Глава 6
Конрад
Насилие никогда не было для меня правильным решением. В детстве я всячески старался избежать конфликтов. Мне ненравились эти колючие ощущения в груди, которые возникают, когда кто-то опасно смотрит тебе в глаза и одной позицией теладаёт понять, что он способен причинить тебе боль и точно воспользуется этой возможностью.
Я опасался этого. Оттого, мне почти не приходилось вступать в драку за кого-либо, и никто не возлагал надежды, что яэто сделаю. Раньше. Это всё про того Конрада, который не знал, кто он такой. Боялся своих чувств и того, что окружающиеузнают его настоящего. Что он чувствует, глубинно и жгуче, и что он ненавидел это только потому, что все убеждали его будтоэто неправильно. Мужчина должен быть сильным, безжалостным. Он не знает, что такое слёзы и боль. Он опора, гора, и ни вкоем случае не имеет право показывать свою уязвимость. Я ощущал отвращение к себе, потому что знал, что я не такой, какимменя хотят видеть. Мне было страшно и больно. Я ощущал безысходность и потерянность. Я не был опорой или горой. Не былхрабрым. Я ненавидел то, что не мог быть таким.
Взрослея, я понял, что мы вольны быть любыми. Что мы можем моделировать свою личность, выбирать какимикачествами хотим обладать. Наше свойство как люди, быть в постоянном обновлении, меняться. Долгое время слепо верилсловно это зло, тупая попытка других заставить нас быть другими, не собой. Как оказалось, меняться это не так страшно. Нестрашно поверить в то, что ты можешь обладать качествами людей, которыми восхищаешься.
Я мечтал быть, а не казаться храбрым. Защищать близких, друзей и тех, кто слабее. Когда мы были подростками иходили на вечеринках с Джером, всегда что-то случалось. Джер душа компании и хороший парень, добряк, он не ввязывался вспоры с теми, кто завидовал ему. А вот я... Я считал это своей работой. Защищать его. Только, в итоге именно он и заканчивалмирным путём те конфликты. К тому моменту мне уже стало плевать, кто и что обо мне думает.
Потому, сейчас мне не составило труда напечатать фингал на лицо рандомного чувака, который возомнил из себяКазанову.
- Конрад!
Слышу безысходный крик Лейлы, но это меня не останавливает. Сажусь на него сверху и грубо хватаю за воротникветровки. Он что-то бубнит, пытается отшатнуться от ударов, но я отказываюсь слышать. Адреналин пульсирует в венах ичётко ощущаю его влияние. Словно в пару мгновений я стал неуязвимым. Бесстрашным.
Классное ощущение.
Мой кулак агрессивно врезается о его челюсть пару раз подряд. Костяшки разбиты также, как его лицо. Он пересталбороться после первых пару ударов. Не знаю, дело в алкоголе или в его трусости.
- Кон, бро! Ты убиваешь его!
Пара рук пытается схватить меня за плечи, но я отмахиваюсь. Кровавыми глазами гляжу на парня, который лежит наземле в полумёртвом состоянии. Из его рта просачиваются струйки крови, вокруг глаза синяк. На песке, рядом с его головой, разбрызганы капли крови.
Учащённо моргаю, пытаясь осознать происходящее. Дыхание тяжелое. Дрожащие руки, запачканные кровью. Внутрибурлит пламя, уничтожая всё на своём пути.
Отпускаю парня и оглядываюсь. Вокруг нас собралась толпа людей. Некоторые снимали на камеру происходящие, другиевыкрикивали счёт и поддерживали своего "фаворита", остальные наблюдали с ужасом.
Среди них я увидел Лейлу. Она тяжело дышала, глаза широко распахнуты. Они смотрели на меня с ужасом, с которымраньше никто не смотрел. Именно этот взгляд побудил во мне былые колючие ощущения страха и безысходности. Стыда, что ястал таким, каким меня хотели видеть.
Внезапно стало так тихо. Все замерли заметив, что я остановился. Единственное, что не затихло - музыка. На фонеиграла очень знакомая песня Билли Айлиш и строчки, которые запечатались в моём подсознании вместе с напуганным взглядомЛейлы:
You ruined everything good,
Always said you were misunderstood...
***
Шиплю, ощущая как холодная вода льётся на свежие раны. Сжимаю челюсть, прокручивая в голове то, что произошлополчаса назад.
