3 глава
- Ты хотя бы поешь, - мама кивает на остывшую яичницу.
- Не хочется.
- Вот именно поэтому ты такая бледная. Не ешь, не спишь, работаешь как проклятая… - мама вздыхает, убирает тарелку в раковину. - Зачем тебе эта работа? Сидела бы в офисе, как нормальные люди, бумажки перекладывала. А ты… журналистка. По ночам пропадаешь, по всяким опасным местам лазаешь…
- Мам, - ты выдавила слабую улыбку, - я не военным корреспондентом работаю. Я пишу про городские события. Фестивали, выставки, иногда криминальную хронику перепечатываю. Никто по мне из-за угла не стреляет.
- Всё равно, - мама складывает руки на груди, но в глазах у неё не строгость, а тревога, которую она не умеет выразить иначе, кроме как ворчанием. - Смотри мне. Если что, увольняйся сразу. Не нужны нам эти деньги, если…
Она не договаривает. Ты знаешь, что она хотела сказать: если с тобой что-то случится.
- Ничего не случится, - ты встаёшь, подходишь к ней, касаешься плеча. - Всё будет хорошо.
Мама кивает, но не выглядит убеждённой. Она всегда так смотрит, когда ты уходишь. Словно каждый раз прощается навсегда.
- Возьми с собой бутерброды, - говорит она уже в спину. - И не забудь зонт, дождь обещали.
Ты выходишь из подъезда, и свежий воздух бьёт в лицо. Влажный, прохладный, пахнущий мокрым асфальтом и первой зеленью. Город просыпается: по тротуару спешат люди с сумками и кофе, где-то сигналит машина, из открытого окна первого этажа доносится музыка, кто-то уже вовсю слушает утреннее радио.
Ты идёшь по знакомой дороге, мимо старого парка, мимо аптеки, мимо ларька с цветами, который открывается ровно в восемь. Обычный маршрут. Ты прошла его сотни раз, ещё когда училась в университете. Но сегодня он кажется чужим. Словно ты смотришь на него сквозь стекло, всё на своих местах, но не совсем настоящее. Или ты сама не совсем настоящая.
Пальцы всё ещё покалывает после ледяного душа. Или после того, что было ночью. Ты сжимаешь их в кулак, прячешь в карман пальто.
На перекрёстке ты останавливаешься на красный свет. Рядом стоит женщина с коляской, напротив парень в наушниках, пританцовывающий под неслышный ритм. Обычные люди. Обычная жизнь. Никто из них не просыпается по ночам от того, что чей-то голос зовёт их по имени. Никто из них не знает, как пахнет ржавчина и сырой бетон.
Загорается зелёный. Ты переходишь дорогу.
Редакция находится в старом трёхэтажном здании в центре города. Когда-то здесь был жилой дом, потом офис какой-то компании, а теперь местная газета "Городские вести". Не самая престижная работа, особенно для начинающего журналиста, но полгода назад, когда ты разослала резюме во все возможные места, только здесь ответили.
Ты помнишь тот день: синяки под глазами, трясущиеся руки, папка с напечатанными статьями, которые ты писала ночами, когда не могла спать. Главный редактор, мужчина лет пятидесяти с вечно уставшим лицом и табачным голосом, пролистал их, хмыкнул и сказал: "Попробуем. Но если не справишься, не обижайся". Ты согласилась, даже не спросив про зарплату.
Сейчас ты поднимаешься по скрипучей лестнице на второй этаж, проходишь мимо доски объявлений, где висят вырезки из свежих номеров, и толкаешь дверь с табличкой "Отдел новостей".
Внутри всё как всегда. Тесные кабинки, заставленные мониторами, горы бумаг на столах, запах кофе и типографской краски. В углу кто-то громко говорит по телефону, в другом стучит клавиатура, быстро, зло, словно каждое нажатие удар.
- О, явилась! - твоя коллега Суа выглядывает из-за своего монитора. - Ты сегодня бледнее обычного. Не спала?
- Спала, - ты проходишь на своё место, вешаешь пальто на спинку стула. - Нормально спала.
- Врёшь, - Суа прищуривается, но не настаивает. Она работает здесь уже пять лет и знает, когда можно лезть с вопросами, а когда лучше оставить человека в покое. - Там на столе твоё задание. Срочное, до обеда сдать надо.
