32. Сквозь шторку
Гостиница встретила их запахом старых ковров и дешёвого освежителя воздуха.
Здание было старым, ещё советским, с высокими потолками и скрипучими полами. На первом этаже - ресепшн, пластиковые стулья, телевизор в углу, который показывал новости без звука. Администратор - женщина лет шестидесяти с усталыми глазами - раздавала ключи, сверялась со списком, кивала.
- Второй этаж, - сказала она Семёну, протягивая ключ-карту. - Комната двадцать два.
- Третий этаж, - сказала она Виталику, который стоял рядом. - Комната тридцать пять.
- Первый этаж, - Анжеле, Артёму, Анзору и Дженнифер.
Варя стояла чуть поодаль, ждала своей очереди. Администратор посмотрела в список, потом на неё.
- Петрович Варвара? - спросила она.
- Да.
- Второй этаж. Комната двадцать три.
Семён услышал номер. Двадцать три. Рядом с его двадцать вторым. Он не показал виду, не повернулся, не улыбнулся. Просто взял ключ и пошёл к лестнице.
Виталик поднялся с ним вместе. Шли молча - только ступеньки скрипели под ногами.
- У тебя какой номер? - спросил Виталик, когда они поднялись на второй.
- Двадцать два, - ответил Семён.
- А у Вари? Я не спросил.
- Двадцать три, - сказал Семён, и голос его прозвучал слишком резко. Он сам это услышал - и добавил тише: - Похоже, соседка.
- Повезло, - улыбнулся Виталик. - Соседи. Могли бы общаться.
Семён ничего не ответил.
- Ладно, - Виталик кивнул. - Я на третий. Может, вечером соберёмся? Посидим, познакомимся поближе.
- Посмотрим, - ответил Семён. - Зависит от времени.
Виталик ушёл. Семён остался на площадке, смотрел на дверь двадцать три, за которой исчезла Варя, и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, тяжёлое, незнакомое.
---
Номер двадцать два оказался тесным, но уютным - кровать, тумбочка, шкаф, телевизор на стене. Маленькая ванная комната. И балкон. Семён подошёл к балконной двери, отдёрнул шторку и выглянул.
Балкон был общим.
Небольшая бетонная плита, перила, два пластиковых стула. И дверь справа - в комнату двадцать три. Варину комнату.
Семён смотрел на эту дверь и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Не ревность - нет, ревность была другой, она приходила, когда он видел Варю с Виталиком. Это было другое. Тепло. Ожидание. Мысль о том, что ночью, когда все уснут, он сможет выйти сюда и, возможно, увидеть её.
Он отдёрнул занавеску, вернулся в комнату. Начал разбирать вещи.
Чемодан открыл, всю свою атрибутику положил в отдельную сумку. Футболки - в шкаф. Брюки - повесил на стул.
Он работал быстро, машинально, а мысли были не здесь. Всё воротилось к одному. К Варе.
Она была на втором этаже. В двух шагах. За стеной. Если бы не бетонные плиты, он мог бы дотронуться до неё.
Но не мог. Потому что администрация битвы экстрсенсов. Потому что участники. Потому что они договорились.
Семён сел на кровать, уставился в стену.
- Это временно, - сказал он себе.
Стена не ответила.
---
Днём они ходили по коридорам, открывали двери, заглядывали друг к другу. Номера Анжелы и Артёма на первом этаже были самыми большими - с большой кроватью, огромным телевизором и видом на парковку. Номер Дженнифер - с балконом, но балкон выходил на другую сторону, не на общий.
Семён вышел в коридор около четырёх вечера. Хотел спуститься в холл, купить воды - в номере было жарко, батареи топили на полную.
И увидел их.
Варя и Виталик стояли у окна на лестничной площадке между вторым и третьим этажом. Виталик что-то рассказывал - всё так же жестикулировал, улыбался. Варя слушала, потом засмеялась.
Семён стоял внизу, на лестнице, и смотрел на них снизу вверх. Варя его не видела - она стояла спиной. А Виталик заметил, кивнул, но не прервал рассказ.
- ...и тогда он говорит: «А я думал, ты серьёзно». А она ему: «Я серьёзно. Просто у меня чувство юмора такое». - Виталик закончил и снова засмеялся. Варя тоже.
- Это жесть, - сказала она. - Я бы на её месте...
- Что бы ты сделала?
- Послала бы его. Куда подальше.
- А ты умеешь посылать?
- Ещё как.
Семён не стал слушать дальше. Не выдержал. Поднялся по лестнице, стараясь держаться ровно, спокойно.
