2 глава
Ледяная вода сшибает остатки сна.
Ты стоишь под струями, сжимаясь всем телом, пока кожа покрывается мурашками, а дыхание перехватывает от холода. Пальцы немеют, перестают слушаться, но ты не выключаешь воду. Ты давно уже поняла, что только так, до дрожи, до онемения, до грани, за которой начинается боль, можно заставить тело забыть о том, что было ночью. Можно убедить себя, что ты просто живой человек, который принимает утренний душ, а не тот, кто час назад лежал на холодном кафеле и чувствовал, как из него уходит жизнь.
Вода стекает по спине, по лицу, смешивается со слезами, которых ты не замечаешь.
Ты выходишь из душа.
Зеркало запотело, но ты не проводишь по нему рукой, ты и так знаешь, что увидишь. Бессонница не умеет врать. Она пишет на лице всё: серую кожу, сухую, как старая бумага; губы, потрескавшиеся до крови; глаза, которые смотрят на мир сквозь красную пелену, обведённые синими провалами, такими глубокими, будто под ними ничего нет.
Ты смотришь на своё отражение и не узнаёшь себя. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что так выглядит человек, который уже умер.
Ты отворачиваешься. Стягиваешь с крючка махровый халат, единственное тёплое, что будет сегодня. Набрасываешь на плечи, кутаешься, будто он может удержать в тебе хоть каплю живого.
Дверь ванной открывается с привычным скрипом.
- Опять кошмары?
Мамин голос доносится с кухни. Она уже там, хлопочет у плиты, греет сковороду, режет хлеб. Каждое утро она просыпается раньше тебя, чтобы приготовить завтрак. Сначала в школу, потом в университет, теперь на работу. Сколько бы лет ни прошло, для неё ты всё ещё девочка, которую нужно накормить перед тем, как выпустить в большой мир.
Ты проходишь на кухню, садишься на свой стул. Стол застелен прозрачной плёнкой, мама до сих пор не доверяет новой мебели, боится пятен. Ты выставляешь перед собой руки, начинаешь ковырять пальцы, привычка, от которой не можешь избавиться с детства.
- Да, - голос звучит слабо. Словно кто-то другой ответил за тебя.
- Я же говорила, сходи к врачу, - мама не оборачивается, но ты слышишь в её голосе знакомое ворчание, за которым скрывается тревога. - Пусть выпишет тебе снотворное. Хватит мучиться.
Ты протягиваешь руку к пульту, лежащему на краю стола. Мама продолжает:
- Это всё из-за твоей работы. Столько стресса, переработки…
- Разве это решит проблему? - перебиваешь ты тихо, почти шёпотом.
Снотворное. Выключить сознание на восемь часов. Забыть. Не видеть. Не чувствовать. Может быть, она права. Может быть, стоит просто перестать помнить.
Но ты знаешь, что таблетки не спасут от того, что приходит к тебе каждую ночь. Потому что это не просто сны. Это что-то совсем другое.
Телевизор загорается, и ровный, бесстрастный голос ведущей заполняет кухню, такой же, как каждое утро.
"- Сегодня ровно год с момента, как пропал без вести известный продюсер Ли Хисын, потрясший весь мир своими произведениями. Полиция предполагает, что он стал жертвой серийного убийцы, который всё ещё находится на свободе. Тело Ли Хисына до сих пор не найдено, как и нет доказательств его смерти. Давайте почтим его память и будем надеяться на лучший исход".
На экране всплыла фотография. Парень. Молодой, красивый, с тёмными глазами, в которых застыло что-то неуловимое. Ты смотришь на него и чувствуешь странное, необъяснимое. Будто видела эти глаза раньше. Будто слышала этот голос.
- Бедный мальчик, - мама качает головой, ставя перед тобой тарелку с яичницей. - Его мать с ума сходит. С того самого дня лишилась рассудка.
Ты не отрываешь взгляда от экрана.
- Откуда ты знаешь?
- Она живёт в паре кварталов отсюда, - мама тяжело вздыхает, садится напротив, смотрит куда-то сквозь тебя. - Раньше она часто приходила ко мне на рынок. Покупала овощи, всегда улыбалась, спрашивала, как дела. А потом… - она замолкает на секунду, - потом пропал её сын. И она пропала вместе с ним. Не в том смысле, но… её будто подменили.
Мама смотрит на тарелку, которую поставила перед тобой, но не видит её.
- Её сын был добрым человеком, - добавляет она тихо. - Я его помню ещё мальчишкой: всегда помогал донести сумки, здоровался первым, улыбался. Он не заслуживает такой смерти.
Ты молчишь.
В голове лишь туман. Тот самый, что не рассеивается после ночных кошмаров, плотный, вязкий, он обволакивает мысли, не даёт сосредоточиться. Но где-то в этом тумане мелькает что-то. Образ. Лицо. Тёмные глаза, которые смотрят на тебя из телевизора.
Ты смотришь на свои руки. Они всё ещё дрожат после ледяного душа. Или после того, что было ночью. Ты уже не различаешь.
Яичница стынет на тарелке. Мама что-то говорит о работе, о погоде, о том, что нужно наконец выспаться. Ты киваешь, но не слышишь. В ушах другой голос. Тот, из темноты.
"Помоги мне".
Ты закрываешь глаза на секунду, и перед внутренним взором снова вспыхивает лицо с экрана. Ли Хисын. Мужчина, который пропал год назад.
Ты никогда его не видела. Никогда о нём не слышала.
Почему же он смотрит на тебя так, будто знает?
Почему в глубине сознания пульсирует одна и та же мысль - холодная, неуместная и безумная?
Он не мёртв. Он там. В том подвале. Ты слышала его голос.
Ты открываешь глаза.
- Мам, - твой голос звучит ровнее, чем ты ожидала, - а этот парень… он пропал прямо здесь? В городе?
Мама удивлённо поднимает брови.
- Да. А что?
- Ничего, - ты смотришь в тарелку, потом снова на экран, где уже другие новости, другая жизнь, - просто… ничего.