Ты киваешь, садишься, включаешь компьютер. На столе действительно лежит листок: "Материал о годовщине исчезновения Ли Хисына. Собрать комментарии соседей, возможно, новых свидетелей. Объём 2500 знаков. Сдать к 12:00".
Ты смотришь на имя и чувствуешь, как внутри что-то обрывается.
Ли Хисын. Тот самый. Чьё лицо ты видела утром в новостях. Чьё имя мама произнесла с жалостью. Чьи глаза смотрели на тебя с экрана, и ты не могла понять, почему они кажутся знакомыми.
- Это серьёзно? - спрашиваешь ты, поднимая взгляд на Суа.
- Вполне. Шеф сказал, раз уж годовщина, надо дать материал. Траурный, душещипательный, с надеждой на чудо. - Она пожимает плечами. - Ты же у нас новенькая, давай, покажи, на что способна.
Ты снова смотришь на листок. Буквы плывут перед глазами. Имя на бумаге кажется чужим, плоским, не имеющим отношения к тому голосу, который шепчет из темноты каждую ночь.
Это просто совпадение. Просто работа.
Ты глубоко вдыхаешь, открываешь браузер, начинаешь набирать в поисковой строке: "Ли Хисын пропал без вести".
Результатов сотни. Ты просматриваешь первые ссылки: новостные статьи, интервью с матерью, полицейские сводки, видео с камер наблюдения, где он последний раз заходит в подъезд собственного дома. Ничего нового. Всё то же, что было год назад.
Ты закрываешь вкладки, откидываясь на спинку стула, смотришь в потолок. Голова гудит. Не от недосыпа, от странного чувства, что ты что-то упускаешь. Что-то важное, что прячется на границе сознания, не давая покоя.
- Слушай, - ты поворачиваешься к Суа, - а почему его тело так и не нашли?
Суа отрывается от своего экрана, поднимает бровь.
- Полиция облажалась. Говорят, улики пропали, свидетели запуганы, начальник отделения тогда как раз вышел на пенсию, в общем, всё замололи. А теперь уже год прошёл, какое там.
- Начальник отделения? - ты чувствуешь, как сердце начинает биться быстрее. - А как его звали?
- Не помню, - Суа машет рукой. - Да и какая разница? Его давно уже нет, говорят, уволился вскоре после этого дела. Что-то там со здоровьем.
Ты киваешь, возвращаясь к монитору. В голове путаница из имён, дат, обрывков новостей. И одна мысль, которая не даёт покоя:
Почему ты никогда не слышала об этом деле раньше?
Ведь ты журналист. Пусть начинающий, но ты следишь за новостями, читаешь городские хроники, знаешь всё, что происходит в городе. А про это ни слова. Словно кто-то специально стирал эту историю из информационного поля.
Ты открываешь новый документ, ставишь курсор в начало пустой страницы. Надо писать. Надо делать свою работу. Собрать факты, взять комментарии, сдать текст к обеду.
Но вместо этого ты вбиваешь в поисковик: "серийный убийца Ли Хисын".
Результатов мало. Краткие заметки в городских пабликах, обсуждения на форумах, чей-то старый пост в блоге: "Почему полиция скрывает правду об исчезновении Ли Хисына?".
Ты открываешь пост, пробегаешь глазами. Автор кто-то, кто называет себя бывшим стажёром полиции, пишет, что в отделении что-то скрывают, что начальник лично закрыл дело, что улики исчезли прямо из кабинета. Никаких доказательств, только слова. Пост датирован десятью месяцами назад. Комментариев мало, и все с недоверием.
Ты закрываешь страницу, снова смотришь на чистый документ. Пальцы замирают над клавиатурой.
Внутри пустота и страх. Тот самый, который приходит по ночам, когда ты лежишь на холодном кафеле и слушаешь, как кто-то идёт по коридору.
"- Помоги мне".
Ты закрываешь глаза, и на мгновение тебе кажется, что ты снова там. В темноте. Слышишь капли, чувствуешь запах сырости, слышишь шёпот, который зовёт по имени.
- Эй, - голос Суа вырывает тебя из забытья. - Ты как? Белая как стена.
- Всё нормально, - ты проводишь рукой по лицу. - Просто не выспалась.
- Иди выпей кофе, - Суа кивает в сторону кухни. - До обеда ещё три часа, успеешь. А то в таком виде только некрологи писать.
