рыжий ворон 2

Купе оказалось маленьким - четыре полки, узкий столик у окна, занавески в серую клетку, которые когда-то были белыми. Но здесь было тихо. Дверь закрывалась плотно, соседей не было, и только мерный стук колёс напоминал, что поезд движется, унося их из Карелии в Москву.

Варя сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на проплывающие заснеженные леса. Семён сидел напротив, на нижней полке, и гладил переноску с Боней. Кот молчал - то ли смирился, то ли затаился перед долгой дорогой. Инфаркт, который отъезд переносил хуже, уже успокоился, свернулся калачиком на коленях у Вари и тихо посапывал.

- Хорошо, что купили купе, - сказала Варя. - Представляешь, если бы в плацкарте? Инфаркт бы с ума сошёл.

- Он бы с ума сошёл, мы бы с ума сошли, и весь вагон бы с нами, - ответил Семён. - А Боня просто лежал бы и делал вид, что он не с нами.

- Боня всегда делает вид, что он не с нами, - усмехнулась Варя. - Это его стратегия выживания.

Поезд мерно стучал колёсами. За окном темнело - февральский день короток, солнце садится рано, оставляя после себя только синеву и редкие огни придорожных станций. В купе горел тусклый свет - лампочка под потолком, которую не выключишь, даже если очень хочется спать.

- Сём, - Варя повернулась к нему. - Ты как?

- Нормально, - сказал он, но голос был каким-то не таким. Плоским, что ли.

- Не ври.

Он посмотрел на неё.

- Волнуюсь, - признался. - Очень.

- Из-за «Битвы»?

- Из-за всего. Из-за того, что мы едем в Москву. Из-за съёмок. Из-за того, что придётся говорить на камеру. Из-за того, что люди будут смотреть и судить.

Он замолчал. Варя ждала.

- Я не умею говорить на камеру, - сказал он тихо. - Ты знаешь. Я замолкаю, забываю слова, смотрю в сторону. У меня уши краснеют. Я чувствую себя идиотом.

- Ты не идиот, - твёрдо сказала Варя.

- На визитке я выглядел как школьник на экзамене.

- Ты выглядел как человек, который говорит правду. Это важнее. Люди чувствуют фальшь. Ты не фальшивый. Ты настоящий.

Семён хотел возразить, но Варя перебила:

- Слушай меня. Ты сильный. Ты умеешь читать мысли - не всегда, не на заказ, но умеешь. Это не каждый может. И когда ты будешь на съёмках, когда на тебя нацелят камеры - забудь о них. Представь, что ты не на проекте. Представь, что ты на кухне, у нас дома. И что я рядом.

- Но тебя не будет рядом, - сказал он. - Мы же решили, что будем вести себя как незнакомцы. Ты не сможешь меня поддержать на площадке.

- Смогу. Не словами. Взглядом. Улыбкой. Мы же знаем друг друга. Я буду смотреть на тебя и думать: «Ты справишься». Ты это почувствуешь.

- Моя способность не работает так.

- А ты поверь, что сработает.

Он усмехнулся - невесело, но хотя бы улыбнулся.

- Ты невыносима, - сказал он.

- Знаю. Но ты меня любишь.

- Люблю, - вздохнул он. - Поэтому и переживаю. Если бы не ты - я бы ни за что не согласился на это.

- Поэтому я с тобой, - Варя протянула руку через столик, сжала его пальцы. - Чтобы ты соглашался на то, на что никогда бы не согласился один.

- Ты меня портишь.

- Я тебя делаю лучше.

Инфаркт во сне дёрнул лапой, чихнул и перевернулся на другой бок. Боня в переноске вздохнул - так, как вздыхают старые коты, которым всё надоело.

- Смотри, - сказала Варя. - Они нас поддерживают.

- Они нас не поддерживают, - поправил Семён. - Они просто спят.

- Это кошачья поддержка. Она тихая.

Поезд нырнул в туннель - за окном стало черно, в купе отразились их собственные лица. Уставшие, сосредоточенные, чуть испуганные. Варя посмотрела на отражение Семёна - на его сжатые губы, на морщинку между бровями, на то, как он держится, хотя внутри, наверное, всё дрожит.

- Сём, - сказала она.

- М?

- А чего ты боишься больше всего?

