6
— А что не видно? — голос Ёнджуна прозвучал с вызовом, он даже не пытался скрыть насмешку.
Субин откинул парту назад — та с грохотом встала на ножки — и вышел из класса. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, сердце колотилось где-то у горла.
— Ой-ой, — донеслось вслед, но Субин не обернулся.
Чего он доёбывается так резко и непонятно к кому?
Через пару минут раздался оглушительный треск парты — дерево ломалось с хрустом, будто сухие кости, — а потом чей-то визг. Высокий, испуганный, режущий уши.
Субин широко раскрыл глаза и заглянул в класс. Он просто застыл на пороге, не в силах сделать шаг. Внутри всё оборвалось.
Джун просто лежал на полу без сознания с разбитым носом — казалось, что он вовсе сломан, скула ушла в сторону, кровь растекалась по щеке, — а Гю дрожащими, окровавленными руками держал шокер. Пальцы судорожно сжимали чёрную рукоятку, костяшки побелели.
Субин посмотрел на него и свистнул Бомгю, чтобы тот подошёл к нему — короткий, резкий свист, который обычно привлекал внимание.
Но Гю даже не обернулся. У него был просто ступор. Он тяжело дышал — так, что Субин даже слышал его сбитый, рваный темп дыхания с другого конца коридора. Грудная клетка ходила ходуном.
Субин сам на трясущихся ногах переступил порог класса и медленно подошёл к Бомгю, чтобы не напугать того резкими действиями. Руки он держал на виду, ладонями вперёд.
— Что ты сделал, Гю? — спросил тихо, почти шёпотом.
— Я.. Я не знаю.. Я сам не понял.. — дрожащим голосом сказал тот. Слова вылетали сбивчиво, как будто Гю забыл, как говорить.
— Бомгю, тише. Чем ты его ударил или он тебя? Ты шокером? — Субин говорил тихо, чтобы не пугать Бомгю, наклоняясь к его уровню.
— Он снова стал ко мне приставать, когда я сказал ему отстать.... Он достал шокер... Я.. Я.. Дальше не помню... — Гю смотрел в одну точку — на тело Джуна, на расползающуюся под головой лужу крови.
— Он тебя никак шокером не ударил? — Субин бросил быстрый взгляд на одежду Гю — ни дыма, ни опалённой ткани.
— Нет.
— Это главное. Дай мне это, я выкину эту херь. — Субин протянул руку, стараясь не делать резких движений.
— Нет! — Гю отшатнулся, прижимая шокер к груди, как ребёнок прижимает любимую игрушку.
— Бомгю, тише. Я не хочу сделать тебе плохо. Дай, я выкину, чтобы это потом нам же не вышло боком. — Субин говорил мягко, но внутри у него всё сжималось от напряжения.
— Нет. — Гю вцепился в шокер так, что побелели даже губы.
— Это же против нас потом обернётся. Отдай. — Субин шагнул ближе.
— Нет. — Гю просто вцепился в него, пальцы стали похожи на когти.
— Да как ты не понимаешь это, Бомгю. — В голосе Субина прорезалась усталость.
— Он может встать и потом подобрать его... А потом.. Потом.. Мне конец. — Гю дышал всё чаще, глаза расширились.
— Я его выкину и сломаю. — Субин говорил твёрдо, глядя в глаза Гю.
— Я себе его заберу. — Гю покачал головой, и в этом жесте было что-то детское и безнадёжное одновременно.
— Он у тебя его точно отберёт, как ты этого не понимаешь? — Субин повысил голос — не сильно, но достаточно, чтобы слова отскочили от стен.
— Не отберёт. — Гю говорил упрямо, но голос его подрагивал.
— Бомгю, отдай мне это. — Субин уже начал давить — голос стал ниже, твёрже, почти приказным тоном.
— Нет.
— Бомгю.
— М? — С каждой секундой было всё слышнее, насколько же сильно бьётся сердце у Гю. Пульс отдавался в тишине класса, как барабан.
— Отдай мне это. Ты просто не в себе, ты сделаешь хуже только себе, понимаешь? — Субин почти умолял, но держал спину прямо.
— Мне страшно.... — Гю выдохнул, и в этом выдохе было всё — годы боли, страха, унижений.
— Бомгю, отдай мне это. Сейчас же! — сказал Субин уже грубым и громким тоном, после выставил свою руку вперёд, чтобы Бомгю туда положил шокер. Ладонь была открыта, пальцы не шевелились.