- Привет, - сказал он.
Варя обернулась. В её глазах мелькнуло что-то - удивление, растерянность. Но она быстро взяла себя в руки.
- Привет, - ответила она.
- Разговариваете? - спросил Семён, глядя на Виталика.
- Да вот, байки рассказываю, - улыбнулся Виталик. - Варя смеётся.
- Я смеюсь, потому что смешно, - сказала Варя.
- Присоединишься? - спросил Виталик.
Семён посмотрел на Варю. Она смотрела на него - и в её взгляде было что-то, чего он не мог прочитать. Может, просьба не уходить. Может, предупреждение - не подходи близко. Может, что-то совсем другое.
- В другой раз, - сказал Семён. - Мне нужно позвонить.
Он развернулся и ушёл.
Спускаясь по лестнице, он слышал, как Виталик спросил: «Он всегда такой?», а Варя ответила: «Какой?» - «Ну... молчаливый». - «Да, но он хороший - сказала Варя. - я вижу это».
Семён сжал кулаки и пошёл к себе.
---
Вечером к нему в номер заглянула Дженнифер.
Она была в длинном халате, с распущенными кудрями и с чашкой травяного чая в руках. Без стука - просто открыла дверь, заглянула.
- Смотрю, вы заселились, - сказала она, заходя без приглашения.
Семён сидел на кровати, листал телефон, хотя уже десять минут смотрел в одну точку. Поднял голову.
- Я к Варе, - Дженнифер показала на стену. - Но дверь закрыта. Думала, может, она у тебя.
- Нет, - ответил Семён. - Мы не общаемся.
Дженнифер приподняла бровь.
- Не общаетесь? Вы же с одного города? Я слышала, как кто-то говорил - вы оба из Сегежи.
- Из одного, - сказал Семён. - Но мы не знакомы.
Дженнифер посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Семён выдержал. Не отвёл глаз. Не покраснел.
- Странно, - сказала она наконец. - У вас энергетика похожая.
- У всех экстрасенсов похожая.
- Нет, - Дженнифер покачала головой. - Не у всех. У тебя и у неё - особенно.
Она сделала глоток чая, не отводя взгляда.
- Ладно, - сказала она. - Ваше дело.
Она уже вышла в коридор, но на полпути обернулась.
- Кстати, я заметила, что у вас с Варей двойной балкон, - она улыбнулась. - Общий. Будете всю ночь вместе проводить?
Семён замер.
- Это шутка, - добавила Дженнифер. - Наверное.
И ушла, оставив дверь приоткрытой.
Семён сидел, смотрел на балконную дверь, и думал: «Она знает? Или просто так сказала?»
Тревога вползла в грудь холодной змеёй.
---
В десять часов вечера Семён вышел в коридор.
Он не знал, зачем. Просто не мог сидеть в комнате - стены давили, мысли крутились, сердце колотилось где-то в горле. Телефон он проверил раз десять - Варя не писала. Ни одного сообщения за весь день.
Коридор был пуст. Только диванчик у окна, пластиковое растение в углу и тусклый свет ламп под потолком.
Семён сел на диван, вытянул ноги. Смотрел на дверь Вари - двадцать три - и слушал тишину.
Внутри было пусто. Не хорошо пусто - плохо. Так бывает, когда ты один, когда рядом никого, когда твои мысли - единственные звуки, которые ты слышишь.
Через несколько минут послышались шаги.
С третьего этажа спускался Виталик. Увидел Семёна, кивнул.
- Не спится? - спросил он, подходя ближе.
- Не очень, - ответил Семён.
Виталик остановился рядом. Помолчал.
- Место тут непривычное, - сказал он. - Я тоже ворочался. Думал, выйду, пройдусь, может, к Варе загляну.
Семён молчал. Смотрел прямо перед собой. Но внутри напряжение росло.
- Слушай, - Виталик сел рядом на диван. - Ты с ней правда не знаком? Или просто не хочешь общаться?
- Правда не знаком.
- Странно, - Виталик покачал головой. - Вы говорите похоже. И смотрите одинаково.
Семён повернулся к нему.
- Что значит «смотрите одинаково»?
- Ну, - Виталик пожал плечами. - Взгляд у вас похожий. Серьёзный. Немного грустный. Как будто вы оба видели то, чего другие не видят.
Семён не ответил.
- Ладно, извини, если что не так, - Виталик встал. - Я пойду. А то Варя закроется, я в коридоре останусь.
- Она не закроется, - сказал Семён.