Того парня звали Уилл. Его приятели, прибежавшие, когда было уже слишком поздно, отвезли его домой. Никто невызвал полицию или скорую помощь, так как вечеринка нелегальная и никто не хотел лишних проблем. Как я понял, все этилюди из нашего универа, но с разных факультетов. Честно говоря, я никого не узнал. Есть лица, которых видел раньше, нолично ни с кем из них не знаком. Думал, что, если есть кто-то с моего факультета, они смогли бы оказать первую помощькоторую я не был в состоянии оказать. Единственный Джон попытался ему помочь, но те парни отмахнулись и послали его кчёрту. Затем, все вернулись к вечеринке, словно ничего не произошло. Все, кроме меня.
Чувство вины завладело мной. Последние полчаса я думал и ставил под сомнение всю свою жизнь. Казалось, я долженощутить, наконец, облегчение от обретения того, чего так жаждал всю жизнь. Теперь я мужчина, да? Безжалостный защитник, гора и опора. Я обрёл это звание только после того как побил человека до полусмерти, защищая слабых. Повредил ему челюсть, а, может, из-за количества ударов, нанёс сотрясение мозга. Теперь стоит задуматься, эта защита отмазка или всё же горькаяправда? Что я хотел ему доказать? Что пытался донести? Или, точнее быть, что я пытался доказать самому себе?
Дело совсем не в том, что он плохой. Нас ошибочно научили разделять плохое и хорошее, ведь одно без другого простоне существует. Нет плохих людей. Есть несчастные и потерянные. Я один из них. Тот парень тоже один из них. Он ошибся, докучая девушкам и доставляя им дискомфорт, но это не повод довести его до такого состояния.
Самое жестокое осознание то, что, если бы не взгляд Лейлы, я бы, скорее всего, подумал что ему так надо и пошёлдальше по своим делам. Я, думаю, ощутил бы себя героем и мне было бы совершенно плевать, что будет дальше с ним. Но явспомнил о своём происхождении, о том, чему меня учила мама и как сегодняшнее противоречит всему в моей жизни. Благодаряэтому я ощущаю себя придурком, а не героем. Даже если есть предлог, что я пытался защитить Лейлу. Я должен былостановиться, когда он перестал нападать. Вместо этого, разочаровался в себе, когда сам напал на слабого.
Вздрагиваю, когда рядом кто-то садится. Моргаю пару раз чтобы вернуться в реальность. Поворачиваю голову ивстречаюсь взглядами с Лейлой. От её присутствия, в груди щемит. Стыд и вина снова давят на сердце.
Она не смотрит мне в глаза, но анализирует моё лицо. Замечаю в её руках маленькую сумочку. Кивает для себя, затемроется в сумочке и достаёт ватный диск. Наливает на него какую-то жидкость из маленькой черной бутылки, перекись, кажется, и закрывает её.
Не могу не задаться вопросом, что она здесь делает после всего, что увидела. Я прекрасно помню её взгляд. Страх. Опасение. Разочарование. Всё было смешанно, но я всё ощутил. Думал, она больше не подойдёт ко мне, не заговорит со мной, новот она. Снова приходит на помощь. Зачем?
- Не двигайся, - приказывает, но всё так же не глядит мне в глаза. - У тебя рана на щеке.
Её теплые пальцы бережно хватают мой подбородок, позиционируя моё лицо так, чтобы было удобнее обработать рану. По коже проносятся маленькие электрические волны от её касания.
Сначала, я хотел отстраниться и сказать ей уйти, но прикусил язык. Не хочу, чтобы она боялась меня или думала, что я способен причинить ей боль. Не хочу, чтобы она, смотря на меня, видела чудовище.
Сглатываю, концентрируясь на касания её пальцев. Когда ватный диск касается раненного места, морщусь, резко вздыхая.
- Прости, - шепчет. Она повернула моё лицо так, что нет возможности смотреть на неё.
Лейла продолжает мягко нажимать на рану, дуя. Запах перекиси подтверждает мои догадки.
Последний раз, когда кто-то заботился о моих ранах, было в детстве. Мама приходила на помощь каждый раз, когдачто-то случалось. Когда упал первый раз с велосипеда, когда пытался достать кота с дерева и в итоге рухнул с него, расцарапавноги о ветках. Тогда, забота казалась чем-то обычным, естественным, но сейчас смотрю назад и понимаю, как сильно мне нехватает той заботы.
