3
Он зашёл в класс и сел на своё место. Парта была холодной, как и всё вокруг. Пальцы всё ещё слегка дрожали, но он старался дышать ровно.
Вскоре начался урок. Учительница что-то монотонно рассказывала у доски, но слова проходили мимо сознания Субина.
Субин впервые хотел, чтобы Ёнджун был в шоке, потому что сегодня он уже был настроен на эту драку. Каждый нерв внутри звенел от напряжения, но страх постепенно вытесняла глухая злоба.
Под конец урока Джун всё же появился. Он вошёл в класс не спеша, с обычным ленивым выражением лица, будто ничего не произошло.
Субин глянул на него, но потом отвёл взгляд. В груди кольнуло, но он сжал зубы.
Страх в груди всё равно присутствовал, но парень уже не выдерживал. Где-то под рёбрами тлел уголёк, готовый разгореться.
Мне нужно на задний двор его вывести.
Но как? В классе полно людей, учителя, лишние глаза.
На перемене Субин спокойно сидел в классе с телефоном. Экран горел, но он не видел ни букв, ни цифр — мысли были заняты другим.
— ого. Что решил перестать быть отличником? — с ухмылкой сказал Джун, подходя ближе. Голос звучал насмешливо, почти ласково.
— ты это из-за цвета кофты спрашиваешь? — Субин поднял глаза, стараясь выглядеть равнодушным.
— ага, ты раньше так не ходил. — Ёнджун склонил голову набок, разглядывая его, как диковинную зверушку.
— а ты думаешь, что кровь никаких следов на белых вещах не оставляет? — голос Субина прозвучал резче, чем он ожидал.
— но ходил же. Да и красный цвет тебе идёт. — Джун усмехнулся, и в этой усмешке было что-то мерзкое.
— спасибо, — с недоверием сказал Субин. Любой позитив от этого нарика звучал странно, будто нож, обёрнутый в красивую бумагу.
— теперь не так видно будет, очень и очень жаль, — с ухмылкой сказал парень. Даже немного хихикая — короткий, гадкий смешок. — Ладно, скучно с тобой, — сказал парень и пошёл к Бомгю.
Субин с интересом стал наблюдать за ними. Внутри всё сжалось в ожидании знакомого сценария.
Джун, как обычно, просто скинул его со стула резким ударом в плечо. Глухой удар тела об пол, жалобный стук. Это уже было настолько предсказуемо, что можно было даже сказать, с какой скоростью упадёт Гю и через какое время Джун начнёт бить его намного сильнее.
Субин уже не мог на это смотреть. Что-то внутри щёлкнуло, оборвалось. Он взял Ёнджуна за шкирку и потащил на задний двор. Пальцы вцепились в ткань так сильно, что побелели костяшки.
— ого, такой смелый стал. Даже интересно. Смотри, не расстрой меня, — лениво бросил Джун, не сопротивляясь, а почти с удовольствием позволяя себя тащить.
Субину было мерзко от этой интонации Ёнджуна. Холодный пот выступил на спине. Уже на заднем дворе — сером, заснеженном лишь по краям, с грязной землёй под ногами — он со всей силы дал Субину в живот. Поскольку площадь была неровная, тот споткнулся о чью-то брошенную кирпичную крошку. После Субин стал бить грязными кроссовками в нос и в живот. Удары были очень сильными, каждый раз со всей дури. При этом парень стоял молча и спокойно, только слышалось его тяжёлое дыхание.
Но Джун в тот момент просто смеялся и просил ударить ещё. Это было довольно жутко — кровавая улыбка сквозь рассечённую губу, глаза, блестящие безумием. Сердце иногда хотело уйти в пятки, но отступать было слишком поздно.
— какой же ты мерзкий, — сказал через зубы Субин, продолжая бить его в лицо всё с той же силой. Каждый удар отдавал в плечо и запястье.
— Давай, сильнее! — со смехом, чуть ли не кричал парень. Кровь брызгала в стороны, оставляя тёмные пятна на земле.
— блядь... — Субин просто со всей дури наступил ему на голову. Каблук кроссовка вдавился в грязь и кожу. — блядски... По-плохому... это отвратно. Ты отвратителен, — сказал он и ударил того в лицо ногой ещё два раза.
— Я знаю... — парень сделал небольшой перерыв, чтобы откашлять кровь — влажный, хлюпающий звук, — а потом снова повторил, уже тише, с той же ужасной улыбкой: — я знаю...
