1
Зима. Уже стало темнеть после пары уроков, но не так сильно, как это было в декабре или начале января. За окнами медленно угасал мутный свет, оставляя на кафеле мужского туалета длинные серые тени. Субин и Ёнджун сидят на холодном подоконнике, прогуливая физ-ру. Их дыхание смешивается с паром от батарей и запахом дешёвых сигарет.
— Может нам стоит прийти хоть на один её урок в этом году? — спросил Субин и повернул голову к Ёнджуну, взгляд скользит по его напряжённому профилю.
— да нахуя нам это надо? — сказал парень и выдохнул дым от сигареты в окно, чтобы датчики дыма не словили это. Серебристая струйка дрожит в морозном воздухе и тает.
— чтобы она нам двойку не влипила в четверти. У нас же новая физручка, вообще не знаю, какая она. Ну все говорят, что пиздец.
— ну вот. Ты ещё пиздеца не достаточно увидел?
— достаточно.
— вот и нахуй тебе ещё один?
Субин кивнул головой, чувствуя, как в горле застревает ком. Он не знал, что ещё отвечать Ёнджуну. Он не хотел портить успеваемость, но и в лицо получать тоже не хотел. Пальцы сами собой сжались в кулаки под курткой.
— курить будешь?
— не, не хочется. — Субин отворачивается к окну, смотрит, как капли конденсата медленно ползут вниз по стеклу.
— сколько ещё до конца?
— минуту.. — сказал Субин и вытащил телефон из кармана. Экран ярко вспыхнул в полутьме. — ещё 20 минут.
— блять. Мы здесь как будто уже час сидим. — Ёнджун откинул голову назад, ударившись затылком о холодное стекло.
— да, а всего-то 20 минут. Так долго, вдруг кто-то зайдёт? — Субин оглянулся на дверь, сердце пропустило удар.
— в кабинку спрячемся.
Резко в туалет заходит какой-то парень, он был из параллельного класса. Скрипнула дверь, эхо шагов гулко разнеслось по плитке.
На это Джун никак не отреагировал, только прищурился, а у Субина начали бегать глаза по туалету — от зеркала до батареи, от батареи до кабинок.
Субин взял себя за руку, сжал запястье, чтобы успокоиться. Он знал, что сейчас будет или драка до смерти, либо всё останется спокойно. Внутри всё похолодело.
Главное, чтобы парень из параллели никак не задел Джуна. Тогда, возможно, всё обойдётся.
Субин посмотрел на того парня с некой жалостью, потому что того пошли пиздануть просто за то, что он не так посмотрел на Джуна. Каждый взгляд здесь был как приговор.
Ëнджун пристально смотрел на того парня, не мигая. В глазах — ледяное спокойствие.
Тот кинул на Ёнджуна свой взгляд, он был не очень приятным и скорее осуждающий. Губы скривились.
— что?
Тот парень отвёл взгляд. Руки дрогнули.
Джун усмехнулся, глядя на него. Уголок губ приподнялся — холодно, хищно.
Тот быстро зашёл в кабинку, щёлкнул замком.
«Испугалась», — пронеслось в голове у Джуна.
Субин всё это время смотрел на лицо Ёнджуна. Каждое движение, каждый мускул — как под микроскопом.
— что у тебя уже не так? — сказал тот и повернул голову к Субину. В голосе — вялый интерес.
— нет, всё так, — сказал Субин и отодвинул свои руки немного назад, к подоконнику. Он очень боялся Ёнджуна, и этот страх выдавал каждый нерв.
— ммм. — промычал парень, это было как знак того, что он понял его. Знак, что замечает всё — дрожь, сбитое дыхание, пот на висках.
Субин напрягся и громко сглотнул. Пальцы он немного подогнул. В такой тишине сидеть было очень некомфортно, так ещё и этот страх. Отлично было слышно, как у Субина бьётся сердце — глухо, часто, как маятник.
— ты тоже боишься что ли? — с насмешкой сказал парень, наклоняясь чуть ближе.
— нет, с чего ты взял? — голос дрогнул, хотя Субин пытался держать его ровно.
— по твоему я глухой и слепой?
— причём тут это?
— при том, что по тебе видно. Ты буквально трясёшься, как осиновый лист на ветру. Научить не бояться?
— что ты будешь делать? — сразу спросил Субин. Вопрос вырвался раньше, чем он успел подумать.
— так всё таки боишься. — Ёнджун довольно прищурился.
— просто скажи, что ты будешь делать, — сказал Субин, его голос уже стал немного дрожать, а по позвоночнику пробежал холод.
