Часть 2. Непредвиденная встреча
***
Мысль, что у Ирины что-то случилось, не давала покоя все оставшиеся лекции. Последнюю пару я сократил минут на десять. Студенты ещё тянулись на выход из аудитории, а вызванное такси уже прибыло и мне ничего не оставалось, как сломя голову рвануть авто навстречу, в надежде уложиться в три минуты бесплатного ожидания. Водитель попался понимающий и на моё: «Пожалуйста, побыстрее!», кивнул с пониманием:
— Сделаем, не волнуйтесь!
Таксист действительно не подвёл. Я устроился на заднем сиденье, стараясь не смотреть на мелькающие улицы за стеклом. Главное — добраться как можно быстрее. На ум лезли разные догадки, включая дурные. Особо ничего не расспрашивая и понимая, что в Склиф по прихоти не ездят, за время поездки мой водитель лишь коротко уточнил:
— Родственники?
— Жена, — в такт ему ответил я, не вдаваясь в разъяснения, что именно моя Егорова делает в НИИ скорой помощи.
Лихо подъехав к воротам Склифа, шеф пожелал мне удачи и, отблагодарив его за скорость приличными чаевыми, я устремился в кабинет Ирины Алексеевны, не обращая внимания на колотящееся в груди сердце.
***
— Геннадий Ильич! — внезапно раздалось за моей спиной, и я, резко притормозив, обернулся. Передо мной стояла заплаканная женщина средних лет с растрёпанными волосами, без следов косметики на лице. На ней был старый поношенный пиджак и клетчатая юбка в пол. Трясущимися руками она прижимала к груди видавшую виды сумку.
— Геннадий Ильич! Здравствуйте! — повторила она дрогнувшим голосом.
— Здравствуйте, — машинально ответил я, не понимая, что хочет от меня эта женщина.
Мне показалось, что раньше я где-то её видел, но она опередила мои тщетные попытки покопаться в памяти и представилась:
— Я Борзова, Раиса Борзова. Вы пять лет назад оперировали моего брата. У Димы был сложный перелом верхней челюсти. Помните?
Я немного поколебался, но никакого Диму Борзова припомнить не смог.
— Ой, у него же другая фамилия. Ершов, Дима Ершов. Хоккеист. Вы помните? — быстро скорректировала она мои блуждания по лабиринтам памяти и с надеждой посмотрела на меня.
Смутно я начал припоминать. Действительно, был молодой хоккеист, которого привезли к нам прямо из дворца спорта с комбинированным переломом верхней челюсти, который Дима получил во время матча.
— Да, припоминаю. Как у него дела? — спросил я, предположив, что с Димой снова что-то случилось.
— У него всё хорошо, Геннадий Ильич. Вашими стараниями. У меня новая беда. Позвонили, мужа к вам привезли. Его жестоко избили какие-то неизвестные. Лицо — месиво... — она сдерживалась сколько могла, но, в конце концов, разрыдалась, — сплошное. Оперировать никто не берётся. Говорят, что будут переводить в другую больницу. Геннадий Ильич, помогите! Умоляю! Вы — моя последняя надежда! Мне сказали, что вы должны приехать.
Я опешил. Её слова царапали сердце. Оно наполнялось человеческим состраданием, но в сложившейся ситуации я был абсолютно беспомощен.
— Но, но я, я не могу..., — начал я, но она перебила: — Христом богом прошу. Я знаю, вы можете!
— Раиса, извините, вы не поняли, я не могу, потому что я не работаю в Склифе. Я не могу оперировать, у меня нет допуска к операциям, — я попытался объяснить женщине причину моего отказа.
— Геннадий Ильич, умоляю, помогите! — Казалось, что она не слышит моих объяснений и у неё лишь одна цель — заполучить моё согласие на операцию мужа.
Я стоял в полной растерянности, пытаясь сообразить, что же мне делать, а тем временем женщина упала передо мной на колени и, вцепившись в рукав моего пиджака, коснулась губами моей руки. Это было так неожиданно, что я даже не смог отдёрнуть руку.
Меня захлёстывали эмоции. Никогда в жизни передо мной на коленях не стояла женщина с мольбой о помощи!
Оглянувшись по сторонам, я возрадовался, что на горизонте не было ни одного знакомого лица из прошлых моих коллег.
— Прошу вас, прекратите. Встаньте, пожалуйста, — тихо, но твёрдо сказал я и попытался помочь женщине встать, — Я попробую поговорить с врачами и выяснить, что с вашим мужем.
Она оперлась на мои руки и подняла зарёванные глаза. В них отразилась маленькая, но надежда, и я почувствовал, что окончательно вляпался в эту странную историю. Всё ещё ощущая неловкость, я постарался взять себя в руки, обдумывая свои дальнейшие действия. Я должен был действовать, как врач, чего бы мне это ни стоило.
— Пойдёмте со мной, — обратился я к жене пострадавшего и, пропуская её вперёд, открыл перед ней двери некогда своего Склифа.
«Ну, прости Егорова, придётся тебе сначала меня выслушать», — в голове уже вертелись мысли, как сейчас я заявлюсь к жене и сообщу, что у дверей Склифа нашёл проблему на свою и её голову. Я уже подготовился, что меня пошлют куда подальше со словами:
— Это не твоё собачье дело! Учишь у себя, вот и учи.
Всё это я прекрасно понимал, но уже не мог отступиться и разрушить окончательно надежду и веру в меня этой странной неухоженной женщины.
Мы вошли в приёмную главного врача и по совместительству моей жены, и я, поздоровавшись с секретаршей Ирины Алексеевны, попросил напоить чаем Раису. Услышав от правой руки Павловой: «Ирина Алексеевна вас ждёт», я обратился к Борзовой:
— Побудьте здесь. Мне нужно уладить кое-какие вопросы.
Она как-то по-детски шмыгнула носом и почти шёпотом произнесла:
— Я буду вас ждать.
— Вот и хорошо, — я попытался выдавить подобие улыбки, но мои мысли уже были за дверью кабинета жены.