31. Близко, слишком близко
Семён проснулся в пять утра.
В комнате было темно - за окном только начинало сереть, московское утро никак не могло пробиться сквозь тяжёлые шторы, которые Варя повесила ещё в первый день. Коты спали - Инфаркт, как всегда, на подушке у Вари, свесив лапу ей на лицо, Боня - в ногах, свернувшись тёмным клубком.
Семён осторожно, чтобы не разбудить ни Варю, ни котов, выбрался из-под одеяла. Пол был холодным - он нащупал тапки, натянул чёрные брюки-оверсайз, которые приготовил с вечера. Футболку надевать не стал - на кухне было тепло, да и Варя любила, когда он ходил без футболки, хоть и не признавалась.
Он прошёл на кухню, включил свет. На столе остались вчерашние тарелки, бокалы, пустые бутылки из-под вина. Семён убрал всё, помыл посуду, поставил чайник. Достал из холодильника яйца, сыр, помидоры, хлеб.
Яичница жарилась быстро. Семён стоял у плиты, смотрел на шипящее масло и думал о том, что сегодня начинается всё по-настоящему. Первое испытание. Лукьянов. Нижегородская область. Камеры, соперники, напряжение.
Он перевернул яичницу, достал поднос - тот самый, деревянный, который Варя купила в Сегеже на ярмарке и возила с собой как память. Поставил на него тарелку с яичницей, кружку с чаем, бутерброды. Добавил маленькое печенье - Инфаркт стащил одно со стола, пришлось отнимать.
Потом взял поднос и пошёл в спальню.
---
Варя лежала под одеялом, свернувшись калачиком, и издавала звуки, похожие на мычание больного зверька. Инфаркт, лишившийся подушки, перебрался к ней на спину и спал там, как на насесте.
- Вставай, - тихо сказал Семён, ставя поднос на комод.
Варя не отреагировала.
- Варя, вставай.
Она перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову.
- Не хочу, - донёсся приглушённый голос.
Семён вздохнул. Подошёл к кровати, сел на край. Лег на неё сверху - не сильно, просто навис, опираясь на руки, чтобы не придавить.
- Вставай, лисёнок, - сказал он.
Варя замерла.
Потом одеяло медленно сползло с её лица. Один глаз - заспанный, красный, но уже с проблеском любопытства - посмотрел на него.
- Лесков, - сказала она хриплым голосом. - Какой ещё лисёнок?
Семён не ответил. Улыбнулся и поцеловал её в лоб.
Варя снова спряталась под одеяло.
- Ну Лесков!
Он начал щекотать её через одеяло. Варя дёрнулась, засмеялась, попыталась укатиться в сторону - но Семён был проворнее. Она каталась по кровати туда-сюда, отбиваясь от него, а он не отставал.
- Лесков! - кричала она сквозь смех. - Ну Сёма! Прекрати!
- Не прекращу, пока не встанешь.
- Я встану! Я уже встала!
- Ты лежишь.
- Мысленно я уже на ногах!
Семён схватил её вместе с одеялом, подхватил на руки. Варя взвизгнула, обхватила его за шею, Инфаркт, спавший на ней, слетел и приземлился на пол с возмущённым «Мряу!».
- Ты меня уронишь! - закричала Варя.
- Не уроню.
Он раскрутил её - медленно, аккуратно, чтобы не задеть мебель. Варя смеялась, болтала ногами, пыталась вырваться, но Семён держал крепко.
А потом - так же аккуратно - бросил её обратно на кровать. Варя упала на подушки, растрёпанная, но счастливая.
- Придурок, - сказала она.
- Придурок, - с наиграным возмущением повторил он и показал на поднос.
Варя повернула голову, увидела яичницу, чай, бутерброды. На тарелке - печенье в форме сердечка. Она посмотрела на него, потом на Семёна.
- Лесков, ты сегодня слишком романтичный.
- Тебе не нравится?
- Не привыкла.
- Привыкай.
Она села, поправила волосы, взяла кружку. Сделала глоток.
- Ты поел?
- Немного. Я на кухне.
- А котов покормил?
- Инфаркт уже стащил печенье.
Варя посмотрела на пол. Инфаркт сидел и вылизывал лапу, делая вид, что ничего не было. Боня смотрел на него с высоты своего кошачьего величия.
- Тебе надо домой? - спросила Варя. - За вещами?
- Да, - кивнул Семён. - Я быстро. Встретимся на вокзале.
- А во сколько у нас поезд?
- В двенадцать. Надо быть к одиннадцати.
- А, точно. Хорошо.
Он наклонился, поцеловал её - долго, не спеша. Варя прикрыла глаза.
- Удачи, - сказала она.
- Удачи, - ответил он.
---
Семён приехал к себе через час.
