8 глава
Дни потянулись один за другим, похожие, как отражения в мутной воде.
Ты просыпалась под ледяным душем, пила чай, который ставила перед тобой мама, кивала, когда она говорила о погоде или о том, что пора бы уже выспаться. Ты шла на работу, садилась за свой стол, открывала ноутбук и делала ровно столько, сколько требовалось, чтобы главный редактор не задавал лишних вопросов. Писала заметки о городских событиях, перепечатывала пресс-релизы, собирала материалы для скучных статей, которые никому не нужны, но которые кто-то ждёт к обеду.
Суа бросала на тебя быстрые взгляды, иногда спрашивала, всё ли в порядке, но ты научилась улыбаться так, чтобы она не лезла с расспросами. Улыбка получалась бледной, но сходила за усталость - а кто в редакции не устаёт?
А потом ты возвращалась домой. И каждый вечер повторялось одно и то же. Ты запиралась в своей комнате, вытаскивала из-под кровати картонную коробку, разворачивала бумажный хаос на полу и снова погружалась в него, в этот лабиринт из имён, дат, показаний, которые не сходились, и улик, которых не существовало.
Ты читала одни и те же статьи по десять раз, находила новые форумы, пробивалась сквозь удалённые сообщения и стёртые профили. Ты звонила в редакции закрытых газет, убеждала, уговаривала, врала, что пишешь книгу, что собираешь материал для документального фильма. Иногда тебе отказывали. Иногда сбрасывали трубку. Но иногда давали то, что ты просила. Старые подшивки. Пожелтевшие вырезки. Слова, которые кто-то написал год назад и уже забыл.
Ночь сменялась ночью, и ты переставала замечать разницу между ними. Сны, если их можно было так назвать, больше не давали ничего нового. Всё то же поле, та же пшеница, тот же полёт в пустоту, тот же холодный кафель, тот же голос, который звал по имени, и то же лезвие, которое входило под рёбра в тот самый момент, когда ты уже почти касалась ответа.
Ты просыпалась с рассветом, чувствуя, как память о боли пульсирует под кожей, и делала всё заново.
Но в один из дней, ты не запомнила, какой именно, потому что все дни слились в одну серую полосу, ты почувствовала, как что-то щёлкает внутри.
Ты сидела за своим рабочим столом, перед глазами была очередная скучная заметка о городском фестивале, который никто не ждал. Пальцы лежали на клавиатуре, но не печатали. В голове была утренняя каша из обрывков снов, маминых слов, случайных фраз, которые ты услышала по дороге.
А потом ты открыла браузер, не для работы. Набрала то, что уже сотни раз набирала за последние дни. Но теперь добавила одно слово. Одно имя. Одно сочетание, которое до этого ускользало от тебя, пряталось между строк, терялось в потоке ненужной информации.
Чхве Сонхо адрес.
Поиск выдал несколько ссылок. Ты пробежалась по ним, не надеясь найти что-то новое. Но одна из ссылок на старый форум, где обсуждали продажу домов в пригороде, привела тебя к объявлению, датированному восемью месяцами назад.
"Продаётся дом в тихом районе. Хозяин Чхве Сонхо. В связи с переездом. Цена договорная".
Объявление было удалено, но поисковик сохранил кэш. Ты смотрела на экран, боясь дышать. Адрес. Улица, номер дома, район. Всё это было здесь, перед тобой, напечатанное обычными буквами, которые почему-то дрожали перед глазами.
Ты сохранила страницу, сделала скриншот, переписала адрес в блокнот, потом в телефон, потом ещё раз проверила, чтобы убедиться, что не ошиблась. Всё было верно.
Старый адрес Чхве Сонхо. Человека, который уничтожил улики. Человека, который уволился и исчез. Человека, который мог знать, что случилось с Ли Хисыном.
Ты сидела, сжимая телефон в руке, и чувствовала, как внутри разгорается что-то, не надежда, не страх, а что-то другое, более острое. Решимость. Та самая, которая заставляет людей делать то, что они никогда не делали раньше. Идти туда, куда не ходят. Спрашивать то, о чем не спрашивают.
Ты посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось два часа.
