые давно не открывались. Посередине комнаты, в бетонном полу, темнел квадрат. Крышка подвала. Тяжёлая, металлическая, с ржавой ручкой, которая ждала, когда её коснутся.
Ты сделала шаг к ней и замерла.
Снизу послышался тихий, шуршащий звук, как шаги по бетону. Кто-то поднимался. Кто-то шёл к тебе.
Сердце упало вниз, и ты метнулась к шкафу, юркнула внутрь, задернула за собой сломанную дверцу, насколько могла. Древесина скрипнула, и ты замерла, не дыша, вжавшись в заднюю стенку, чувствуя спиной холодные доски, которые пахли плесенью и временем.
Кто-то поднимался по лестнице, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхо. Ты смотрела в щель между дверцами, и когда фигура показалась из-под пола, сердце вновь остановилось.
Сынхо поднялся наверх, равнодушно огляделся, как человек, который делает это каждый день. Крышка подвала с грохотом опустилась, этот звук ударил по ушам. Сынхо сжал в руке ключи, звякнул ими, бросил последний взгляд на комнату и вышел на улицу.
Ты слышала, как зашуршала трава под его ногами, как щёлкнула зажигалка, как он глубоко, с наслаждением затянулся. А потом рычание мотора. Машина завелась, взревела и начала отдаляться, пока звук не растаял в ночи, оставив после себя только тишину.
Ты не знала, куда он поехал и надолго ли. Но тебе было всё равно. Его уход был шансом. Единственным. Бороться с одним будет легче, чем с двумя. Ты вылезла из шкафа, и ноги сами понесли тебя к крышке подвала.
Она была тяжёлой. Металл обжигал ладони холодом, ржавчина впивалась в кожу, но ты тянула, напрягая все силы, чувствуя, как мышцы спины горят от напряжения. Крышка поддалась с протяжным скрежетом, и ты откинула её, впуская в подвал тусклый свет умирающего дня.
Тёмный проём. Лестница, уходящая вниз. Запах сырости, ржавчины, чего-то сладковатого, тошнотворного, что ударило в нос, заставило зажмуриться.
Ты взяла нож, сжала рукоятку, чувствуя, как холод металла передаётся пальцам. И шагнула вниз.
Ступеньки скрипели под ногами, как предсмертный стон. Каждая из них жаловалась, прогибалась, грозила провалиться, но ты шла, держась за перила, которые шатались под тяжестью. Свет сверху становился всё тусклее, и вскоре ты оказалась в полной темноте.
Страх толкал тебя назад. Ты чувствовала его в груди, в горле, в каждом ударе сердца. Но ноги несли тебя вниз. Потому что где-то там, в этой темноте, ждал он. Тот, чей голос ты слышала каждую ночь. Тот, кто надеялся только на тебя.
Ты достала фонарик, включила. Белый луч выхватил из темноты бетонные стены, покрытые плесенью, трубы, тянущиеся вдоль потолка, пол, залитый чем-то, что блестело в свете. Вода? Или что-то другое? Ты не хотела думать.
В конце коридора показалась дверь. Железная, массивная, не подходящая этому заброшенному месту. Новая. Мощная. С засовом, который блестел в свете фонарика.
Ты остановилась перед ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рвано вдохнула в последний раз, как перед прыжком в пропасть. И толкнула дверь.
Она открылась легко, бесшумно, будто ждала этого момента целый год.
Ты заглянула внутрь, плотная темнота ударила в лицо, пахнущая чем-то, от чего желудок скрутило. Ты зажала нос рукавом, сглотнула ком, который подступил к горлу, и шагнула вперёд.
Луч фонарика заметался по стенам, выхватывая из темноты куски бетона, ржавые трубы, старую мебель, которую кто-то когда-то притащил сюда и бросил умирать. Стул с отломанной спинкой. Стол, покрытый пятнами, которые лучше было не разглядывать. И в конце коридора слабый, жёлтый свет. Он пробивался из комнаты, едва освещая пространство, но этого было достаточно, чтобы понять, что ты не одна.
Ты закрыла за собой дверь, за спиной прозвучал металлический щелчок.
Комната, куда ты вошла, была просторной, слишком просторной для подвала. Стены в потёках, пол из кафельной плитки, местами разбитой, местами покрытой чём-то тёмным, въевшимся. В углу железный стол с разложенными инструментами, которые блестели в тусклом свете. Рядом старая лампа, единственный источник света во всей этой тьме.
А потом ты повернула голову вправо.
И сердце вновь остановилось.
Там, в углу, за решётчатой дверью, на бетонном полу, сжавшись в комок, сидел он. Ли Хисын.
Ты узнала бы его где угодно. По спутанным волосам, по впалым щекам, по той самой рубашке, что висела в шкафу, теперь грязной, порванной. По рукам, которые обхватывали колени, по пальцам, которые дрожали. По глазам, которые смотрели на тебя из темноты, полные отчаяния.
