13
Парень бежал полчаса — через весь город, мимо спящих домов и тёмных дворов. Когда он добежал, то почти на последнем дыхании стал звонить в квартиру. Пальцы дрожали так сильно, что он дважды промахивался мимо кнопки.
Но никто не ответил ему. Тишина.
Субин стал звонить в незнакомый номер домофона — наугад, по памяти.
— Проверка, — сказал Субин, как ему сразу же открыли дверь. Он быстро поднялся по лестнице на этаж Джуна — ступеньки мелькали перед глазами, — и стал стучать и звонить одновременно. Кулак уже болел от ударов о железо.
Ну?!
— Ёнджун! — крикнул он, прижимаясь лбом к холодной двери.
— Ты издеваешься!? — раздражённо крикнул тот, явно из комнаты, которая находилась дальше всех от входа. Голос был глухим, но узнаваемым.
— ОТКРОЙ ДВЕРЬ!! — крикнул Субин, вдавливая кнопку звонка.
— Уйди!!
— ОТКРОЙ ДВЕРЬ!! — он не унимался.
— Зачем!?!
— ОТКРОЙ.
Джун не спеша встал — послышались шаги, скрип половиц — и открыл тому дверь. Субин зашёл в квартиру. Внутри было темно, пахло холодом и чем-то горьким.
— Не нужно. Зачем? — повторил эти слова Субин ещё раз, только уже смотря прямо в глаза Ёнджуну. В тусклом свете из окна его лицо казалось серым, измождённым. На тумбочке в прихожей лежал раскрытый нож.
— Я тебе уже объяснял. — Джун стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел в сторону.
Субин резко обнял парня. Сильно, до хруста в плечах, уткнувшись лицом в чужую кофту. Казалось, будто эта секунда шла пару минут или около получаса. Тёплый чужой запах, ровное дыхание, тишина. Они просто молчали.
— Ты чего? — недоумевая и даже с испугом говорил парень, не зная, куда деть руки.
Субин просто молчал. Он также был прижат к парню — ни меньше, ни больше. Он знал, что своими мольбами он уже очень надоел парню, поэтому сделал это, вообще не осознавая ничего. Просто обнял — и всё.
— Суби-и-ин, всё нормально?? — голос Джуна стал мягче, осторожнее.
Субин слегка сжался — плечи поднялись к ушам, спина напряглась — он боялся, что его прямо сейчас могут ударить в живот коленом или ещё ниже. Старый инстинкт.
— Что происходит? — Джун не двигался, не пытался отстраниться.
Субин от него не отлипал. Он давно не обнимался и вот что из этого вышло. Он буквально крепко обнимал того, кто чуть ли не убил его пару раз недавно, но так вышло. Судьба — странная штука.
— Субин, ты мне ответишь??
Субин помотал головой, не поднимая лица.
— Почему пришёл? — голос Джуна был растерянным, почти детским.
Субин только открыл рот, как сразу же отлител от Ёнджуна. Руки поднялись к горлу, глаза расширились.
— Где ванная? — еле сказал он, будто что-то сдерживая в себе. Голос сел, воздуха не хватало.
— Прямо. — Джун кивнул в конец коридора.
Субин быстро побежал туда — ноги заплетались о собственные ступни, — закрыл дверь за собой на щеколду. Только тогда он ощутил, как сердце бьётся очень сильно — гулко, неровно, будто пытается вырваться из груди, — что было очень хорошо слышно даже сквозь дверь. В глазах слегка поплыло, комната качнулась перед ним. Дрожь в теле стала такой сильной, что он прислонился к раковине, чтобы не упасть. На самом деле это было у парня ещё с подъезда Бомгю — сердце давало о себе знать ещё там, — но он не обращал на это внимания. После Субин стал сильно откашливаться — звук был странным, влажным, булькающим, будто он блюёт, хотя он и делал это только кровью. Изо рта вылетали алые брызги, падали в белую раковину и растекались розовыми разводами. Это происходило из-за того, что за это время сердце стало качать избыток крови.