— буду делать то, что и обычно, — с ухмылкой сказал парень и встал с подоконника. Высота придавала ему ещё больше власти.
Субин испуганно посмотрел на него, вжавшись спиной в стекло.
Джун резко скинул Субина с подоконника, от этого он упал на колени — глухой удар о кафель, острая боль, — а Джун дал ему со всей силы в нос ногой. Армейский ботинок, жёсткая подошва, хруст.
Субин взялся за нос, он весь трясся и смотрел на Ёнджуна, но после быстро отвёл взгляд от него и уставился на свою руку, которая уже была вся в крови. Тёплая, липкая, она затекала между пальцев.
— до сих пор страшно? — с ухмылкой сказал парень и ударил того в нос ещё раз. Брызги разлетелись по лицу Субина.
Субин отполз назад, задевая спиной батарею. Он уже просто закрылся руками и прижал ноги к животу, сворачиваясь в комок. Кровь капала ему на рубашку — яркие алые пятна расплывались по белой ткани, а та рука, которой он закрывал нос, была вся в крови, будто в красной перчатке.
Такое продолжалось до звонка. Это были самые долгие и мучительные минуты в жизни Субина. Каждый удар отдавался во всём теле, а звон в ушах заглушал всё вокруг.
После Субина никак не переставало трясти. Когда Ёнджун ушёл — дверь хлопнула, шаги затихли, — он встал с пола и пошёл к зеркалу. Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Всё его лицо было в крови, а начиная с носа начиналось просто месиво: сломанный хрящ, рассечённая кожа, запёкшиеся потёки. Весь подбородок и щёки были просто красные из-за крови, а рубашка была насквозь, прилипала к груди. Парень еле включил кран трясущимися руками — холодная вода обожгла разбитую кожу. С глаз шли слёзы, смешиваясь с кровью, а сам он задыхался хуже обычного: каждый вдох давался с хрипом, лёгкие горели.
У него просто была какая-то паническая атака или что-то типа нервного срыва. Казалось, что парень даже не сможет ни одного слова произнести. Губы дрожали, сжимались в ниточку.
Он закрыл лицо руками и просто плакал и дрожал, стоя у раковины. Ему уже было всё равно, что его руки были все в крови. Он просто взял себя за плечи и стал сжимать их, чтобы успокоиться, а кровь всё лилась и лилась, капая в белую эмаль. Он не мог смотреть на себя в зеркало — этот разбитый, чужой человек его пугал.
Все, кто заходил в туалет, сразу выходили, натыкаясь на эту картину. Но Субину в этот момент было всё равно. Он слышал только собственное дыхание и стук крови в висках.
Он просто скатился по стенке и ждал, когда это всё закончится. Коленки поджаты к груди, лоб упирается в сложенные руки. Когда тряска в теле стала не такой сильной, он умылся — ледяная вода обожгла, но привела в чувства — и после пошёл в класс. Батарея, к которой Субин прижимался в туалете, когда Ёнджун его пинал, была вся в крови. Красные потёки застывали на ржавом металле, стекая вниз медленными каплями.
Хорошо, что это был последний урок, так что Субину не пришлось видеться с Ёнджуном. Коридоры опустели, только редкие шаги за спиной.
Он быстро забрал свою куртку из раздевалки — пальцы не слушались, молния заела — и вышел на улицу.
Мне стоит пытаться как-то это контролировать, а то так и буду получать всегда.
Самый большой страх парня был — быть, как Бомгю. Тот сломался окончательно, ходил с пустыми глазами и ничему не сопротивлялся. Субин видел его однажды в коридоре — тень человека, оболочка.
А вдруг если я не перестану бояться, то он будет делать то же самое со мной.. а вдруг ещё хуже. Он же мне может спокойно и хребет тогда сломать.
Субин думал, что отключился по дороге домой. Всё плыло перед глазами — фонари, деревья, собственные ноги. Шаги становились всё тяжелее, голова гудела.
Всё-таки шёл не очень медленно и еле как. Да, он бы мог дать Ёнджуну отпор — сил хватило бы, даже с разбитым носом и кружащейся головой, — но боялся за свою репутацию перед учителями. Не хотел казаться таким же, как он.
Всё-таки закончить школу надо. Аттестат, нормальное будущее — без этого нельзя.
Надеюсь, что школа это скоро заметит и его просто отстранят от занятий или отчислят. Осталось ещё немного потерпеть.
Но и ситуация не должна усугубиться. Если станет хуже — он просто не выдержит.
Мне нужно меньше думать о том, как он мне втащит, и тогда не буду так трястись без причины.