Он задумался. Долго.

- Что я не оправдаю ожиданий, - сказал наконец. - Не твоих. Своих. Что приеду туда и пойму - я ничего не умею. Что мой дар - просто игра воображения. Что я обычный человек, который придумал себе способности, потому что хотел быть особенным.

- Ты не обычный, - сказала Варя.

- А если обычный?

- Тогда ты будешь самым обычным человеком, который поехал на «Битву экстрасенсов» и честно попробовал свои силы. Это уже необычно. Обычные люди так не делают.

Семён молчал.

- Я боюсь, - сказала Варя тихо, - что нас раскроют. Что кто-то узнает, что мы муж и жена, и тогда всё - нашим способностям перестанут верить. Будут думать, что мы сговорились. Что мы играем.

- Не будут.

- Будут. Я знаю, как работает мир. Люди ищут подвох там, где его нет, и верят в ложь, которая удобна. Если им скажут, что мы мошенники - они поверят. Даже если мы докажем обратное.

Она посмотрела в окно, за которым снова появился лес - чёрные силуэты сосен на фоне синего неба.

- Поэтому мы должны быть осторожны, - продолжила она. - Не давать повода. Не целоваться на людях. Не смотреть друг на друга слишком долго. Не называть по имени, если кто-то может услышать.

- Ты думаешь, это сработает?

- Должно, - она повернулась к нему. - Мы не будем врать, если спросят. Просто не будем говорить правду, пока не спросят. Это разные вещи.

- Ты говорила, что это одно и то же.

- Я передумала.

Семён усмехнулся.

- Ты часто передумываешь.

- Это моё право. Я женщина.

- И шаманка.

- И шаманка, - кивнула Варя. - У меня есть преимущество.

Они замолчали. Поезд стучал колёсами, убаюкивая, унося их всё дальше от дома, который они покинули.

- Варь, - сказал Семён через несколько минут.

- М?

- Спасибо.

- За что?

- За то, что не даёшь мне раскиснуть. За то, что ты рядом.

- Всегда пожалуйста, - она улыбнулась. - Это моя работа. Быть твоей женой. И шаманкой. И кошачьей няней.

- И обидчицей.

- И обидчицей, - согласилась она. - Но ты же меня любишь.

- Люблю, - сказал он, и в голосе появилось что-то тёплое, почти спокойное. - Очень-сильно-люблю.

Варя хотела ответить, но в этот момент проснулся Инфаркт. Котёнок открыл глаза, посмотрел на неё мутным спросонья взглядом, потом на Семёна, потом на переноску с Боней, чихнул и снова закрыл глаза.

- Он нас благословил, - сказала Варя.

- Он просто снова заснул.

- Ты ничего не понимаешь в котах.

Они смотрели друг на друга - через столик, через пространство купе, через стук колёс и темноту за окном. Варя улыбалась. Семён улыбался в ответ. Страх никуда не делся - он сидел где-то внутри, сжался в комок, притаился. Но здесь, в этом маленьком купе, с этими котами и этой женщиной, он был не так страшен.

- Всё будет хорошо, - сказала Варя.

- Откуда ты знаешь?

- Я шаманка. Я всё знаю.

- Ты просто так говоришь.

- Не просто, - она покачала головой. - Кехно сказал. Он сказал, что всё будет хорошо. А я ему верю.

- С каких пор ты веришь бесам?

- С тех пор, как они оказались правы, - она усмехнулась. - Кехно никогда не ошибался.

Семён хотел спросить, о чём ещё говорил Кехно, но передумал. Не сейчас. Не в поезде, когда за окном темно, а впереди - неизвестность. Пусть Кехно говорит. Пусть они верят. Лишь бы это помогало.

Поезд мчался в ночи. Коты спали. Варя смотрела в окно и улыбалась.

Семён смотрел на неё.

И, кажется, впервые за долгое время он почти не боялся.

- Варь, - сказал он.

- М?

- Мы справимся?

- Справимся, - ответила она, не оборачиваясь. - Мы же вместе.

Они не целовались - не хотели привлекать внимание проводницы, которая в любой момент могла заглянуть в купе. Они просто сидели напротив друг друга и смотрели. Иногда это было лучше любых слов.

За окном начиналась Москва.