Квартира встретила его тишиной и запахом пыли - за те дни, что он почти не жил здесь, воздух застоялся. Он открыл окно, впуская свежий, ещё холодный воздух. Достал чемодан - тот самый, с которым они приехали в Москву, ещё не распакованный до конца.
Собирался он быстро.
Повязки для рук - несколько штук, чистые, аккуратно свёрнутые. Свечи - целая коробка, Варя купила их в церковной лавке, сказала, что они «правильные». Нож - тот самый, с которым он работал на испытаниях. Чёрные брюки-оверсайз, несколько футболок (хотя он всё равно будет их снимать), тёплый свитер на случай, если будет холодно. Кофе в термокружке - Варя научила его брать кофе с собой, потому что «в поездах всё дорого и невкусно».
Документы, билеты, паспорт. Зарядка, телефон, повербанк. Аптечка - маленькая, но полная: пластыри, обезболивающее, что-то от живота и много всяких разных лекарств.
Он закрыл чемодан, проверил, всё ли взял. Выйдя из подъезда, первое что он увидел - Бабулек.
Бабушки на лавочке.
Они сидели на своих обычных местах - днём их было больше, чем утром или вечером. Кто-то с вязанием, кто-то с газетой, кто-то просто так. Увидев Семёна с чемоданом, они оживились.
- Молодой человек! - окликнула его та, что в платке. - Вы - тот самый экстрасенс?
Семён замер.
- Мы смотрели передачу, - добавила вторая. - по телевизору. Вас показывали. Это же вы, Семён?
- Да, - ответил он.
- И правда экстрасенс? - спросила третья, самая любопытная.
- Правда.
- А не постановка? - не унималась первая. - Там же всё понарошку, говорят.
Семён подошёл ближе, поставил чемодан на землю.
- Не постановка, - сказал он. - Мы работаем. Серьёзно.
- А вы и правда на дерево залезли? - хихикнула бабушка с помпоном.
- Правда.
- А футболку зачем сняли?
- Это необходимость, - вздохнул Семён. - Одежда мешает считывать информацию.
Бабушки переглянулись.
- Ну, - сказала самая мудрая, которая до этого молчала и только кивала. - Удачи, сынок. Пусть у тебя всё получится.
- Спасибо, - кивнул Семён и сел в такси.
---
Варя собиралась дольше.
Она проснулась окончательно только после завтрака, когда Семён уехал. Сидела на кровати, пила остывший чай, смотрела на котов.
- Инфаркт, - сказала она. - Ты будешь скучать?
Инфаркт сидел на подоконнике и смотрел в окно. Боня лежал у её ног и делал вид, что спит.
- Я буду скучать, - сказала Варя.
Инфаркт моргнул. Боня вздохнул.
Она встала, пошла в душ. Вода была горячей - она стояла под струями, закрыв глаза, и думала о том, что будет дальше. Лукьянов. Испытания. Соперники. Камеры. Она боялась, но внутри, где-то глубоко, Кехно дрожал от нетерпения.
Из душа вышла, обмоталась полотенцем, подошла к шкафу. Оверсайз - её стиль. Свободные чёрные штаны, толстовка с капюшоном, обувь на высокой подошве. Волосы распустила - рыжие, непослушные. Кехно любил, когда волосы распущены. Так он чувствовал свободу.
Она собрала сумку - ту самую, с которой ходила на отбор. Свечи, спички, травы, печень в контейнере, карельская земля в мешочке. Добавила бутылку воды, пару шоколадок - в дорогу. Одежду сменную. Документы, билеты, телефон, зарядка.
Посмотрела на себя в зеркало.
- Ты справишься, - сказала она своему отражению. - Мы справимся. - поправила себя Варя, вспомнив про Кехно.
Кехно одобрительно кивнул. Незаметно, но она чувстовала.
---
Семён приехал на вокзал за полчаса до отправления.
Платформа была заполнена людьми - операторы с камерами, участники, организаторы. Он огляделся, ища Варю.
Нашёл сразу.
Она стояла у колонны, рядом с Виталиком, и смеялась. Не принуждённо, не из вежливости - по-настоящему, запрокинув голову, так, что рыжие волосы рассыпались по плечам. Виталик что-то рассказывал - жестикулировал, улыбался, и Варя смеялась в ответ.
Семён замер.
Внутри что-то кольнуло. Не больно - остро. Как иголка, которую не заметил, пока не пошевелился.
Он стоял в стороне, с чемоданом, и смотрел на них. На Варю. На Виталика. На то, как легко она с ним общается. Как не закрывается, не прячет улыбку.
Ревность.
Она пришла неожиданно, не спросила разрешения, не объяснила, почему. Просто - пришла. Семён знал, что нет причин. Виталик - коллега. Варя - его жена. Они договорились не общаться прилюдно, но это не значит, что она должна сидеть в углу и молчать.
Но знание не отменяло чувства.
Он стоял один, смотрел по сторонам, делал вид, что ищет кого-то. Кого - не знал. Просто не мог смотреть на них.
