22. Снова в путь
Время близилось. Середина февраля выдалась на удивление тихой - снег перестал валить, ветер улёгся, и даже солнце иногда выглядывало из-за туч, напоминая, что весна когда-нибудь наступит, хотя до неё было ещё далеко. В квартире пахло чемоданной кожей и чем-то ещё - тем особенным запахом сборов, когда дом уже не дом, а перевалочный пункт, где всё временно и вот-вот сорвётся с места.
Квартиры в Москве нашли. Не рядом - двадцать минут на метро друг от друга. В соседних районах, но не в соседних домах. Достаточно близко, чтобы видеться каждый день, и достаточно далеко, чтобы никто не заподозрил, что они знакомы. Варя выбрала квартиру с большими окнами и старой чугунной ванной. Семён - с тихим двором и диваном, на котором, по его словам, «можно будет выспаться».
- Диван - это важно, - сказал он, когда показывал ей объявление. - Я буду к вам приходить, спать на диване.
- К котам? - переспросила Варя.
- Ко всем.
Варя усмехнулась.
Коты - оба - лежали на подоконнике, свесив лапы, и делали вид, что не слушают. Но уши у них двигались, улавливая каждое слово. Инфаркт, услышав своё имя, приподнял голову, посмотрел на Семёна, потом снова уткнулся носом в лапы. Боня даже не шелохнулся - он был старше и знал, что ничего важного не пропустит.
Решили твёрдо: коты живут с Варей. Варя настояла - сказала, что они привыкли к ней, что она будет скучать без них, что Семён будет приходить в гости так часто, что они даже не заметят разницы.
---
Начали собирать вещи.
Квартира превратилась в филиал складского помещения - казалось, они жили здесь не несколько месяцев, а лет десять. Семён раскладывал одежду по стопкам: «едет со мной», «остаётся у Вари», «не знаю, зачем взял, но положу». А так же, Семён паковал книги - целую сумку, которую он потом должен был тащить.
- Ты серьёзно? - спросил она, поднимая сумку. - В Москве нет книг?
- Это мои книги, - отрезал Семён. - Они со мной ездят везде.
Она вздохнула и поставила свою сумку к выходу. Спорить было бесполезно.
Инфаркт, почувствовав, что происходит что-то необычное, носился по квартире, залезал в каждый пакет, вытаскивал вещи, разбрасывал их по полу. Семён ругался, Варя пыталась ловить котёнка, Боня сидел на подоконнике и наслаждался хаосом.
- Он чувствует, - сказала Варя, поймав наконец Инфаркта и прижав к груди. - Он знает, что мы уезжаем.
- Он просто хочет всё разнести, - ответил Семён, собирая разбросанные носки.
- И это тоже.
Она поцеловала котёнка в макушку. Инфаркт заурчал, успокоился, свернулся калачиком у неё на руках. Боня слез с подоконника, подошёл к Семёну, потёрся о его ноги. Тоже чувствовал. Тоже прощался.
- Боня, - тихо сказал Семён, наклоняясь к коту. - Всё будет хорошо. Мы ненадолго.
Кот посмотрел на него долгим, серьёзным взглядом и отошёл к окну.
---
Вечером, когда коты успокоились и большая часть вещей была упакована, они сидели на кухне. Чай остыл, свечи догорели, за окном темнело.
- Ты не передумал?
- О чём?
- О нашей легенде. О том, что мы незнакомцы.
Он молчал. Секунду, другую, третью.
- Передумал, - сказал он.
Варя подняла голову. Семён смотрел в кружку.
- Я думал об этом всё время, - продолжал он. - О том, как мы приедем в Москву. Как будем жить в разных квартирах. Как я буду заходить к тебе и делать вид, что мы коллеги. Как буду смотреть на тебя на съёмках и не подойду.
Он поднял глаза.
- Я передумал. Давай жить вместе. Какая разница, где жить? На съёмках будем вести себя как незнакомцы - не целоваться, не обниматься, не говорить, что мы вместе. Но дома - дома будем вместе.
Варя смотрела на него. Долго. Он не отводил взгляд.
- Сём, - сказала она тихо. - Я тоже хочу. Очень хочу. Но - нельзя.
- Почему?
- Потому что вычеслят. Фанаты, журналисты, другие участники - кто-нибудь обязательно узнает. Увидят, что мы выходим из одной квартиры. Или зайдут в соцсети, найдут общие фото, если мы вдруг что-то упустим. А мы упустим, Сём. Мы не шпионы. Мы обычные люди, которые хотят быть вместе. Мы ошибёмся. И тогда всё - легенды не будет.