Два часа, чтобы додумать. Два часа, чтобы передумать. Два часа, чтобы убежать, сделать вид, что ничего не было, спрятать адрес в коробку под кроватью и забыть о нём, как забывают о страшных снах, которые не хочется пересказывать.
Но ты знала, что не убежишь.
Ты закрыла браузер, дописала заметку о фестивале, отправила главному редактору. Собрала вещи, накинула пальто, попрощалась с Суа, которая подняла бровь, увидев, как рано ты уходишь, но ничего не спросила.
На улице было серо, как всегда в последнее время. Небо висело низко, тяжёлое, готовое пролиться дождём, но ещё сдерживающее себя. Ты остановилась на крыльце редакции, достала телефон, ещё раз посмотрела на адрес.
Это был пригород.
Ты знала этот район. Старые дома, тихие улицы, люди, которые живут там годами и не меняют привычек. Место, где легко спрятаться, если хочешь, чтобы тебя забыли.
Ты сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.
Автобусная остановка находилась в двух кварталах от редакции. Ты шла быстро, не чувствуя ног, не замечая прохожих, не слыша шума города. В голове пульсировала одна мысль, и она заглушала всё остальное.
Ты села в автобус, устроилась у окна, сжала в руке телефон, как единственную ниточку, которая ведёт к ответам. Город поплыл за стеклом. Дома, деревья, перекрёстки, люди. Всё это было где-то там, снаружи, а ты была здесь, внутри, в каком-то другом измерении, где время текло иначе, где каждый поворот дороги приближал тебя к чему-то, что могло изменить всё.
Или уничтожить.
Ты не знала, что найдёшь по этому адресу. Жил ли Чхве Сонхо там до сих пор? Продал ли дом? Уехал ли? Или остался, доживая свои дни в тишине, среди старых вещей и воспоминаний, которые лучше было бы похоронить?
Ты не знала. Но ты ехала туда, потому что другого пути не было.
Автобус покачивало на поворотах. За окном город медленно сменялся пригородом, высотки исчезли, уступив место частным домам с палисадниками, заборами и глухими калитками. Ты смотрела на таблички с названиями улиц, отсчитывая остановки.
Ты нажала кнопку, когда увидела знакомое название.
Ты вышла из автобуса, и тишина пригорода накрыла тебя с головой. Здесь не было слышно машин, не было суеты, не было никого, кто мог бы тебя отвлечь. Только старые дома, застывшие в вечернем свете, только деревья, чьи ветви тянулись к серому небу, только дорога, которая вела вглубь, к семнадцатому номеру дома.
Ты пошла по улице, считая дома.
Ноги несли тебя вперёд, хотя где-то внутри всё сжималось от страха. Что ты скажешь, когда откроют дверь? Здравствуйте, я журналист, хочу спросить, почему вы уничтожили улики в деле об исчезновении человека? Здравствуйте, вы меня не знаете, но мне снится голос, который зовёт из подвала, и я думаю, вы знаете, где этот подвал.
Ты остановилась.
Семнадцатый дом стоял в конце улицы, чуть в стороне от остальных. Одноэтажное здание с серыми стенами, с покосившимся забором, с окнами, которые смотрели на дорогу слепыми стёклами, не пропускающими свет. Двор зарос травой, дорожка от калитки к крыльцу едва угадывалась под слоем прошлогодних листьев.
Дом выглядел заброшенным. Но ты знала, что заброшенные дома выглядят иначе. У них другой запах, другая тишина. Здесь же было что-то живое, что-то, что пряталось за закрытыми ставнями и глухой дверью. Кто-то, кто смотрел на улицу из темноты, не желая, чтобы его видели.
Ты стояла у калитки, сжимая в кармане телефон, чувствуя, как безумно стучит сердце. Ветер шевелил сухую траву, где-то скрипела ветка, и этот звук напоминал тебе другой скрип, тот, что ты слышала каждую ночь.
Металл по бетону.
Ты сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Твоя рука легла на калитку.
Ты толкнула её, и калитка открылась с протяжным скрипом, который разорвал тишину улицы на куски.
Ты вошла во двор.