- Почему ты так уверен?
- Потому что она ждёт. Ты сказал, что придёшь.
Виталик улыбнулся, кивнул и пошёл к двери двадцать три.
Семён сидел и смотрел ему в спину.
Виталик постучал. Тишина.
Постучал ещё раз. И ещё.
Дверь не открывалась.
- Странно, - сказал Виталик, оборачиваясь к Семёну. - Может, уснула?
Семён встал.
- Позвони ей, - сказал он.
- Не знаю номера. Мы не обменивались.
Семён подошёл к двери. Поднял руку, чтобы постучать - и замер.
Что он делает? Если откроет Варя, что он скажет? «Я тут мимо проходил, решил проведать»?
Он опустил руку.
- Ладно, - сказал Виталик. - Пойду к себе. Завтра увидимся.
Он ушёл.
Семён остался стоять перед дверью двадцать три. Смотрел на номер, на косяк, на щель между дверью и полом, где пробивался слабый свет.
- Варя, - прошептал он.
Никто не ответил.
Он постоял ещё минуту. Потом развернулся и ушёл к себе.
---
В номере было душно.
Семён скинул кофту, остался в одних брюках. Лёг на кровать, смотрел в потолок.
Мысли не отпускали.
«Почему она не открыла? - думал он. - Может, уснула? Может, не хотела никого видеть? Может, она была не одна?»
Последняя мысль ударила под дых, как физический удар. Семён сел, обхватил голову руками.
«Нет, - сказал он себе. - Не думай об этом. Не думай. Это глупо. Это ревность. Ты просто ревнуешь, потому что она смеялась с ним. Потому что он положил руку ей на плечо. Потому что они весь день были вместе. А ты - один».
Он встал. Подошёл к окну. Отодвинул штору - за окном была темнота, только редкие фонари горели внизу, на парковке.
«А если нет? - спросил он себя. - Если она действительно... если ей надоело? Если она встретила того, кто её понимает, кто с ней на одной волне?»
Он вспомнил, как они начинали. Варя облила его кофе, назвала ишаком. Потом были занятия, ссоры, примирения. Он влюбился в неё, когда она сидела на его диване и говорила, что он ничего не понимает в биологии.
Она была яркой. Живой. Огнём.
А он - тихим. Спокойным. Скучным.
«Может, ей надоело? - подумал он снова. - Может, Виталик лучше? Он шутит, он общительный, он умеет поддерживать разговор. А я? Я молчу. Я всегда молчу. Смотрю на неё и молчу».
Он закрыл глаза. Перед ними стояла картина - Варя и Виталик на лестнице, она смеётся. Она так не смеялась с ним уже давно.
Или ему казалось?
Он уже не понимал.
«Почему ты не пишешь? - спросил он мысленно. - Почему не звонишь? Мы же договорились, что будем общаться. Не при всех - ладно. Но ты могла бы написать. Хотя бы пару слов. «Как ты»? «Устал»? «Спокойной ночи»?»
Она не писала.
Семён взял телефон. Открыл чат. Написал: «Ты как?» - и стёр. Написал: «Что делаешь?» - и снова стёр. Написал: «Я скучаю» - и долго смотрел на эти слова, прежде чем удалить их.
Нет.
Он бросил телефон на кровать и пошёл в душ.
---
Вода была горячей, почти обжигающей.
Семён стоял под струями, закрыв глаза, и пытался смыть с себя эту липкую, гадкую ревность. Но она не смывалась. Она была внутри - в груди, в горле, в висках, которые стучали, как барабаны.
«Ты глупый, - сказал он себе. - У тебя есть всё, о чём ты мечтал. Жена, которая любит тебя. Коты, которые ждут дома. Дар, который ты научился использовать. И ты стоишь под душем и ревнуешь её к человеку, с которым она просто разговаривает».
«А если не просто?»
«Просто. Ты сам знаешь, что просто».
«Я ничего не знаю. Я ничего не знаю о том, что она чувствует. Может, она тоже устала. Может, она хочет быть с кем-то, кто не будет молчать, кто будет смешить её, кто будет...»
Он открыл глаза. Повернул кран, выключил воду. Встал, мокрый, дрожащий - не от холода, от напряжения.
Вытерся, натянул чёрные брюки-оверсайз. Кофту накинул, но застегнул только наполовину. На балконе холодно, но внутри было жарко.
Он вышел.
---
Ночь была прохладной.
Небо - чёрным, без звёзд, будто кто-то накрыл город плотным одеялом. Ветер дул с реки, холодный, сырой. Семён стоял у перил, смотрел в темноту, и думал.
Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка. Ревность. Страх. Неуверенность. Он ненавидел себя за это. Ненавидел свою слабость, свою глупость, свою идиотскую ревность, которая не давала ему дышать.
Он закурил - хотя бросал уже, но сегодня было исключение. Сигарета дрожала в пальцах. Он сделал затяжку, выпустил дым - он уходил вверх, таял в темноте, как и его надежды на спокойную ночь.
Семён смотрел на дверь Вари. Шторы были задёрнуты - он видел только тусклый свет из-под ткани, мягкий, тёплый. Она не спала. Или спала. Или лежала в темноте и думала о чём-то.
Он думал о ней.
«А вдруг она там не одна?» - мысль пришла неожиданно, острая, как лезвие. Он зажмурился, пытаясь её прогнать. Не получилось.
«А вдруг Виталик всё-таки зашёл? А вдруг они сидят там? А вдруг он опять положил руку ей на плечо? А вдруг она не против?»
Он затушил сигарету. Закурил новую.
«Остановись, - сказал он себе. - Ты сходишь с ума. Варя не такая. Она не предаст. Она любит тебя».
«А если разлюбила?»
Сердце пропустило удар. Семён почувствовал, как холод поднимается от ног к груди, как сжимается горло.
«А если я для неё - привычка? Просто человек, с которым она живёт. Который всегда рядом. Который не умеет шутить, не умеет веселиться, только смотрит на неё и молчит?»
Он вспомнил их разговор на лестнице. «Семён? Он хороший», - сказала Варя. Хороший. Не любимый. Не родной. Хороший.
«Хороший - это для друзей, - подумал Семён. - Для коллег. Для тех, кто тебе не нужен, но и не мешает. Для тех, кого ты уважаешь, но не любишь».
Он затянулся глубоко, почти до кашля. Дым обжёг лёгкие.
«А что она сказала бы, если бы её спросили про Виталика? «Он классный. Он смешной. С ним интересно». А про меня? «Он хороший». Всё. Хороший».
Он выбросил окурок. Положил руки на перила, облокотился, уронил голову на руки.
Прохлада ночи пробирала до костей. Кофта была расстёгнута, ветер дул в открытую грудь, но Семён не замечал. Он был где-то далеко - внутри себя, внутри своей головы, внутри этого бесконечного, изматывающего круга.
«Почему ты не пишешь? - спросил он снова. - Хотя бы "спокойной ночи". Хотя бы смайлик. Хотя бы что-то, чтобы я знал, что ты помнишь обо мне. Что я для тебя не просто "хороший"».
Телефон молчал.
Семён закрыл глаза. Представил Варю - в его старой футболке, с распущенными волосами, сидит на кровати, обнимает колени. Смотрит в стену. Думает о нём.
Или не о нём.
Мысли снова понеслись по кругу, и Семён зажмурился сильнее, пытаясь остановить этот бесконечный, изматывающий поток. Тишина давила. Ночь давила. Одиночество давило.
- Варя, - прошептал он в темноту. - Что с тобой? Что с нами?
Никто не ответил.
Он стоял так долго. Минуту. Пять. Десять. Время потеряло значение. Холод пробрал до костей, но он не замечал - только смотрел на дверь справа, на шторку, за которой, как он думал, спала Варя.
Или не спала.
Или её не было.
Или она была с кем-то другим.
Сердце колотилось где-то в горле. Семён закусил губу так, что почувствовал вкус крови. Глаза жгло - не от слёз, от ветра, который дул в лицо.
«Я не выдержу этого, - подумал он. - Если она сейчас не откроет, если я не увижу её, не услышу её голос - я сойду с ума».
Он смотрел на дверь. Секунда. Другая. Третья.
И вдруг - он услышал.
Сквозь тишину. Сквозь холод. Сквозь собственное тяжёлое дыхание - звук.
Лёгкий. Почти незаметный.
Скрипнула дверь.
Не его. Справа.
Дверь Вариной комнаты.
Семён замер. Не дышал. Не двигался.
Взгляд впился в край шторки, которая чуть колыхнулась - то ли от сквозняка, то ли от того, что кто-то открыл дверь с той стороны.
Сердце пропустило удар. Потом заколотилось где-то в горле, тяжёлое, гулкое, готовое выпрыгнуть.
Он не знал, что сейчас произойдёт. Не знал, кто откроет дверь. Варя? Или кто-то другой? Или ему просто показалось?
Шторка дрогнула снова.
Семён не двигался. Не мог.