Поджимаю губы. То, что она хочет позаботиться, вызывает во мне теплые чувства и воспоминания о потерянном. Сдругой стороны, чувствую себя отвратительно, ведь она не должна помогать мне после всего, что видела. После всего, что язаставил её ощутить.
- Зачем ты мне помогаешь? - осторожно спрашиваю. Сжимаю челюсть в очередной раз, когда рана щиплет.
Слышу, как она вздыхает. Этот вздох не может предвещать что-то хорошее.
- Ты не должен был ввязаться в драку.
В её голосе нет упрёка, но это не отвечает на мой вопрос. Она и не должна. Она вообще ничего мне не должна.
- Я зашёл слишком далеко, но не жалею, что заступился, - признаюсь. - Я не мог стоять в стороне.
Смотрю впереди, на затемнённое небо. Солнце давно скрылось за горизонт. Несколько звёзд мерцают рядом с елезаметной луной. На фоне звучит тихая симфония прибоя и глухие голоса людей с вечеринки. Они зажгли костёр, вокругкоторого сейчас танцуют. Эта атмосфера сильно напоминает летние вечера в Казинсе. Народ, музыка, океан, костёр и дажедрама. Куда бы я ни пошёл, она везде следует за мной. Не знаю как, но я стал её любимчиком.
- Да, - соглашается. - Ты зашёл слишком далеко.
Стискиваю зубы, снова проигрывая в голове картинки. Не представляю, какие мысли посещают её. Что она думает опроизошедшем? Через какую призму смотрит на меня? Через страх? Разочарование?
- Ты в порядке? - оглядываю её. Она просто кивает, никак не реагируя на мой вопрос. - Ты... - колеблюсь. -Разочарована?
Что за глупый вопрос, Конрад? Конечно, она разочарована. Это можно было увидеть во взгляде. Как всё угасло, испарилось. Остались лишь задумчивость и печаль.
Лейла останавливается. Рука с ватой между пальцев висит в воздухе, перед моей щекой. Внезапно, она убирает руку сподбородка, забирая всю теплоту.
Почему она это сделала? Её касания лелеяли все мои опасения. Удерживали от бури внутри.
Поворачиваю, наконец, голову. Гляжу на неё с недоумением. Её взгляд опущен, а губы поджаты. Теперь я еще большеопасаюсь того, что она может сказать или сделать. Уйдёт и больше никогда не заговорит со мной? Признается в том, что яагрессивен и безжалостен?
Хмурюсь, когда она сводит брови и тянется, взяв мою руку в своей. Неожиданно, по всей руке переливаетсяэлектрический ток. Учащенно моргаю, пытаясь осознать, как реагирует моё тело на её касания.
- Твои костяшки... - шепчет, пальцем пройдясь по высохшим ранам. Жжёт, но сильнее внутри, чем снаружи. -Сильно болит?
Она осматривает раны, затем достаёт новую вату. Обмочив её перекисью, осторожно прижимает к костяшкам. Уже незамечаю физической боли из-за её присутствия.
- Не болит, - качаю головой. - Меня тревожит то, что ты так и не ответила на мой вопрос.
Лейла кивает про себя.
- Просто... - поджимает слегка пухлые губы. Колеблется. - Я не могу дать точный ответ. Чувствую, что тебе этонужно и что я могу это дать.
Услышав, наконец, какой-то ответ, мне становится легче. Груз с души спадает.
- Ты не должна мне помогать.
Она снова кивает. Заканчивает с ранами и закрывает бутылку перекиси. Ставит её обратно в сумочку.
- Не должна, - твердит про себя, осматривая вид со стороны океана. - Ты ясно дал понять, что не нуждаешься впомощи.
Встаёт с песка и только сейчас замечаю на ней белое платье с лиловыми цветами. Подол платья колыхается на ветру. Ейразве не холодно? Не лето же.
Смотрю на неё снизу. Она остановилась и, кажется, сомневается. Хочет уйти и я прекрасно понимаю почему. Она многораз предлагала свою помощь, а я каждый раз ей отказывал. Но именно её слова открыли мне глаза к правде. Именно онанапомнила мне, кем являюсь.
- Да. И я правда в это верил, - вырываю её из глубоких раздумий. - Но ты была права.
Её взгляд перемещается и, наконец, смотрит прямо в глаза. Лёгкая волна тепла проносится по телу от пронзительныхзелёных глаз.
Она о чём-то задумывается, затем снова садится на песок. Снимаю с себя кофту и накидываю ей на плечи. Лейлавздрагивает от неожиданности, но принимает мою кофту.
