Щавелевый суп
Он знал, что его казнят. Когда он решился убить её — он знал, что и его жизнь на этом кончится, и он был на это согласен.
Она была для него центром вселенной, радугой тяготения, его гравитацией, целым миром, который рождался и умирал в его грудной клетке с каждым вдохом и выдохом. Такая любовь бывает в жизни лишь раз. Знаете, как обычно говорят? Есть три главных любви в жизни человека. Первая — безусловная, юношеская, лёгкая и воздушная. С неё всё только начинается. Последняя же — зрелая, избирательная, спокойная. Любовь вдумчивая. И только та самая — вторая — страстная, сжигающая всё дотла, разрушительная и губительная… Только из‑за неё происходят войны, рушатся миры и заново строятся города. Из‑за неё люди сходят с ума, стреляют себе в висок, прыгают с обрыва, мучаются и нуждаются в этой любви.
Им никогда не суждено было быть вместе, но он любил её больше, чем можно вложить в слово «больше». А ей нравилось быть любимой. Он был для неё глуповат, мелковат, скучноват — и много других «ват», которых было достаточно, чтобы эта сила не позволяла им притягиваться друг к другу.
И если что-то друг к другу не притягивается, значит, будет отталкиваться. С ними так и произошло. А потом она встретила другого — в ком никаких «ват» уже не видела, потому что и не искала. Потому что такой любовью стал для неё именно этот человек. И пока она обретала крылья, он уже обжёгся об солнце и кубарем летел вниз.
Если не можешь любить — можешь убить. Поэтому он смог. И её, и его. По 25 ножевых ранений для каждого. Он не знал, что она была беременна… Не мог знать. Тогда бы ножевых было на 25 больше.
Никакой адвокат не смог бы его спасти, потому что судьи не встают на сторону несчастных людей, оправдывающих свои преступления любовными неудачами. Все понимали его боль, но не поддерживали тот метод решения проблемы, который он выбрал для себя. Иногда лучше отстраниться, но никогда — не устранять самому. Поздно… Уже было слишком поздно думать о том, в какой момент что‑то пошло не так — до первого удара ножом или в момент, когда зарождается мысль о возможности… Бедные, бедные и несчастные. Он сделал их такими, чтобы не быть несчастным самому. Кто же знал, что это не поможет?
Когда тебя казнят — есть и плюсы: помимо скорого несуществования у тебя есть возможность выбрать меню для последней трапезы. Уникальный шанс попробовать что‑то новое или полакомиться любимым блюдом. Он тоже воспользовался этим правом и попросил принести ему тарелку щавелевого супа. Разные заказы принимают сотрудники тюрьмы: и лобстеров, и бургеры с рваной говядиной, хамон, стейки, тартары, — но обычно это что‑то простое: фастфуд или домашняя кухня. Именно поэтому всегда удивляет то блюдо, которое выбивается из общего ряда (например, одна оливка с косточкой).
Когда ему принесли щавелевый суп, он был доволен. Ложка за ложкой он направлял в рот эту желтовато‑зелёную жижу, которая приятно пахла зеленью и яйцом. Когда на дне осталось чуть‑чуть супа, но его неудобно было вычерпать ложкой, он поднял тарелку ко рту и наклонил её, чтобы не оставить ни капли. С супом было покончено. Как и с ним. Собственно говоря, он и прожил жизнь так же стремительно, как сейчас съел этот суп: торопился, глотал, не пережёвывая, старался испить до дна. И в итоге — в тарелке стало пусто. Ничего… Зато ты наслаждался каждой каплей. Наслаждался же?
Когда его посадили на электрический стул, тюремщик всё‑таки задал вопрос: «Почему именно это блюдо?»Он ответил: «Щавель люблю pizdec».