Он был жив. Он был здесь. Ты нашла его.
- Уходи, - голос его был хриплым, сорванным, едва различимым. Он говорил так, будто каждое слово давалось ему с трудом, будто он разучился говорить за этот год. - Беги.
Он вложил в это слово все силы, что у него оставались. В его глазах, в этом хриплом шёпоте была мольба, но не за себя, а за тебя.
- Что? - ты едва успела открыть рот.
Тяжёлый, резкий, удар пришёлся прямо по затылку. Боль взорвалась ослепительной вспышкой, и мир рассыпался на осколки. Кафель, темнота, голос, который кричал твоё имя где-то далеко-далеко.
Ты упала на пол, не чувствуя рук, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме этой боли, которая заливала всё тело, как раскалённый металл. Сознание меркло, ускользало, таяло, и ты провалилась в темноту.
Ты открыла глаза. Ты не знала сколько прошло. Голова гудела, в ушах стоял звон, размытый мир казался ненастоящим. Ты лежала на холодном кафеле, чувствуя, как щекой касаешься чего-то липкого, влажного. Это была кровь.
Сонхо стоял у стены, крутил в руках твой нож. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым, и эта спокойная улыбка была страшнее любого крика.
- Всё-таки это не просто любопытство, - сказал он, и в голосе его звучало даже что-то похожее на восхищение. Он расхаживал по комнате, перебрасывая нож из руки в руку, и лезвие ловило тусклый свет лампы, бросая блики на стены. - Но во мне тоже есть любопытство. Чего ты хотела добиться, придя сюда?
Ты перевернулась на бок, простонала от боли, которая пронзила затылок, плечи и спину. Сплюнула соленую, горячую кровь, она растеклась по кафелю, смешиваясь с тем, что было здесь раньше.
- Всё ещё впереди, - прохрипела ты, поднимаясь на локтях. Голова кружилась, и мир качался, но ты держалась. Ты должна была держаться.
Сонхо рванул вперёд быстрее, чем ты ожидала. Но ты предвидела это движение или тело вспомнило сотни ночей, сотни смертей, сотни раз, когда лезвие входило под рёбра. Ты отскочила в сторону, и нож, вместо того чтобы вонзиться в сердце, лишь коснулся кожи, оставив неглубокий порез на плече. Боль была острой, но не смертельной.
- Уверена, что выйдешь отсюда? - Сонхо усмехнулся, облизнул губы. Его глаза блестели в полумраке. - Ты лишь усложняешь мне задачу.
Он повёл ножом в воздухе, указывая на тебя, и лезвие блеснуло, как улыбка смерти.
Ты вскочила на ноги, голова закружилась с новой силой. Кровь стекала по затылку на спину, заливая футболку, но ты не чувствовала её. Только холод, страх и решимость, которая была сильнее всего этого.
- Думаешь, у тебя есть преимущество? - спросила ты, тяжело дыша.
- Определённо, - Сонхо вновь кинулся в твою сторону, и ты оттолкнулась от стены, прыгнула навстречу, уходя от удара в последнюю секунду.
Нож вонзился в стену с глухим металлическим звуком. Сонхо выдернул его, повернулся к тебе, и ты метнула взгляд на стол. Отвёртка. Старая, ржавая, но тяжелая. Ты схватила её, выставила перед собой, зажимая обеими руками.
Сонхо засмеялся. Смех его был сухим, скрежещущим, как металл по бетону.
- Что ты вообще собираешься делать? - лицо его вдруг стало серьёзным, в голосе появилась такая ненависть, что воздух в комнате, казалось, застыл. - Долбаная сука.
Он махнул ножом, и ты кинулась в сторону, к комнате, откуда лился свет. Туда, где, может быть, был выход. Туда, где, может быть, можно было спрятаться. Но Сонхо оказался быстрее. Его рука вцепилась в твои волосы, дёрнула резко, больно, и ты повалилась на спину, ударившись затылком о кафель. Воздух вылетел из лёгких, и мир снова поплыл.
Сонхо сел сверху. Его тяжесть придавила тебя к полу, лишила движения и надежды.
- Я на тебя и десяти минут не потратил, - прохрипел он, в его голосе звучало удовлетворение. - Хотя на такую девчонку не жаль потратить больше.
Он медленно, нежно провёл рукой по твоей щеке, закусывая губу. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и ты почувствовала, как где-то внутри, глубже страха и боли, поднимается тошнота.
Его слова заставили тебя очнуться. Страх, который сковал тело, вдруг превратился в ярость. Ты задергалась, пытаясь вырваться, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то, чем можно ударить. Взгляд упал на угол, там, у стены, лежал кусок металла, тяжелый, ржавый, когда-то бывший частью какого-то механизма.
Ты потянулась, чувствуя, как мышцы спины горят от напряжения, как пальцы скользят по кафелю, и схватила его. Размахнулась. Ударила Сонхо в висок.