- А если мы будем осторожны?
- Мы будем осторожны, - кивнула Варя. - Но осторожность не гарантирует безопасность. Чем меньше людей знают, что мы знакомы - тем лучше.
- Ты уверена?
- Я хочу, чтобы мы поехали, - сказала она. - Чтобы ты показал себя. Чтобы никто не сомневался в твоих способностях. Если мы будем жить отдельно - у нас будет больше шансов.
Семён молчал. Варя видела, как он сжал челюсть. Ему было тяжело. Ей - тоже.
- Ладно, - сказал он наконец. - Живём отдельно.
- Мы будем видеться, - Варя взяла его за руку. - Каждый день. Я буду приходить к тебе или ты ко мне. Будем гулять по Москве, ходить в кафе, делать вид, что только познакомились.
- Делать вид, - горько усмехнулся Семён.
- Это игра, - сказала Варя. - Мы умеем играть.
- Не умеем.
- В универе умели. А если и разучились, то снова еаучимся.
Он сжал её пальцы. Посмотрел в глаза.
- Ты невыносима.
- Знаю. Но ты меня любишь.
- Люблю, - вздохнул он. - Чёрт бы тебя побрал.
- Кехно не даст.
Они усмехнулись оба - невесело, но хотя бы не плакали.
---
Последние два дня перед отъездом прошли в суете.
Варя перепроверяла документы, звонила в оргкомитет, уточняла детали. Семён заканчивал работу с учениками - объяснял, что уезжает, что занятия продолжит через месяц, просил не бросать. Коты чувствовали - Инфаркт стал тише, Боня, наоборот, чаще подходил, тёрся о ноги, просил внимания.
- Они знают, - сказала Варя.
- Что знают?
- Что мы уезжаем. И что они едут с нами.
Она гладила Инфаркта, который лежал у неё на коленях, свернувшись маленьким чёрным клубком. Боня сидел на подоконнике и смотрел на улицу - прощался со снегом, с соседскими голубями, с двором, который стал ему родным.
- Они привыкнут, - сказал Семён.
- Привыкнут, - кивнула Варя.
Оба знали - привыкать придётся не только котам.
---
В день отъезда они вышли из дома рано утром.
Было холодно - февраль напоминал о себе морозцем и ветром с озера. Варя держала переноску с Инфарктом, Семён - с Боней. Коты сидели тихо - то ли смирились, то ли просто затаились перед дорогой.
На остановке автобуса они ждали молча. Смотрели на заснеженные пятиэтажки, на редких прохожих, которые кутались в шарфы, на небо - серое, низкое, обещающее снег.
- Ну что, - сказал Семён. - В последний раз?
- В последний, - ответила Варя.
- На вокзал?
- На вокзал.
Автобус подошёл. Они сели, поставили переноски рядом. В салоне было тепло, пахло бензином и дорогой. Варя посмотрела на Семёна. Он посмотрел на неё.
- Это ритуал какой-то, - сказала она.
- Что?
- Ходить на вокзал. В Питере ходили, в Сегеже ходим. Скоро в Москве будем ходить.
- В Москве будем жить, а не ходить на вокзал, - поправил Семён.
- В Москве посмотрим.
Он усмехнулся. Она взяла его за руку.
- Главное, - сказала она, - чтобы мы снова не поехали в какой-нибудь другой город.
- А если позовут?
- Тогда поедем, - она улыбнулась. - Вместе. С котами.
Автобус ехал по заснеженным улицам, увозя их из Сегежи - может, насовсем, может, ненадолго. Коты молчали. Варя сжимала руку Семёна.
Вокзал встретил их запахом кофе и громкими объявлениями по громкой связи. Они купили билеты, прошли на платформу. Поезд на Москву стоял у перрона - длинный, серый, готовый унести их в новую жизнь.
- Ну что, - сказал Семён. - Едем?
- Едем, - кивнула Варя.
Они зашли в вагон. Нашли своё купе. Поставили переноски на полку. Сели у окна.
За окном медленно проплывал перрон, потом склады, потом жилые дома. Сегежа оставалась позади.
- Сём, - сказала Варя.
- М?
- Я люблю тебя. Даже если мы притворяемся чужими.
- Я тебя тоже, - ответил он. - Даже если нам придётся врать.
Она не ответила. Просто смотрела в окно, где таял снег.
Впереди была Москва.
И новая жизнь.