Взгляд всё равно возвращался.
Варя что-то сказала - Виталик засмеялся громче. Она ткнула его в плечо. Он ответил - она покачала головой.
Семён сжал ручку чемодана.
«Я могу подойти, - подумал он. - Просто поздороваться. Ничего такого. Поздороваться с Виталиком. Узнать, как дела. А она... она просто рядом».
Он сделал шаг. Потом другой.
- Семён!
Голос администратора перебил его мысли.
- Вы в какой вагон? У нас распределение.
Семён обернулся. Девушка с планшетом смотрела на него вопросительно.
- Восьмой, - ответил он.
- Восьмой - туда, - она показала рукой. - Ваше место 53.
Семён кивнул. Пошёл к вагону.
Варя и Виталик уже садились - он видел их удаляющиеся спины в конец вагона, слышал смех. Хотел позвать, но передумал. Не сейчас. Не при всех.
---
Плацкарт оказался тесным, шумным, полным чужих людей.
Семён прошёл к своему месту - верхняя полка, в середине вагона. Соседями оказались мужчина с огромным животом, который сразу лёг и захрапел, и женщина с ребёнком, который плакал без остановки.
Семён закинул чемодан наверх, сел на нижнюю полку, огляделся.
Варя была далеко. Он увидел её сразу - она сидела на нижней полке напротив Виталика. Они разговаривали, смотрели друг на друга. Виталик был спокойным, внимательным, жесты - мягкие, не резкие.
Семён смотрел на них и чувствовал, как внутри разрастается глухое, тяжёлое чувство. Он знал - это глупо. Варя любит его. Они женаты. Виталик - просто коллега, с которым она нашла общий язык.
Но знание не помогало.
Он достал телефон, написал Варе: «Ты как?»
Ответ пришёл через минуту: «Нормально. Познакомилась с Виталиком. Он классный. Ты где?»
«В середине вагона. Верхняя полка.»
«Приходи в гости.»
«Не могу. Тут же все видят.»
«Тогда увидимся в Лукьянове.»
«Увидимся.»
Семён убрал телефон. Лёг на полку, закрыл глаза. Поезд тронулся.
---
Он не спал. Ворочался, слушал, как храпит сосед, как плачет ребёнок, как за окном стучат колёса. Когда поезд проходил станции, он приподнимался и смотрел в окно - на перроны, на людей, на редкие огни.
Но настоящим наваждением было другое.
Он вставал, шёл в туалет - и каждый раз проходил мимо них. Мимо Вари и Виталика. Они сидели на её полке - Варя поджала под себя ноги, Виталик - рядом, близко, плечом к плечу. Они что-то смотрели в её телефоне - она показывала, он наклонялся, чтобы лучше видеть. Они смеялись.
Семён проходил мимо, не оборачиваясь. Шёл в туалет, стоял там минуту, смотрел в заляпанное зеркало, умывал лицо холодной водой. Возвращался - и снова видел их.
Внутри всё кипело.
Он не мог подойти. Не мог сесть рядом. Не мог взять её за руку, обнять, напомнить себе и ей, что они - муж и жена. Что никто не имеет права быть к ней так близко.
Кроме него.
«Это глупо, - говорил он себе. - Она не делает ничего плохого. Он не делает ничего плохого. Это ты - дурак».
Но дурак не переставал ревновать.
---
Вечером он пошёл умываться в очередной раз.
Варя и Виталик сидели на её полке. Варя - поджав ноги, вся в своём оверсайзе, рыжие волосы рассыпались по плечам. Виталик - близко, очень близко. Они опять смотрели что то в её телефоне, что-то обсуждая.
Варя что-то сказала - Виталик засмеялся. Она ткнула его в плечо - он не отодвинулся.
Семён прошёл мимо, не оборачиваясь.
Умывальник был маленьким, тесным. Он открыл кран, плеснул водой в лицо. Посмотрел в зеркало - на себя, на свои красные глаза, на отросшую щетину.
«Ты ревнуешь, - сказал он себе. - Ты ревнуешь свою жену к человеку, с которым она просто разговаривает».
«И что?»
«Ничего. Просто признай это».
«Признал. И что дальше?»
«Ничего. Иди ложись спать».
Он выключил воду, вытер лицо полотенцем. Пошёл обратно.
Проходя мимо, он бросил взгляд - и снова увидел их. Варя смеялась, Виталик смотрел на неё. Они не заметили его.
Семён прошёл к своему месту. Лёг на полку. Закрыл глаза.
Поезд стучал колёсами. Где-то плакал ребёнок, храпел сосед. А в голове крутилась одна картинка - Варя и Виталик, близко, слишком близко, как ему казалось.
Он знал - это пройдёт. Завтра они заселятся в гостиницу, начнутся испытания, будет не до ревности. Но сегодня - сегодня ему было тяжело.
И он ничего не мог с этим сделать.