- В этот раз тоже ничего не значит? - формирует слабую улыбку, заставляя закатить глаза.
Я помню момент нашего знакомства, когда я протянул ей кофту и сказал, что это ничего не значит, чтобы зря не обнадёживать.
- Ты всё верно поняла, - киваю, поддерживая эту атмосферу иронии.
Её улыбка становится шире.
Кажется, я не видел раньше, чтобы она так улыбалась. Только сейчас удалось увидеть в её щеках маленькие ямочки, которые украшают улыбку, придают уникальность. Я не думал, что улыбка может столько всего передать.
Мы сидим в тишине, но меня мучает вопрос ещё с нашей второй встречи.
- Это из-за доски? - выдаю с опаской.
Всё это время мне казалось, что она помогает лишь потому, что ощущает вину передо мной. Что хочет очиститься отэтих ощущений.
Не получив ответа, смотрю на неё. Она придерживает кофту руками и глядит в бездну океана. Распущенные волосыразвиваются на ветру, попадая ей в глаза, но её, кажется, не волнует это. Она даже не моргает.
- В целом, нет, - отвечает она, вздыхая. - Я чувствую ответственность за то, что сломала твою доску, но, думаю, окупить её можно только какой-то вещью, а не помощью. Так что, нет. Это не из-за доски.
Её голос совершенно спокойный. Она прикрывает веки, вдыхая полной грудью. Словно наслаждается этим ветром. Онпрохладный и безжалостный, и все из-за волн.
- Тогда из-за чего? - не понимаю. - Не поверю в то, что ты решила просто так помочь какому-то незнакомому, потерянному парню.
Лейла слабо улыбается и опускает голову.
- Я тоже была потеряна, Конрад, - признаётся. Хмурюсь. - Но мне повезло, что я смогла снова обрести себя.
Поднимает ноги, обнимая колени. Опускает подбородок на сложенные руки.
Пытаюсь представить её такую же, как я сейчас. Она выглядит здоровой, энергетически и физически, а я, скорее всего, выгляжу не очень. Внешний вид всегда олицетворяет внутренний мир. Её - чистый и нежный. Мой - сломленный ижалостный.
Она замечает мой взгляд и усмехается.
- Трудно в это поверить? - говорит, словно читая мои мысли. - В жизни каждого человека существует трагедия, определяющая его силу.
После этого предложения даже воздух стал другим. В ней что-то переключилось. Может, воспоминания накрыли.
- Ты не выглядишь сломленной, - озвучиваю свои мысли.
Она подтверждает мои слова кивком. Выражение лица сморщилось, стало каким-то острым. Словно её обняла стараяболь.
- Знаешь ли ты... - начинает она и поджимает губы. - Что бывает с людьми, у которых отняли любовь?
Вопрос на миллион долларов.
Знаю ли я, что бывает с человеком, когда у него отняли любовь?
Знаю, к моему невезению.
Они обречены на одиночество. Отказываются от всего хорошего. Ожесточаются.
У меня отняли мать - вырвали половину сердца. Затем отняли мою любовь, единственную, как я думал - оставили меняни с чем. Без семьи. Без любви. Без сердца.
Отвожу взгляд, ощущая жар в груди. Подступающая к горлу боль, сжигает всё беспощадно.
- Значит, знаешь, - отвечает сама на свой же вопрос. - Есть шансы, что они снова поверят в то, что достойны любви?
Поджимаю губы. Живот скручивается в тугой узел.
Вряд ли.
Они, скорее, поверят в то, что недостойны её, ведь не случайно же её отняли?
На самом деле, я давно не ощущал себя любимым. Нужным. Теперь, когда у меня всё отняли, я стал слепо верить что этото, чего я заслуживаю. Что, раз это отняли, значит это просто не моё и что я должен мириться с этим. А что ещё можно сделатькогда тебя уверяют словно есть выбор, затем доказывают, что на самом деле его нет?
- Нет. - уверенно отвечаю.
Имитируя её позицию, обнимаю колени.
Ощущаю взгляд Лейлы на себе.
- Шанс всегда есть, Конрад. Даже если он ничтожный, - поправляет она. - Я понимаю, почему ты веришь в обратное.
Вздыхаю.
Не знаю, через что она прошла, но она смогла избавиться от своего бремени. В её глазах можно легко это прочитать.
Значит, существует малейший шанс, что меня тоже можно спасти.