Ты встаёшь, на подгибающихся ногах идёшь к кофемашине. В коридоре встречаешь главного редактора, он выходит из своего кабинета с папкой в руках, кивает на ходу:
- Материал сдашь к обеду?
- Да, - отвечаешь ты, хотя ещё не написано ни строчки.
- Хорошо. - Он останавливается, смотрит на тебя внимательнее. - Ты выглядишь… неважно. Спи больше.
- Постараюсь, - выдавливаешь ты улыбку.
Он уходит, а ты остаёшься стоять посреди коридора, сжимая в руке пустую кружку. Где-то за окном снова начинается дождь. Капли стучат по стеклу, по подоконнику, по жестяному козырьку над входом. Этот монотонный, ровный звук напоминает тебе что-то. Капель. Там. В том месте, где ты оказываешься каждую ночь.
Ты наливаешь кофе, делаешь глоток. Горько, горячо, но ты почти не чувствуешь вкуса.
Возвращаешься на своё место, садишься, смотришь на пустой документ. Имя Ли Хисына мигает на первой строке, ожидая, пока ты начнёшь печатать.
Но ты не печатаешь. Ты сидишь, смотришь на это имя, и в голове крутится одна и та же мысль, безумная, неуместная, от которой становится по-настоящему страшно:
"Я знаю, где ты".
Ты закрываешь глаза, прогоняешь эту мысль. Это не твоя работа искать пропавших людей. Твоя работа писать статьи. Сдавать тексты к обеду. Получать зарплату. Возвращаться домой. Ложиться спать. И каждую ночь умирать в подвале, которого не существует.
Ты открываешь глаза, ставишь курсор и начинаешь печатать.
"Сегодня ровно год, как наш город потерял одного из самых талантливых продюсеров…"
Пальцы двигаются по клавишам автоматически, выдают нужные слова, складывают их в нужные предложения. Ты пишешь про талант, про боль утраты, про надежду, что правда восторжествует. Пишешь то, что ждёт главный редактор. То, что напечатают в газете и никто не прочтёт до конца.
Но внутри, где-то там, куда не доходят ни слова, ни утренний кофе, ни звуки города, живёт другое. Тихий голос из темноты. Имя, которое ты никогда раньше не слышала. И чувство, что эта история не для газеты. Что она для тебя.
Ты дописываешь материал, перечитываешь, поправляешь. Отправляешь на почту главному редактору. Смотришь на время: 11:47. Успела.
- Молодец, - бросает Суа, когда ты откидываешься на спинку стула. - Быстро справилась.
- Да там много писать не пришлось, - ты трёшь глаза. - Фактов почти нет.
- А их и нет, - Суа пожимает плечами. -Только мать его до сих пор ищет. И ещё эти… как их… в соцсетях собираются, требуют пересмотреть дело. Но полиция молчит.
- Начальник отделения, который уволился… - ты снова возвращаешься к этой мысли, как язык к больному зубу. - Ты не помнишь его фамилию?
- Откуда? - Суа смотрит на тебя с любопытством. - А тебе зачем?
- Просто интересно, - ты отводишь взгляд. - Журналистское любопытство.
- Ну-ну, - Суа хмыкает, возвращается к своему монитору. - Только ты это, не лезь куда не надо. Дело старое, все шишки уже рассыпались. А шеф не любит, когда мы своими расследованиями занимаемся вместо работы.
Ты киваешь, но уже не слушаешь.
Ты смотришь в окно, на серое небо, на мокрые крыши домов, на редких прохожих, которые спешат под зонтами. Где-то там, в этом городе, живёт мать, которая год назад лишилась рассудка от горя. Где-то там живёт человек, который знает правду. И где-то там, в подвале, которого нет на картах, до сих пор может быть тот, кто зовёт тебя по ночам.
Ты берёшь телефон, открываешь заметки, набираешь: "Начальник отделения полиции, уволился после исчезновения Ли Хисына, фамилия?"
Сохраняешь. Закрываешь.
Ты не знаешь, зачем это делаешь. Ты не знаешь, что будешь с этим делать. Но ты знаешь одно: когда ты вернёшься домой, ляжешь в кровать и закроешь глаза, ты снова окажешься там. На холодном кафеле. В темноте, где кто-то идёт по коридору, ведя ножом по стене.
И в этот раз, может быть, ты успеешь рассмотреть лицо.