Джун вошёл в ванную — дверь не была заперта — но с таблетками. Он опустился на корточки рядом с Субином и протянул пластинку.
Субин смотрел на себя в зеркало — на бледное, испуганное лицо, на расширенные зрачки, на налитые слезами глаза. Он чувствовал каждый толчок сердца — в висках, в кончиках пальцев, в груди, — это было так ужасно. Он уже и не помнил, когда было настолько плохо. Кажется, никогда.
— Выпей, — Джун протянул ему две таблетки на ладони. — Тогда станет намного лучше.
Субин дрожащими руками взял пластинку — пальцы скользили по гладкому блистеру, вытащил две маленькие белые таблетки. Сглотнул их с трудом, язык не слушался. Он открыл воду в кране — ледяную, обжигающую — и сделал пару глотков прямо из-под струи, после чего стал пытаться отдышаться, всё также откашливаясь. Вода смешивалась с кровью и уходила в слив.
«Что с ним?»
Субин смотрел на раковину, на которой кое-где оставались розовые капли крови — из-за того, что её успела разбавить вода из-под крана. Одна капля медленно ползла по белому кафелю к сливу.
— Пойдём, посажу тебя хотя бы. — Джун поднялся и протянул руку.
Субин посмотрел на парня — глаза всё ещё были мутными, но он уже различал черты лица.
— Сидя будет легче. У тебя ноги дрожат как осиновый лист. — Джун повторил знакомое сравнение, но в этот раз в нём не было издёвки.
Субин сел на край ванны — холодный фаянс обжёг кожу даже через джинсы. Зрачки сильно расширились, занимая почти всю радужку. Ёнджун это заметил, когда Субин поглядывал в зеркало между кашлем.
— Совсем всё плохо, — тихо сказал Джун, глядя на отражение.
Субин кашлял — всё реже, слабее, — а затем пил воду и так много раз, пока таблетки не подействовали и сердце стало потихоньку восстанавливать свой темп. Сначала дыхание выровнялось, потом перестала бить дрожь, потом вернулась ясность в глазах. После такого Субин сбито, но ровно дышал, всё ещё сидя на краю ванны.
— Пойдём, сядешь, — сказал Джун, снова протягивая руку.
Субин встал с края ванны — ноги ещё дрожали, но уже не так сильно — и подошёл к Ёнджуну.Джун сам опёр Субина себе на плечи — аккуратно, поддерживая под локоть — и медленно повёл того к себе в спальню. Коридор был длинным и тёмным, в конце горел тусклый ночник.
Субин медленно перебирал ногами, почти волоча их за собой. Он шёл с открытым ртом, чтобы лучше дышать, а сердцебиение было слышно на всю квартиру — глухие, тяжёлые удары, от которых вело перегородки.
Вскоре Джун посадил того на кровать — на край, лицом к себе. Матрас прогнулся под тяжестью.
— Я тебе сейчас воды хотя бы принесу, — сказал Джун, уже разворачиваясь к выходу.
Субин кивнул головой и посмотрел в глаза Ёнджуну — благодарно, устало, немного потерянно. А потом, не отдавая себе отчёта, судорожно вздохнул и выдохнул, чувствуя, как внутри наконец-то наступает первое за ночь спокойствие.
Джун кинул взгляд на того ещё раз, когда выходил из комнаты — быстрый, внимательный, как будто запоминал каждую деталь, — а потом быстро пошёл на кухню. Шаги затихли за поворотом коридора.
Почему я так долго не могу восстановить дыхание? Никогда ещё не было. Даже когда я за одноклассником бежал, я легко отдышался, а сейчас что?! — Субин легко стукнул кулаком по кровати — по мягкому покрывалу, без звука почти, — на большее его сил не было. Грудную клетку сдавливало, будто тисками.
Вскоре Джун вернулся. В руках он нёс стакан воды, аккуратно, чтобы не расплескать.