Гю вздрогнул от этого. Глаза и так уже были стеклянными, а от этого потекли слёзы — молча, по щекам, смешиваясь с кровью. Дрожащими руками он положил шокер в руку Субина. Тёплая ещё рукоятка скользнула в ладонь.
Субин взял его и молча вышел из класса, чтобы на улице сломать и выкинуть в мусорку. Держал он шокер в руках крепко, зная, что в этой школе из рук могут забрать всё что угодно, даже не знакомые люди. Идя по коридорам, он думал о Ёнджуне и о его неадекватном поведении, так и о Бомгю, которого ему было очень жаль за это всё. Ступеньки лестницы встречали его глухим эхом шагов.
За такими мыслями он вышел на задний двор. На удивление, там не шла никакая драка и даже не было физрука, который постоянно закуривал в этом углу. Небо было низким и свинцовым. На улице стоял просто бешеный ветер — казалось, что снесёт даже самого жирного одноклассника. Хотя Субин и не являлся таким, он не боялся такой погоды и спокойно вышел туда, чтобы выкинуть эту дрянь. Ветер рвал волосы, задувал под куртку, но он шёл уверенно. После, со всей дури, он кинул шокер об асфальт — тот треснул, разлетелся на мелкие куски, пластик и провода разбросало в стороны. Он сделал это, чтобы Ёнджун позже не смог его никак использовать. Он наклонился и взял самые большие куски, чтобы выкинуть их в мусорный бак. Пока он нёс, одним осколком он не сильно разрезал тыльную часть ладони — тонкая, жгучая боль, — после чего тихо сматерился, почти про себя. Когда он выкинул всё в контейнер, он спокойно пошёл в класс, даже не думая, что Ёнджун мог уже прийти в себя.
Но вряд ли Гю был настолько идиотом, чтобы не смотаться куда-нибудь подальше из класса. Так что можно было особо и не переживать — да и зачем? Субин вытер руку о штанину.
Субин поднялся на свой этаж и, на удивление, не заметил никаких криков. Коридор был пуст, только лампы мертвенно гудели под потолком.
Когда он зашёл, он просто увидел Джуна, лежащего по середине класса, раскинув руки в стороны. Осмотрев весь класс, он ничего не заметил — совершенно ничего не изменилось, за исключением пропажи его знакомого, который пару минут назад не мог даже слова нормально сказать, а уже смотался куда-то.
Субин выдохнул — долго, шумно — и подошёл к парню без сознания. Он взял его под плечи и оттащил в конец класса, чтобы остальные могли нормально ходить и не проходили по телу. Голова Джуна безвольно моталась из стороны в сторону.
Всё-таки скоро должна была прийти вторая смена. Младшие классы, которые не должны были видеть такого.
И что мне с ним? Тут бросить — со средней школой валяться? Не хочу, чтобы дети так пугались. Мне этого пидора что ли домой тащить?
Но где он живёт вообще? Казалось, что у него вовсе нет дома и родственников. Никто никогда не видел его родителей, никто не знал, где он ночует.
— Блядь.. — тихо выругался тот и взял Ёна на руки. Парень был тяжёлым, безвольным мешком — руки повисли плетьми, голова откинулась назад.
Но вдруг ему пришла идея. Его можно затолкать в закрытую кабинку туалета и оставить там.
Это лучше, чем домой его тащить. Только как мне его туда дотащить... Хотя школе насрать. Если кто и заметит, скажу — от голода упал. Вон какой худой.
Вскоре Субину всё-таки удалось дотащить его до туалета. Он тащил его через полкоридора, оставляя за собой тёмные следы.
Парень не знал, как его оставить в кабинке. В теории это было легко, а на практике будто невозможно. Туалет не был с унитазами в кабинках, там была просто дырка в полу, поэтому запихать в узкое пространство было адски тяжело.
Так что было принято решение оставить его за последней кабинкой. Туда не часто ходят — место забытое, пыльное. А если найдут, то подумают, что просто спит, чтобы прогулять уроки.
Субин еле как затолкал его туда — пинал, подталкивал, затаскивал за руки, пачкаясь в его крови, — руками и ногами, а потом вышел из туалета, но услышал в нём грохот, как только закрыл за собой дверь. Что-то тяжёлое рухнуло на кафель.
Он тихо выругался про себя, прижал ладонь ко лбу.
Он зашёл обратно в туалет. На полу валялся Ёнджун, буквально звездой — раскинув руки и ноги. Субин снова поднял его на руки, чувствуя, как затекает спина.
Сделал Бомгю, а тягаться теперь мне с ним.