Субин резко ударил ногой в висок Ёнджуна. Голова парня дёрнулась в сторону. Это был не конец. Субин бил его минут двадцать, пока не заметил, сколько крови натекло. Лужа расползалась под телом Джуна, впитывалась в землю.
Джун лежал в отключке, но улыбка не сходила с его лица. Даже без сознания — эта кривая, довольная усмешка.
— нарик ёбаный, — сказал Субин и ушёл оттуда. Концы джинсов были просто пропитаны кровью, но она не особо бросалась на тёмной ткани. Он спокойно зашёл в класс и сел на место, пытаясь никак не показывать свои ноги. Задвинул их под парту подальше, поджал к стулу.
Хотя всем всё равно было на это. На всё равно, всем было откровенно похуй на всё это. Одноклассники даже не подняли голов.
После уроков Субин спокойно пришёл домой. Захлопнул дверь, прислонился к ней лбом. Конечно, после такого его сердце билось ещё сильнее, чем от ударов Ёнджуна. Пульс стучал в висках, в горле пересохло.
— какой же это грех.. — сказал тихо Субин, проходя на кухню. Он быстро выпил таблетки, запил их стаканом воды, и пошёл в свою комнату. — мне нужно это отмолить. — сказал Субин и сел на колени перед иконой в углу, после чего стал тихо молиться, почти про себя.
Субин был из очень верующей семьи, поэтому и сам был таким. Крестик, который он носил под одеждой, всегда напоминал о том, что нельзя поднимать руку на другого.
— Бог, да прости все мои грехи.. Бог, да прости все мои грехи.. — говорил Субин, прижимая край рук к своим губам. Губы дрожали, а слова сливались в единую молитву.
Так он просидел где-то часа два. Колени онемели, спина затекла, но он не поднимался.
После парень встал с колен и пошёл отстирывать свои джинсы. Холодная вода из крана, кусок хозяйственного мыла — он тёр ткань, пока пальцы не покраснели.
Он был безумно горд собой. Где-то глубоко под слоями страха и вины пульсировала тёмная, горячая гордость.
Наконец-то этот педрила получил.
Может, хоть так перестанет мучить одноклассников. Хотя бы на время. Хотя бы немного.
Надеюсь на это. Но бить его... это было так... так круто. Прям разрядка эмоций.
Хотелось отомстить за всё. За каждый испорченный день, за каждую разбитую вещь, за кровь на рубашках.
Я ему мало врезал.
За всё то, что он делал, его убить было мало. Даже сейчас, стоя у раковины, Субин чувствовал, что гнев не ушёл до конца.
На следующий день в школе Субин посмотрел на Ёнджуна. У того был пластырь на щеке. Там была кровоточащая царапина от вчерашнего пинка в лицо — тогда его поцарапала подошва и нихерово. Ткань пластыря уже пропиталась розоватым.
Субин смотрел на него с насмешкой. Хотя взгляд, радостное настроение Джуна, эта дурацкая улыбка настораживали парня. Что-то здесь было не так.
Ёблан, — подумал Субин и отвернулся от Ёнджуна.
Все в классе уже понимали, что случилось с Джуном и кто это сделал. Шепотки, косые взгляды, но никто не сказал ни слова вслух.
Какой же он отвратительный с этими ёбаными зрачками.
«Так его задевает, что я трогаю этого терпилу? Серьёзно? Боже мой, какой же он жалкий», — думал Ёнджун, наблюдая за Субином со своей парты.
Ёнджуну было интересно это узнать. Проверить, где проходит граница.
Вот он сделал точно так же, как и вчера. Действия были точь-в-точь одинаковые — удар в плечо, скидывание со стула, хруст падающего тела.
Но Субин никак не отреагировал на это. Всё-таки он не думал, что Бомгю настолько слабый, что не может вскрикнуть на него, а просто терпел.
Он был прав. Гю просил его перестать, но Джуна это даже забавляло, так что он бил ещё сильнее. Бом не звал никого на помощь — всё равно все уже поняли, что всем всегда на всё похуй. Субин сам был уверен в этом на все сто процентов. Он видел это каждый день: пустые взгляды, опущенные головы, закрытые двери.
Когда Ёнджун заметил, что Субину глубоко похуй на это, он ухмыльнулся. Кривая, довольная усмешка растянула его разбитые губы.
«Что же ты, защитник. Похуй уже стало? Решил всё-таки стать как все».
Субин хотел въебать Ёнджуну, но после вчерашнего сердце до сих пор не возвратилось в нужный ритм. Грудная клетка сжималась, стоило только представить, что нужно снова поднять руку.