— Вот, пей. — Он протянул стакан, слегка наклоняясь.
Субин дрожащими руками взял стакан — пальцы не слушались, ходили ходуном. Вода плескалась из стороны в сторону, разливаясь на Субина и по кровати, крупные капли падали на одеяло, иногда попадали на Ёнджуна, оставляя тёмные пятна на его кофте.
Джун взял своей рукой руку Субина, которая держала чашку — тёплая, сухая ладонь накрыла холодные, дрожащие пальцы, — чтобы она не так тряслась.
Субин даже не стал смотреть на Ёнджуна — это всё и так было странно, да и выглядело не лучше. Он пытался спокойно пить, прижимаясь губами к краю стакана, попутно осматривая комнату. Пара месяцев назад на этой кровати ему чуть ли нож в шею не вставили, но тот успел бежать. Сейчас на том же месте лежал он сам, и пил воду из рук того, кто тогда держал нож.
— Давай, пей, — мягче повторил Джун, поддерживая стакан.
Субин пил одну чашку довольно долго — мелкими глотками, запинаясь о ком в горле, — но за это время он успел пойти отойти от этого непонятного приступа. Дыхание выровнялось, дрожь стала тише, пульс постепенно успокаивался.
— Лучше? — спросил Джун, наклоняя голову.
— Да, — сказал он с лёгкой дрожью в голосе, но только от неуверенности. На самом деле внутри всё ещё было зыбко.
— Сможешь идти?
— Да, смогу, — сказал Субин и слегка приподнялся, опираясь на подушку, чтобы затем встать с кровати. Ноги слушались, но слабо.
— Или мне тебя до дома довести? — Джун смотрел на него испытующе.
— Я сам смогу дойти, — сказал Субин и встал с кровати, держась за край матраса. В глазах было некое движение — будто кадры сменяли друг друга, — но он был уверен, что это просто усталость. Он так сильно хотел спать, что веки слипались сами собой.
— Хорошо. — Джун кивнул и отошёл в сторону, освобождая проход.
Он пошёл в коридор, переставляя ноги медленно, как сомнамбула.
Что он вообще собирался делать? Я нигде не заметил каких-то таблеток, верёвок, лезвий. Комната была почти пустой — только кровать, тумбочка и старый шкаф. Ничего подозрительного.
— Ну, удачи добраться, что ли. — Джун стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— Спасибо, — сказал Субин и криво, еле улыбнулся — просто из вежливости, потому что сил на настоящую улыбку не осталось.
Когда Субин стоял за дверью на лестничной клетке, Джун ему слегка махнул и закрыл дверь. Щёлкнул замок, и звук эхом разнёсся по подъезду.
Субин слегка прикрыл глаза, уже засыпая прямо возле двери — голова клонилась к плечу, тело наливалось свинцовой тяжестью, — но потом мотнул головой и пошёл по лестнице, держась за перила.
Так сильно рубит.. не помню, чтобы такое вообще когда-нибудь было. Обычно он боролся с бессонницей, а сейчас его клонило в сон с такой силой, что перед глазами всё плыло.
Но дома у Джуна он точно не хотел оставаться. Слишком много плохих воспоминаний было связано с этим местом.
Субин засунул руки в карманы. Парень вздрогнул, когда в них что-то прошуршало. Бумага, сложенная в несколько раз.
ДА ХРАНИ ТЕБЯ БОГ, БОМГЮ!! — подумал Субин, когда вытащил из кармана пару купюр. Тёплые, слегка влажные от его ладоней. Он прижал эти деньги к своей груди — сильно, будто боясь потерять, — после спустился на пару этажей ниже. Парень стал пытаться вызвать такси, доставая телефон, но через буквально секунду уже валялся на бетонной лестничной клетке. Тело подкосилось, сознание отключилось на мгновение. Хорошо, что он не сломал себе нос — упал на бок, — да и не упал на ступени. Просто разбил губу об острый край бетона и немного поцарапал щёку о шершавую поверхность.