Металл глухо стукнул о череп, но Сонхо даже не пошатнулся. Только вытер со лба кровь, которая тонкой струйкой потекла к брови. Он посмотрел на свои пальцы, на красную полосу, и улыбнулся.
- Смелая, - сказал он. - Мне нравится.
Он занёс нож над головой, и время замедлилось. Ты видела, как лезвие блестит в тусклом свете, как мышцы на его руке напрягаются, как его глаза расширяются от предвкушения. И в этот момент, когда ты уже была готова к удару, он резко опустил нож куда-то в бок.
Боль пронзила всё тело. Огненная, ослепительная, она заполнила каждую клетку, вытеснила воздух, вытеснила мысли, вытеснила всё, кроме крика, который вырвался из груди, заполнил комнату, подвал, всё здание. Ты выгнулась, закричала, и этот крик был таким громким, что заложило уши. Слёзы хлынули из глаз, заливая лицо, затекая в уши, в волосы, смешиваясь с кровью.
Ты схватилась за запястье Сонхо, вцепилась ногтями, стиснула зубы, чтобы не закричать снова.
- Моя смерть тебе не поможет, - прохрипела ты
Сонхо усмехнулся и провернул нож прямо внутри тебя.
Ты закричала. Мир наполнился болью, и ты чувствовала, как сознание меркнет, как тьма подступает с краёв, как всё внутри тебя горит, плавится, умирает. Но ты держалась. Ты должна была держаться.
- Я уже отправила все доказательства в СМИ и полицейские участки, - выдохнула ты, каждое слово давалось через силу. - Статью. Фотографии. Документы. Всё, что нашла в твоём гараже.
Сонхо рассмеялся. Он вытащил нож из твоего тела, и ты выгнулась от новой волны агонии. Кровь хлынула сильнее, заливая пол, заливая его руки, заливая всё вокруг.
- Ты кому заливаешь, сучка? - спросил он, склонившись над твоим лицом. Его дыхание было горячим, пахло табаком и чем-то ещё, от чего хотелось отшатнуться.
Телефон выпал из кармана, когда ты упала, и лежал в нескольких сантиметрах, на кафеле, в луже крови. Ты потянулась к нему, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью в боку, и поднесла к лицу Сонхо.
- Сам посмотри, - прохрипела ты, открывая почту дрожащими пальцами.
Сонхо выхватил телефон, и его глаза забегали по экрану. Ты видела, как меняется его лицо, от усмешки к недоумению, от недоумения к ярости. Он открывал файлы один за другим, листал статьи, смотрел фотографии, документы. Всё, что ты отправила. Всё, что нашла в его гараже. Всё, что он так долго прятал.
Он встал. Медленно, тяжело, как человек, который только что понял, что всё, чем он дорожил, рушится. Ты перевернулась на спину и поползла, оставляя на кафеле кровавый след, к решётчатой двери, где Хисын смотрел на тебя широко открытыми глазами, где его руки сжимали прутья, где губы шевелились, произнося твоё имя.
Сонхо громко, дико закричал. Он выругался, бросил твой телефон в стену, и тот разлетелся на сотни осколков, которые упали рядом с тобой, как снег, как пепел, как всё, что осталось от твоей связи с внешним миром.
- Сука, теперь ты точно отсюда не выйдешь, - прошипел Сонхо.
Он взял с железного стола что-то, ты не видела что, не хотела видеть, схватил тебя за ногу и рванул на себя. Ты вскрикнула от неожиданности и боли, которая пронзила бок, заставила всё тело сжаться.
Ты дернулась, пытаясь вырваться, перевернуться на спину, но Сонхо был сильнее. Его рука сжала твою лодыжку, и ты почувствовала, как холодный металл коснулся кожи. А потом острая, невыносимая боль. Он перерезал сухожилие на твоей голени.
Ты сжалась в комок. Крик, вырвавшийся из груди, был таким страшным, что, казалось, задрожали стены. Ты кричала, рыдала, билась в истерике, не чувствуя ничего, кроме этой боли, которая заливала всё тело, вытесняя всё остальное. Слёзы текли по лицу, кровь по ноге, и ты уже не понимала, где ты, кто ты, есть ли ты вообще.
Сонхо ударил кулаками по столу, и металл загудел, как раненое животное.
- Теперь попробуй выбраться отсюда, - его голос был спокоен, но в этой спокойной ярости было что-то, от чего кровь стыла в жилах.
Он метнулся к железной двери, и ты слышала, как засов опускается, как его шаги удаляются, как он поднимается по лестнице, оставляя тебя здесь, в темноте, в крови, в боли.
Ты лежала на холодном кафеле, чувствуя, как жизнь утекает из тебя вместе с кровью. Голова гудела, в ушах стоял звон, и мир становился всё дальше, всё тусклее, всё нереальнее.