2
Но Джун может не только за это побить. Он ищет любой повод — взгляд, слово, даже молчание.
Да он может просто за что угодно. — Это просто жутко раздражало. Бессилие и злость сплетались в тугой узел в груди.
Хотелось уже просто ударить того в ответ. Так, чтобы запомнил.
Если они не прореагируют в ближайший месяц, то я и сам начну это делать. Я уже не могу терпеть это дерьмо.
Подумал парень и наконец-то пришёл в квартиру. Ключ долго не попадал в замок — руки тряслись, глаза не фокусировались.
Эту рубашку только выкинуть... эта кровь уже не отстирается от неё. — подумал парень и набрал таз холодной воды и кинул туда эту рубашку. Белая ткань медленно пропиталась розовым, вода стала мутнеть. Стираю её в последний раз.
Субина уже очень и очень сильно бесил Ёнджун. Эта тупая злоба поднималась изнутри, как кислота, разъедала всё на своём пути.
Я бы ему так въебал. — Субин ударил ногой стиралку. Металлический гул разнёсся по ванной, отразился от стен.
От этого раздался очень громкий звук, похожий на удар колокола.
— ненавижу этого ублюдка, — прошептал он в пустоту, глядя на свои разбитые костяшки.
Эта фраза была с Субиным уже около двух лет. Она стала чем-то вроде ритуала, мантры, которая уже не помогала.
— опять... — проснулся парень от звонка своего друга. Телефон вибрировал на тумбочке, разрывая тишину. Он так вставал практически каждый день. 5 утра, и снова приходится быть на ногах. За окном ещё темно, фонари горят холодным жёлтым светом. — алё... опять? — спросил тот измученным и сонным голосом, не открывая глаз. — ты уже под моим подъездом...? Иду... — сказал парень и кинул трубку телефона на кровать, после медленно встал с кровати. Он очень не хотел просыпаться в такое время, но всё-таки это просто было нужно. Он сам не знал почему. Парень замазал свои синяки под глазами тональным, немного подкрасился и вышел на улицу. В подъезде было очень тихо — так, что обычные шаги ощущались как громкие резкие выстрелы по мраморному полу. Зимнее утро, очень холодное и тёмное, но снега не было — только голая, промёрзшая земля и ветер. — Джун, я когда-нибудь тебя задушу за такие приходы под подъезд, — сказал Кай и пожал руку парню. Ладонь была ледяной.
— да не злись ты. Мало спать полезно. Ты что хочешь всю жизнь проспать? — Ёнджун ухмыльнулся, пар изо рта клубился в воздухе.
— а так я буду всю жизнь недовольный. Ну так что там у тебя снова?
— ничего. Просто прогуляться хочу.
— да я тебя сейчас тут задушу! Прогуляться! В пять утра! ЗИМОЙ! — голос Кая отразился от панельных стен, разлетелся эхом.
— да, а что такого? — Ёнджун пожал плечами, не понимая проблемы.
— холодно пиздец, я не могу. Как ты ходишь в такой лёгкой куртке?? Окей, пошли ко мне?
— не, я на улице хочу. Пойдём. — Он уже развернулся в сторону парка.
— но тут же холодно и темно.
— мне нравится. — Просто и без объяснений.
Кай согласился с Ёнджуном. Они ходили по этим тёмным улицам, освещённым редкими фонарями, и о чём-то разговаривали. Шаги гулко отдавались в промозглой тишине. Основными разговорами Кая были сплетни, а Ёнджун был не против их послушать — они скрашивали холод.
— ага, а потом что? — подгонял Джун.
— они расстались, но потом он её нашёл и так избил, что просто ужас. Мне фото показывали. Он там ей даже клочья волос выдрал. Ты прикинь? Из-за какой-то ревности так поступать.
— да, к девушке. Как можно девушек бить вообще? Ёблан какой-то. — Ёнджун скривился, как от кислого.
— вот именно, так ещё и волосы обрезать. Ёблан какой-то. А он, кстати, у нас в школе учится, у меня вроде номер есть. Может? — сказал он с ухмылкой, повернувшись к Джуну, который уже всё понял.
— можно, — с ухмылкой сказал тот, и глаза его блеснули.
— сейчас позвоню ему. — Кай стал звонить, пальцы мёрзли, но он терпел. — Алё, а ты спал...... Мне просто нужно встретиться с тобой...... Да, прямо срочно-срочно нужно....да, я один, подходи к двору третьему на южном.... Да, давай. — Отключился. — ОН ПРИДЁТ! — голос сорвался на радостный фальцет.
— Ура! — Ёнджун потёр ладони. — жду, очень сильно, — с ухмылкой сказал тот.
— кто бы сомневался. Тебе бы лишь бы ногами кого-то пиздануть, — покачал головой Кай, но беззлобно.
— ага. — Коротко и довольно.
— А! Вот ещё, — сказал Кай и стал рассказывать новые сплетни. Голос эхом разносился по пустым улицам, теряясь в морозном воздухе.
Вскоре прошёл месяц. За окнами сменилось несколько циклонов, но привычки не изменились.
— БЛЯДЬ! Я НЕ МОГУ КАЖДУЮ ЭТУ РУБАШКУ ОТСТИРЫВАТЬ КАЖДЫЙ ЁБАНЫЙ ДЕНЬ, А НА ТАБЛЕТКИ ЭТИ ЁБАНЫЕ, Я УЖЕ ВСЕ ДЕНЬГИ ПОТРАТИЛ! — громко сказал Субин, голос сорвался на хрип. Он закинул рубашку в мусорный бак, после выдохнул — долго, прерывисто. Ткань глухо шлёпнулась на дно. Он пошёл копаться в шкафу, где нашёл чёрную водолазку. На следующий день он пошёл в ней.
Он был просто в ярости. Это рубашка не стоила дёшево, она была из довольно хорошего материала, да и фасон был довольно удобным и стильным. Любимая вещь, испорченная в очередной раз.
— я ему ебало разобью. Сколько мне нужно было терпеть это!? Сколько?! Школе вообще похер на учеников, которые буквально сидят на уроках в крови?! — голос сорвался на крик, эхом отражаясь от стен пустой квартиры.
Вскоре Субин дошёл до школы. Снег всё не шёл, только ветер гнал по асфальту сухую позёмку, и серое небо висело низко, давя на плечи.